Мобильник – оружие пролетариата

Фото: Беспорядки в Иране, Getty images Версия для печати Постоянный адрес В закладки Оставить комментарий (1) Скопировать адрес

Противостояние властей и оппозиции в Иране стало для обеих сторон битвой за информационное поле. С учетом того, что в рядах бунтарей много молодежи, а медиавозможности диссидентов ограничены, оппозиция избрала основным инструментом Интернет, в особенности – социальные сети и блоги. Мобильный телефон стал главным информационным оружием.

Наиболее серьезной силой стали Twitter и Facebook. Сначала эти сети использовались примерно так же, как в ходе волнений в Молдове – для оперативной передачи информации внутри страны, для сбора активистов, организации митингов и акций протеста. Но в связи с тем, что в первые же дни после выборов власти стали ограничивать деятельность зарубежных СМИ на местах столкновений, социальные сети стали источником последних новостей и средством их передачи.

Иранцы с места событий транслировали происходящее при помощи мобильников. Так как Твиттер наиболее прост в обращении и помимо прочего позволяет отправлять SMS-сообщения, эта сеть быстро стала главным источником информации.

Традиционные СМИ на этот раз реально не успевали за иранскими блоггерами с мобильниками. Уже через три дня после начала бунта на улицах многие СМИ попросту поставили несколько блоггеров в редакциях. Те фильтровали поток, идущий через Твиттер и другие социальные сети и блоги. Огромное количество видеоизображений загружалось на Youtube, море фотографий – на  Flickr и другие хостинги.

Что до оперативной текстовой информации, авторитетом стал сервис микроблоггинга Твиттер. Можно сделать вывод о том, насколько важным стал этот сайт на информационном поле, по истории с ремонтными работами на серверах компании. 15 июня Твиттер официально уведомил, что на один час система будет выключена в связи с проведением технических работ. Иранцы запаниковали. Те, кто находились в Штатах, стали звонить в Твиттер и просить отложить ремонт, объясняя это тем, что  для них это сейчас единственный источник информации.

Затем произошло нечто довольно необычное. Госдепартамент официально обратился к Твиттер с просьбой «не выключаться, пока в Иране происходят демократические процессы». По сообщению Reuters, официальный представитель Госдепартамента объяснил хозяевам Твиттер, что они являются «важной формой коммуникации». Естественно, в Твиттере вняли голосу разума и продолжали работать без передышки.

Со второго дня волнений Твиттер был полностью забит темой иранской революции. Хештег (метка, которой пользователи обозначают тему сообщения) #iranelection стал самым популярным и до сих пор держится на первом месте, лишь иногда на несколько часов опускаясь на второе место.

Количество сообщений на иранскую тему огромно. Простая постоянная перезагрузка страницы с поиском сообщений на иранскую тему не успевает за потоком. Правда, демократическим движением, как всегда, стали пользоваться торговцы и маркетинговые акулы, которые свою рекламу стали отмечать иранскими метками. Появился специфический, масштабный иранский спам.

Кроме того, появилось огромное количество провокаторов, которые распространяют дезинформацию. Одни считают, что это сторонники Ахмадинежада, другие – что это работники «Моссада», добивающиеся дестабилизации ситуации в Иране. В любом случае, чем дальше развивались события, тем труднее становилось фильтровать информацию, отделяя правдивые и проверенные факты от слухов и откровенной дезинформации.

Это продолжалось до тех пор, пока власти Ирана, наконец, не сообразили, что нужно жестче заняться блокированием сети. Вначале блокировали то тот, то этот сайт, и относились к этому делу довольно безалаберно. Так, например, по данным официального блога Youtube, уже 16 июня трафик из Ирана сократился до 10% от обычного. И все-таки полностью закрыть сайт не смогли. Спецслужбам удалось заблокировать каналы спутникового телевидения. Даже при этом Интернет продолжал худо-бедно работать, несмотря на то, что блокирование сети является намного более легкой задачей. Либо спецслужбы плохо координировали действия, либо власти недооценили вначале реальное влияние Интернета на события. Поэтому блокировка шла поэтапно и урывками, пока к 21-22 июня не стала практически тотальной.

Полностью блокировать Интернет (если только полностью его не отключить) практически невозможно. Тем более, среди иранцев распространялись инструкции по возможным вариантам обхода фильтрации интернет-связи.

Кроме того, появились весьма оригинальные способы передачи информации из Ирана наружу. Так, в связи с тем, что Твиттер всячески блокировался, и кроме того, активно распространялись слухи о том, что спецслужбы контролируют трафик в направлении этого ресурса в надежде отследить диссидентов, появился ресурс The Iran Fax Project. Несколько организаторов этого проекта додумались до простого, но оригинального метода. Жители Ирана присылают факс с нужным содержанием на нужный номер, а текст появляется на канале Твиттера:  http://twitter.com/IranFax.

Иранские власти со своей стороны блокировали не только Интернет, но и иностранных репортеров. Им запретили делать репортажи с улиц. Фактически журналисты оказались под домашним арестом в гостиницах и были вынуждены довольствоваться официальной информацией, так как по понятным причинам доступа к оппозиционным деятелям и новостям не имели. В то же время и в данном случае иранцы нашли высокотехнологичный выход. Люди снимали происходящее на мобильники, потом тайком подходили к окнам гостиниц и через Bluetooth выгружали фотографии и видеоматериалы западным журналистам. Соответственно, полиция стала охотиться и на людей, гуляющих с мобильниками рядом с гостиницами.

В любом случае, мировая пресса сейчас почти полностью зависит от работы людей с мобильниками на местах. Их всячески поощряют присылать материалы, и человек с мобильником чувствует свою важность. Вот почему на видео и фотоматериалах с мест боев на улицах иранских городов постоянно можно видеть людей с мобильниками. Рядом с каждым умирающим оппозиционером можно увидеть несколько человек, которые пытаются их спасти. И в несколько раз больше общественных репортеров, которые молча, с мобильниками в руках, фиксируют происходящее.

Самвел Мартиросян