Наше глубоко нравственное будущее

Тотальный контроль позволяет судить о нашей реальной жизни. Чем больше выборка оказавшихся "под колпаком" - тем выше шансы пересмотреть представления о себе и изменить рамки общественной морали.


© Фото Надежды Красновой

Можно спорить, что такое нравственность — меня, например, устраивает определение, что это алгоритм поведения, дающий в перспективе преимущества твоим генам и мемам. Но нет сомнений, что нравственность (или безнравственность) проявляется в ситуациях выбора.

Вот почему я люблю расспрашивать о некоторых непростых ситуациях, когда такой выбор делать приходилось.

Ну, например: нравственно ли поступил Сноуден, опубликовав попавшую ему закрытую базу данных со служебной перепиской американских чиновников?

Нравственно ли поступает агентство национальной безопасности США, тотально прослушивая и записывая телефонные разговоры в некоторых странах? Сначала тот же Сноуден заявил, что АНБ в состоянии записывать все телефонные разговоры в одной стране, но сейчас есть информация, что они фиксируются в целых шести – правда, неизвестно, с каким населением и с какой плотностью телефонного трафика.

Нравственно ли поступает ФСБ, мониторя наше с вами общение по телефону и электронную почту? Поскольку в России все тайна, официально прослушка без санкции суда отрицается, хотя оборудование Системы технических средств для обеспечения функций оперативно-рoзыскных мероприятий установлено у всех операторов связи. Однако в России ничто не секрет, поэтому известно, что СОРМ-3 должна отслеживать вообще всю информацию, от видеокамер наружного наблюдения до (и, говорят, это не анекдот!) информации, получаемой с приборов по учету воды (не спорьте о политике, сидя на горшке!).

Технически тотальное наблюдение за нами вполне возможно - уверен, что скоро автоматически фиксироваться будет каждый наш чих. И крики «мы все под колпаком!» меня мало волнуют, поскольку, на мой взгляд, наличие колпака еще ни о чем не говорит. Нравственность зависит от цели, которые посредством колпака достигают, - или не достигают, или достигают, но совершенно другую.

Все, кто пользуется геолокацией и кредитками, кто чекинится на FourSquare и логинится на сайте РЖД, тоже под колпаком. Ну так что? Мне этот колпак экономит усилия, время, деньги. Я только и делаю, что им накрываюсь.

А вот что меня по-настоящему интересует с точки зрения нравственности – так это многократно возросший объем выборки. Она стала совпадать с населением целых стран. И легко представить, что скоро совпадет с числом людей на земле. Которые, к тому же, обычно не подозревает, что за ним следят.

И то, и другое чрезвычайно важно. Ведь социологи, изучая наше поведение, вынуждены делать поправки как на размер группы, так и на то, что на измеряемых влияет сам факт измерения. Грубо говоря, люди обычно отвечают не то, что они на самом деле думают (или как себя на самом деле себя ведут), а то, как думать и вести, по их представлениям, «правильно».

Эти игры с репрезентативностью принесли человечеству немало зла. Чтобы было понятно, к чему я клоню, приведу пример.

В 1886-м году немецкий психиатр Рихард Крафт-Эбинг выпустил книгу Psychopathia Sexualis, предприняв одну из первых попыток описать и систематизировать сексуальные девиации. В России книга была издана на латыни и продавалась только врачам, но эффект был ошеломительным. «Сексуальную психопатию» в условиях дефицита информации читали все.

Крафт-Эбинг стал таким авторитетом, что религиозный публицист Василий Розанов в «Людях лунного света» цитировал его страницами. Это во многом благодаря «Сексуальной психопатии» в России стал обсуждаться половой вопрос.

Однако выборка, с которой работал Крафт-Эбинг, чье мнение о сексуальной норме и отклонении стало непререкаемым, состояла в основном из пациентов психиатрических клиник и клиентов полицейских участков. В итоге выводы о причинах и следствиях были сделаны неверные. Это из-за Крафт-Эбинга поколения подростков росли в ужасе от греха онанизма, увлечение которым приводит к шизофрении (это сегодня смешно; а тогда было страшно).

Сегодняшнее нейтральное и скорее положительное отношение ко многим формам половой активности сформировалось значительно позже, когда объемы исследований стали совершенно другими. Нынешними сексуальными свободами (в России – по крайней мере, гетеросексуальными) мы во многом обязаны замечательному послевоенному американскому ученому Альфреду Кинси.

Кинси был энтомологом (специалистом по мошке-орехотворке), автором популярных школьных учебников по биологии и диссертации по таксономии, то есть системе классификации растений и животных. Как вдруг неожиданно ему предложили прочитать курс лекций о браке. Кинси увлекся предметом, подойдя к нему с привычной въедливостью и размахом. Он намеревался опросить об их половой жизни 100 тысяч американцев, причем каждому задать до 500 вопросов! И хотя, в конечном итоге, опрошены были 20 тысяч, объем впечатлял – до Кинси самой большой была группа в 300 человек.

Подробный отчет был сведен в два сугубо научных тома с названиями «Сексуальное поведение человеческой особи мужского пола» и «Сексуальное поведение человеческой особи женского пола», но их публикация вызвала скандал. Оказывается, мы ведем себя в личной жизни вовсе не так, как притворяемся! Однополые и добрачные связи, мастурбация и промискуитет, возраст первого контакта и характер эротических фантазий, распространенность фелляции – стереотипы рухнули по всему фронту, а в научный обиход вошла «шкала Кинси». Труды Кинси ни в СССР, ни в России так и не были изданы, но ни одна книга по сексологии без ссылок на них не обходится.

А наблюдения Кинси во многом спровоцировали сексуальную революцию, которая свелась не только к легкости эксперимента, но и к выведению многих форм секса из сферы стигматизированного и аморального. И мы, например, с удовольствием занимаемся оральным сексом, в то время как еще в СССР это было «гадостью» и «извращением». Потому что мы, в отличие от советских людей, знаем – cosi fan tutti, так поступают все…

Так вот, возвращаясь к разговору о тотальном контроле, который позволяет судить о нашей реальной жизни. Как часто мы ругаем власть? Материмся? Плачем? Изменяем слову, делу и телу? Напиваемся в хлам? Повышаем голос? Завидуем? Как часто меняем свои взгляды в течение жизни - и нормально ли их менять?

Когда мы получим ответы на эти вопросы, возможно, пересмотрим свои представления о том, что мы есть. А также изменим рамки одобряемого и осуждаемого с точки зрения интересов общества, то есть общественной морали. И ФСБ с его СОРМом, и ФБР, и ЦРУ, и АНБ нам в этом окажутся невольными, но помощниками. Как и все социальные сети, с которых вылетит твит – не поймаешь, паблик черненький не смоешь и платочком не сотрешь, а сотрешь - так есть кэш Гугла и Яндекса, а введут запрет выдавать кэш после требования пользователя - есть еще перепосты и скриншоты.

Ну хорошо, скажете вы, с Фейсбуком и ВКонтакте все ясно. Но как получить интересующую информацию из ФСБ, ФСО и прочих закрытых организаций? Да очень просто! На каждое АНБ и ФСБ найдется свой Сноуден. При таких масштабах работ – не может не найтись.

Дмитрий Губин

Перейти на страницу автора