«Будем заниматься только кризисом»

Фото: Мидхат Фарукшин Версия для печати Постоянный адрес В закладки Оставить комментарий Скопировать адрес

О политико-экономических итогах и прогнозах в условиях финансового кризиса, ошибках власти, оппозиционных выпадах и претендентах на кресло президента рассказал заведующий кафедрой политологии Казанского государственного университета, доктор исторических наук Мидхат Фарукшин.

- Что бы вы назвали главным итогом ушедшего 2008 года?

- Думаю, главным итогом явился финансовый кризис. Самое основное — неизвестны его последствия, в том числе и политические. Никто не может точно сказать, когда он закончится и что принесет простым людям. Я понимаю, что власть имущие не пострадают, но это все-таки относительно узкий слой населения. Высказывают предположения, что нынешнее число безработных — 5 млн — к апрелю увеличится в два раза. А насколько будут урезаны затраты на национальные проекты? С одной стороны, президент говорит, что этого происходить не будет, а с другой — на декабрьском расширенном заседании ученого совета КГУ ректор рассказал, что на президиуме союза ректоров обсуждался вопрос о сокращении расходов на национальный проект «Образование» и называлась цифра 15%. С точки зрения финансирования всей нашей работы для нас этот проект очень важен. Ясно, что положение будет ухудшаться, и неизвестно, как поведет себя народ.

- Следует ли ожидать массовых протестных выступлений, или люди считают, что не могут повлиять на власть?

- Вспомним массовые выступления в связи с принятием закона о монетизации льгот. Сколько людей вышло на улицы — и власть пошла на попятный. Думаю, сейчас власть тоже беспокоится по этому поводу. Не случайно каждый день в той или иной форме раздаются заверения, что, мы в трудном положении, но у нас есть все ресурсы, чтобы выстоять и преодолеть эту ситуацию. Хотя специалисты говорят, что сделать это быстро невозможно. Пик кризиса будет весной — в апреле-мае, но сколько он продлится неизвестно. Согласно некоторым прогнозам, после прохождения пика начнется рецессия, которая продлится не менее года-двух. Если бы народ был уверен, что ничего не изменится, а власть — что народ не выступит, она вела бы себя совсем по-другому. Народ верит, что может что-то изменить. Пока выступить открыто готова всего пятая часть населения, но эта доля будет увеличиваться, и власть прекрасно это сознает. Выборы в Государственный совет РТ, которые пройдут 1 марта, также вызывают у региональной власти определенное беспокойство — как бы к этому времени ситуация не ухудшилась настолько, что люди начали бы проклинать «Единую Россию». Впрочем, 1 марта — еще не тот срок. Вот если бы выборы назначили на 1 апреля или середину мая — ситуация для них была бы тяжелее.

- Стоит ли властям вообще беспокоиться по поводу итогов выборов в Госсовет?

- Мне кажется, всех, кто идет на выборы от «Единой России», объединяет корыстный момент. В партсписке кандидатов от «ЕР» всего трех, максимум четырех человек нельзя отнести к руководителям. Все остальные начальники того или иного уровня. Я подумал — неужели наша власть настолько не соображает? Почему в нынешних условиях не включить в списки одного, двух, пятерых рабочих, крестьян, научно-технических работников? Удивляет и список кандидатов-единороссов по одномандатным округам. Например, в Вахитовском округе Казани, где проживает в основном интеллигенция, баллотируется женщина-начальник бюро внешнеэкономической деятельности департамента правовой работы ОАО «КАМАЗ». С какой стати, спрашивается? Думаю, оппозиционным силам стоило выдвинуть там сильного кандидата и победить.

- Удивляет, что такие личности, как Рафаэль Хакимов или Марат Галеев, много сделавшие для становления татарстанской государственности, стоят в списке «Единой России» на фактически непроходных местах, тогда как малоизвестные лица практически гарантировано получат депутатский мандат. Что это — принципиальная позиция власти на «омоложение кадров»?

- К Хакимову можно относиться по-разному, но нельзя отнять того, что он много сделал лично для президента Шаймиева. Он писал для него доклады и выступления, президент озвучивал некоторые мысли самого Хакимова. Рафаэль Хакимов проработал с Шаймиевым много лет, и поставить его на явно непроходное место — по существу издевательство. С ним поступили незаслуженно. Не знаю, зачем он на это согласился, стоило бы сказать: обойдусь как-нибудь без вашего депутатства. В то же время дочь помощника председателя Госсовета РТ поставили на проходное место — спрашивается, почему президент не обращает на это внимание? Мы-то ее знаем — она закончила отделение политологии и, на мой взгляд, не очень-то подготовлена к депутатской деятельности. Как всегда, произвол — произвол в составлении списков, произвол при использовании административного ресурса. Но я не согласен с тем, что Госсовет не имеет никакого значения. В свое время я дал ему определение «исполнительный орган исполнительной власти», но он все-таки принимает законы. Кроме того, там будет хоть какая-то оппозиция. Хотя если в новый состав пройдут только представители «Единой России» и «Справедливой России», то и оппозиции никакой не будет.

Очень важен другой момент. Думаю, что намеренно формируется состав Госсовета, который в дальнейшем может стать камнем преткновения для назначения фигуры, предложенной президентом РФ на должность главы субъекта федерации. Уже в этом составе Госсовета тот же Марат Галеев или Разиль Валеев говорили, что скорее пойдут на роспуск совета, чем согласятся с кандидатурой не из местных. Оба заслужили за это благодарность властей — одного вообще не включили в партсписок, другого поставили на место, которое вряд ли является проходным. А настроения генеральных директоров и чиновников, которыми заполнится новый Госсовет — совсем другое дело. Когда понадобится уговорить их голосовать против кандидатуры, неудобной казанскому Кремлю, могут возникнуть определенные трудности.

Федеральному центру сейчас просто не до этого, а так ему стоило бы постараться, чтобы состав Госсовета был другим, чтобы его определяла не эта клановая власть. Возможно, стоило бы поручить формирование списков центральному совету «Единой России».

- В последнее время республиканская власть совершает довольно странные шаги, которые негативно отражаются на ее имидже. Один из примеров — дело Ирека Муртазина, возбужденное по заявлению президента Шаймиева. Как по-вашему, на каком уровне находится сейчас экспертно-аналитическое сопровождение деятельности казанского Кремля?

- Думаю, что сейчас, после отставки Рафаэля Хакимова, много делавшего для аналитического обеспечения, оно очень слабо. По существу, там нет фигур, которые мыслили бы не только тактически, но и стратегически. Иск Шаймиева против Муртазина — самая большая глупость последнего времени. Президент сам себя унизил этим, как унизил ранее, давая своему бывшему пресс-секретарю различные негативные характеристики. Возможно, местный суд вынесет Муртазину наказание в виде условного срока, но уверен, что Верховный суд РФ все это отменит, и тогда президент испытает еще больший позор. Кто это посоветовал ему, какой дурак? Не исключаю, что Хакимов, оставайся он в прежней должности советника президента, скорее всего, сказал бы ему: не надо, это низко и недостойно.

- На ваш взгляд, кризис и все, что связано с ним, является следствием некоего форс-мажора или, скорее, недостаточного аналитического обеспечения?

- Думаю, проявляется недостаточная квалификация кадров. Не зря Путин говорит, что нам не хватает настоящих управленцев. Нельзя осуществлять модернизацию России как цель, нельзя вырвать одно звено, модернизировать его, а остальное оставить на прежнем уровне. Это невозможно, надо модернизировать общество в целом, с особенным ударением на экономику. А как сделать это с людьми, которые даже не знают, что такое модернизация, каковы ее цели и направления? Это — люди из прошлого, особенно в регионах, а без регионов ничего не сделаешь. Аналитическая работа у нас очень слабая. К тому же если в советские времена представители высшего руководства проявляли мудрость, прислушивались к тому, что им говорили специалисты, то нынешние руководители вообще ни к кому не прислушиваются, считая себя много знающими.

Не исполняются даже прямые указания. Хорошую идею выдвинул как-то президент Татарстана — превратить республику в регион европейского уровня — но все это не получило продолжения. Надо было создать хотя бы рабочую группу из представителей разных наук, разработать концепцию, разъясняющую, что такое «регион европейского уровня», план ее реализации с учетом имеющихся возможностей. Никто даже не подумал сделать это — а зачем тогда было произносить? Можно было поставить задачу добиться вхождения Татарстана в первую пятерку или десятку российских регионов по всем показателям — экономическим, социальным, культурным. Многое можно было бы сделать.

- Ушедший год прошел в бесконечных слухах об отставке президента Шаймиева. Пойдет ли российское руководство на досрочную замену главы Татарстана?

- Все зависит от приоритетности задач, которую выстроила для себя федеральная власть. Если она сказала себе, что не будет заниматься ничем, кроме мер по преодолению кризиса — это одна ситуация. Если же не будет забывать о главной поставленной задаче — модернизации России, тогда, конечно, необходима смена кадров, причем как на региональном, так и на федеральном уровне. Как только ставится стратегическая задача, нужно задуматься, кто будет ее осуществлять.

Не касаясь конкретных фигур, хочу сказать, что все зависит от того, какой человек придет на смену действующему президенту. Если он будет подражать Шаймиеву, а у них подражательный инстинкт очень развит — это плохо, потому что, как я не раз говорил, копия всегда хуже оригинала. Тогда пусть остается Шаймиев. А вот если придет человек новой формации, то не важно, откуда он будет — из центра или из местных. Но среди местных я пока не вижу достойной кандидатуры. Впрочем, мы же не знали, что Путин будет президентом, а потом остановится на Медведеве. Разные фигуры могут появиться. Но одни и те же люди вечно сидеть не могут, и смена все равно произойдет. Наверное, у татарстанского президента есть кандидатуры, которые он хотел бы оставить вместо себя и продолжать править неофициально. Это тоже возможно, и такая мысль крепко засела у него в голове. А вот согласится ли с этим федеральный центр — другой вопрос. Не знаю, что должно произойти, чтобы федеральный центр согласился на местную кандидатуру.

- С другой стороны, приход человека со стороны, скорее всего, приведет к разбалансированию ситуации внутри республики. Разве это в интересах федерального центра?

- Опять же, все зависит от того, кто придет — умный человек не станет ломать сразу все, он будет действовать шаг за шагом, начиная сверху. Ведь не нужно же на другой день увольнять весь госаппарат Татарстана. Никто же не поставит такой задачи, правда? В этом нет необходимости. Конечно, есть опасность, что политическая конфигурация потеряет равновесие, но умный человек, отказавшись от революционных потрясений, начнет медленные, постепенные изменения.

- После признания независимости Абхазии и Южной Осетии «милли меджлис» татарского народа обратился к ООН с просьбой о признании независимости Татарстана. Однако республиканские власти не поддерживают подобных начинаний даже на неофициальном уровне.

- Мы же не знаем всех частных разговоров, которые ведутся в Москве. Возможно, власть и использует тот факт, что такие силы есть.

- Очевидно же, что эти силы — микроскопические.

- Да, для республиканской власти это очевидно. Для федеральной — их можно представить как реальную опасность, для избавления от которой все в Татарстане нужно оставить так, как есть — дескать, разрулить и удержать все это может только нынешняя власть. Я слышал, что этот вопрос постоянно поднимается в федеральных органах власти: мол, мы держим ситуацию.

- После 26 августа некоторые даже вполне умеренные татарские националисты заговорили в духе: почему Абхазии и Южной Осетии можно, а нам нельзя? Как по-вашему, почему?

- Я бы поставил вопрос по-другому: почему Абхазии можно, а Татарстану — не нужно? Абстрактно представьте, что Татарстан — независимое, признанное другими государство. Уверяю вас, что это государство очень быстро превратилось бы в наследственное ханство, и никто бы этому не препятствовал. Даже в нынешней России, в условиях очень демократической Конституции, в регионах иногда устанавливаются полуавторитарные режимы. А если эти регионы будут отдельно? Нет, я бы не хотел, я бы не смог жить в таком государстве.

- Пользуется ли идея татарстанской независимости хоть какой-то популярностью в народной среде, за исключением небольших групп националистической интеллигенции и маргиналов?

- Да нет, конечно. Народ об этом даже не думает, у него другие нужды, другие проблемы. Сейчас проблема народа — выжить. Все-таки нужно признать, что уровень жизни поднялся, и забота многих — как бы это все не потерять. Хотя удивляет, что средняя зарплата в Татарстане — 12 тыс., тогда как по России — около 17. Но почему? У нас есть нефть, вертолеты, КАМАЗы, «Оргсинтез», «Нижнекамскнефтехим». Почему доля заработной платы в себестоимости продукции в РТ ниже, чем, например, в Самарской области или Пермском крае? Нужно разобраться, чем мы хуже самарцев.

- В качестве другой страшилки нередко упоминается тема политического ислама. Есть ли здесь основания для опасений?

- Мне кажется, нет. Может быть, ислам становится более популярен среди масс, но, как и всякая религия, не в такой степени, как это представляется. Исламские обычаи и традиции соблюдает всего около 2-3% считающих себя мусульманами. К этому надо прибавить некоторый процент тех, кто обращается к исламу время от времени. Есть и те, кто относятся к нему благожелательно. Отношение к исламу многослойно, но говорить о том, что это сильно влияет на население, я бы не стал. Я не вижу тенденции к росту влияния ислама в политическом плане, да и в экономическом тоже. Есть люди, проповедующие создание слоя исламских предпринимателей. Но чем они будут отличаться от обычных? Может быть, не будут прибыль получать? Тогда они разорятся.

- В последнее время заметно усиление противоборства сторонников губернизации и, наоборот, расширения прав регионов. Как вы считаете, какая тенденция победит?

- Большая группа политиков и обслуживающих их представителей научной общественности выступает против принципа национально-территориального построения федерации, это как раз сторонники губернизации. На декабрьской конференции в Москве, посвященной этим проблемам, я предложил им поехать в республики Северного Кавказа и заявить там, что с завтрашнего дня национальных республик не будет, а их территории включат в Краснодарский и Ставропольский край. Посмотрите, сказал я, к чему это приведет. Не надо давать рекомендаций без просчета последствий. В принципе, наличие национальных республик сейчас ничему не мешает. Вспоминается великое изречение Черномырдина: «Не чешите там, где не чешется».

- Как вы оцениваете политическое будущее регионалистов?

- Нужно учитывать, что объективно роль регионов возрастает. Общемировая тенденция, замеченная сначала зарубежными политологами — ослабление суверенитета государств. Правда, в отличие от некоторых американских авторов я не считаю, что государства перестанут быть главными игроками на мировой арене, хотя их роль действительно ослабевает, в том числе в связи с созданием наднациональных структур, таких как Европейский Союз, НАТО и так далее, которым государства отдают часть своего суверенитета. В условиях глобализации государство уже не может иметь прежнюю власть над народом. Поток информации не удержит сейчас ни одно государство, даже Туркмения. Возьмите «Макдональдс» — это признак глобализации, на наших глазах распространяющийся по всему миру. В этих условиях повышается роль регионов, потому что многие вещи делаются не в масштабах государства, а на их уровне. Результаты, продукты глобализации локализуются в регионах. Регионы получают все больший выход на международную арену, прежде всего в экономической и гуманитарной областях. В этих условиях регионы способны сыграть очень позитивную роль в укреплении государства. Регионализация — вещь общепризнанная, однако возникает вопрос: не будут ли регионы бунтовать против федерального центра? Думаю, в России точно не будут. Центр имеет достаточно финансовых, силовых и прочих ресурсов.

- Не эти ли ресурсы применяются сейчас Москвой в вопросе об отмене национально-регионального компонента? Возмущение регионов оправданно?

- Да, оправданно, я на 100% поддерживаю позицию президента Татарстана, который тоже возмущался этим шагом федеральной власти. Национально-региональный компонент должен остаться. Дети должны каким-то образом понимать, где они живут — не только в какой стране, но и в каком регионе, с какой культурой и духовной жизнью. Я уж не говорю, что в каждом субъекте — свое законодательство и своя правовая система. Существует же не только общероссийская система координат — есть местные, и с ними надо считаться. Обучающиеся в Татарстане должны знать, что это за республика, знать основные положения республиканской Конституции. Отмена компонента плоха во всех отношениях.

- Каков ваш прогноз на 2009 год? Что случится в Татарстане и всей России?

- Думаю, будем заниматься только кризисом и ослаблением его последствий. Специалисты говорят, что в РФ кризис будет преодолен только после того, как начнется рост производства в США и западноевропейских странах. По одной из версий, дело в том, что тогда увеличится потребность в энергоресурсах, и мы снова начнем делать на этом большие деньги. Мы же до сих пор — сырьевая страна. Производство, основанное на новейших технологиях, дает 0,5% от всей произведенной продукции, тогда как в развитых странах — от 30 до 40%. Когда некоторые говорят, что мы всегда будем отсталыми, они основываются, в частности, на этих цифрах. Я удивился, прочитав, что отечественного инсулина, нужного всем диабетикам, производится всего 0,5%, а все остальное завозится из-за рубежа. Лекарства от сердечно-сосудистых заболеваний экспортируются на 70-80%. Это же ненормально. Нужны экстраординарные меры, чтобы выйти из статуса страны-экспортера сырья. Пока таких мер не заметно, да сейчас и не до этого.

Записала Яна Амелина