В Эстонии не знают, что такое «народ Эстонии»

Версия для печати Постоянный адрес В закладки Оставить комментарий (7) Скопировать адрес

Выйдя на улицы Таллина в апрельскую «бронзовую ночь», русская община Эстонии заставила власти обратить внимание на то, что у нее есть свои идеалы и свой взгляд на ситуацию в стране. Тем временем социологи фиксируют изменения в отношении эстонцев к другим жителям республики.

Напомним, что первая реакция эстонских политиков на русский протест была крайне резкой – министр юстиции и вице-спикер парламента Эстонии предложили просто депортировать из страны всех несогласных. Впрочем, позднее начало приходить осознание неутешительных результатов проводимой по отношении к русским политики интеграции в стиле ассимиляции. И понимание того, что власти Эстонии практически ничего не знают о русской общине своей страны.

Попытки изучения этой проблемы и первые их результаты оказались парадоксальны. Выяснилось, что это еще большой вопрос: кого, собственно говоря, необходимо интегрировать в Эстонии – русских или самих эстонцев? На презентации исследования «Вызовы межнациональным отношениям и интеграционной политике после кризиса «Бронзового солдата» было опровергнуто выдвинутое непосредственно после апрельских беспорядков предположение о том, что причиной раскола народа Эстонии является разная национальная принадлежность.

Заказчик указанной работы, министр народонаселения, социал-демократ Урве Пало представляет собой своего рода интеллектуальную оппозицию внутри коалиционного правительства Эстонии: это уже второе исследование, сделанное по ее заказу после событий «бронзовой ночи». Над первым работала экспертная группа в составе Мартина Эхала, Мати Хейдметса, Лейфа Калева, Александра Пульвера, Рейна Руутсоо и Райво Ветика, каждый из которых составил самостоятельное заключение.

Райво Ветик, например, пришел к такому выводу: «Перенос «Бронзового солдата» показал, что правительство при вынесении важных решений не использует информацию, предоставленную учеными». По его словам, «в распоряжении правительства были данные социологических исследований относительно опасностей, связанных с переносом монумента, но их игнорировали». «Хотя государство и заказывает исследования общественного мнения, но ограничение «социологией момента» еще не означает государственного правления на научной основе. Следует пересмотреть принципы сотрудничества правительства с учеными», — подчеркнул эксперт.

Второе исследование готовили «мать поющей революции», социолог Марью Лауристин, а также Трийн Вихалемм, Кристина Каллас и Валерия Якобсон, а непосредственно проводило агентство Андруса Саара Saar Poll (работы этого социолога пользуются доверием и в России). В опросе приняли участие 996 эстонцев и 491 представитель другой национальности.

Примечательно, что вопросы исследования были зачастую интереснее и ценнее для анализа положения в Эстонии, чем ответы на них. Так, один из вопросов был сформулирован следующим образом:
«В Конституции записано, что Эстонское государство «создано на основании неотъемлемого права народа Эстонии на государственное самоопределение» и «призвано обеспечить сохранение эстонской нации и культуры на века». Кто, по-вашему, является «народом Эстонии», который указывается в Конституции?»

(То, что Конституция ЭР – документ в больше степени мистический, известно давно. Но то, что наполнять Конституцию реальным содержанием теперь, видимо от безысходности, взялись социологи – явление принципиально новое.)

Понятно, что мнения эстонцев и русских по данному вопросу разошлись; впрочем, и внутри этнических групп единодушия не было. Приоритеты эстонцев распределились так: «народ Эстонии» – это граждане Эстонии (42%), эстонцы по национальности (30%), все жители Эстонии (21%). Не-эстонцы ответили так: это жители Эстонии (47%), эстонцы по национальности (23%) и граждане Эстонии (22%). К «народу Эстонии» причисляют себя 99% эстонцев и только 68% не-эстонцев. Среди последних 17% не причисляют себя к «народу Эстонии» и 15% затруднились с ответом.

Касательно межнациональных отношений в Эстонии социологами был сделан вывод о том, что «люди других национальностей относятся к эстонцам значительно позитивнее, чем эстонцы к русским». При этом 52% представителей «других национальностей» считают, что дискриминация является распространенной практикой в Эстонии, и они лично с ней сталкивались.

По результатам исследования, 34% эстонцев считают, что большее (по сравнению с имеющимся сейчас) участие не-эстонцев в политике и экономике страны – вредно для Эстонии. А 37% эстонцев уверены, что учет интересов не-эстонцев означал бы уступку давлению со стороны России.

Соответствующая реакция не-эстонцев на подобное отношение оказалась вполне адекватной: только 5% лиц «другой национальности» оценили изменения в эстонском обществе за последний год как «радостные».

Как отметила анализировавшая результаты исследования профессор Марью Лауристин, хотя среди эстонцев по-прежнему доминирует негативное отношение к вовлечению не-эстонцев в экономику и политику, но после драматических апрельских событий оно несколько смягчилось. Наверное, это и стало самым главным результатом проведенного исследования.

А значит для русских Эстонии горячие апрельские ночи все-таки прошли не без пользы. Видимо, в дальнейшем им необходимо четче и жестче обозначать для титульной нации свое присутствие и последовательно отстаивать свои позиции и ценности. Глядишь, тогда и дело интеграции народа Эстонии сдвинется с мертвой точки.

Максим Федоров