Четыре трактовки «дела Улюкаева»

Самое простое объяснение связано с попыткой оспорить сделку «Роснефти» по покупке «Башнефти». Но не исключены и политические игры.


Если глава Минэкономразвития не сошел с ума, то предъявляемые ему обвинения выглядят абсурдными. © Фото с сайта kremlin.ru

На данный момент самый лучший комментарий по поводу задержания министра экономического развития дал глава РСПП Александр Шохин, отметивший, что «если бы Алексея Улюкаева обвинили в том, что он сбил старушку, когда ехал на „Гелентвагене“ с повышенной скоростью по ночной Москве, и то выглядело бы правдоподобнее». И дело вовсе не в том, что Шохин, Улюкаев и автор этих строк принадлежат к числу либералов, а значит, мол, покрывают друг друга.

Либералы, понятно, так же склонны к коррупции, как коммунисты, консерваторы или патриоты. Определенный процент мошенников есть среди представителей любых идеологий, и повышается этот процент не в зависимости от развития взглядов, а в зависимости от степени близости к власти. Те, кто в данный момент находятся у власти, воруют больше, поскольку получают для этого возможности, а те, кто в оппозиции, — меньше, поскольку не принимают решений, за которые взяткодатель может заплатить. Сомнения относительно действий силовиков в деле Улюкаева возникают не из-за того, что он, мол, — «честнейший либерал», а благодаря анализу того, какие конкретно преступные действия ему инкриминируются.

Министра обвинили в том, что он получил взятку за установление сравнительно низкой цены при покупке «Роснефтью» «Башнефти». Формально, конечно, именно при такого рода сделках возникает коррупция. Ведь если госсобственность приватизируется без конкурса или аукциона, без четко прописанных в законе правил, то именно от воли отдельных высокопоставленных чиновников зависит цена выкупа имущества. Есть за что взять, и есть за что дать. Но в данном случае крайне трудно представить преступный сговор министра с «Роснефтью», поскольку компанию эту возглавляет Игорь Сечин — близкий друг президента Путина и человек, о влиянии которого на принятие ключевых решений ходят слухи уже не меньше 15 лет. Достаточно сказать, что, по мнению Михаила Ходорковского, ключевую роль в его деле сыграл именно Сечин. А основное имущество ЮКОСа отошло, как известно, именно к «Роснефти».

То есть в нашей нынешней истории выходит так, что совершенно обезумевший Улюкаев, у которого, наверное, доллары в глазах прыгают, как у кота из американского мультика про «Тома и Джерри», начал шантажировать лично главу «Роснефти» (а на каком еще уровне министр мог вести переговоры о взятке?) — человека, который дверь к Путину «ногой открывает». Министр по какой-то причине не понял, что Сечин, если ему надо решить принципиальный вопрос, сделает это в обход Минэкономразвития. И более того — не сообразил, что шантаж на таком уровне мигом обернется для шантажиста уголовным делом. Если психиатрическая экспертиза покажет, что Улюкаев невменяем, то во всю эту историю можно будет поверить. Если же из него попытаются сделать обычного взяточника, то «дело Улюкаева» станет по нелепости сопоставимым с делом о поджоге Рейхстага в Германии 1933 г. и с делами такого же рода, активно раскручивавшимися у нас в то же самое время.

Пока мы имеем слишком мало фактов, чтобы понять суть происходящего. Ясно, что если Улюкаева сажают, значит, это кому-нибудь нужно. Но кому и для чего?

Самое простое объяснение — чисто экономическое. Если цена «Башнефти» устанавливалась за взятку, то, значит, покупка этой компании «Роснефтью» может быть признана незаконной. Мы точно знаем, что за «Башнефть» боролись различные финансовые группировки. Мы также знаем, что были серьезные проблемы у олигарха Владимира Евтушенкова, которому даже пришлось в связи с этим немного посидеть. И можем предположить (хотя точно, конечно, не знаем), что конкурирующие с «Роснефтью» за «Башнефть» силы достаточно влиятельны для вступления в конфликт с самим Игорем Сечиным. Во всяком случае, можно допустить, что за нынешней историей стоит человек, тоже «открывающий дверь ногой» в кабинет Путина. Только не правой ногой, как Сечин, а левой. И если у президента появятся юридические основания сомневаться в законности сделки по «Башнефти», то ему проще будет выступить в качестве «справедливого судьи», чем покрывать преступление.

Трудно, конечно, представить, что Путин поверит в правдоподобность этой истории. Но, возможно, задача «дела Улюкаева» состоит лишь в том, чтобы создать скандальную ситуацию. Министра потом выпустят и оправдают, но президенту тем временем представят какие-то дополнительные аргументы относительно необходимости пересмотра вопроса о покупке «Башнефти». И он, в конечном счете, согласится решить вопрос по-новому.

Правда, если подтвердится предположение, что «Роснефть» сама инициировала это дело, то данная версия рассыплется.

Более сложный вариант объяснения — экономико-политический. Улюкаева, опять-таки, оправдают и выпустят, но его пост тем временем займет кто-то другой. И этот другой представит президенту иной вариант промышленной политики. Что-нибудь в духе Сергея Глазьева и К°: взять побольше денег из бюджета (или даже просто «напечатать») и раздать перспективному российскому бизнесу. Когда раздают большие деньги (даже под предлогом поддержки отечественного товаропроизводителя, ускорения роста экономики и развития импортозамещения), кто-то на этом хорошо зарабатывает.

Казалось бы, протащить подобный вариант довольно просто, если за ним стоит по-настоящему влиятельный человек, имеющий возможность продвинуть на министерский пост свою креатуру. Но Путин вообще-то известен тем, что не кладет все яйца в одну корзину. Поддержав вельможу, инициировавшего «дело Улюкаева», он может по назначению нового министра принять решение с подачи совершенно иного лица. И тогда вся комбинация разрушится. Даже если радикально изменится промышленная политика, и Минэкономразвития станет раздавать деньги, финансовые ресурсы могут оказаться в руках совсем не тех лиц, которые все это затеяли. А если так, то зачем было затевать?

Можно представить себе не экономико-политическое, а политэкономическое объяснение. Наши силовики в последнее время стараются продемонстрировать свою нужность Кремлю. Ведь если ты очень нужен, то для тебя расширяются штаты и увеличивается финансирование. Если создать у президента представление, будто кругом таятся злобные враги, он срежет расходы на культуру, образование, здравоохранение и даст больше денег на правоохранительную деятельность.

Не случайно ФСБ часто находит всяких исламистов-террористов, коварно готовящих злодеяния. Не случайно «активизируются» бандеровцы в Крыму. Не случайно США постоянно строят против России козни. А «внутренние враги» расхищают ресурсы. Причем неважно, кого «назначить» этими внутренними врагами. Проще всего — самых слабых, незащищенных, непопулярных, не связанных с влиятельными группировками. Тех, за кого не заступятся люди, близкие к Путину.

Сначала взяли губернатора Кировской области Никиту Белых. Путин стерпел. Показал тем самым, что либералов брать можно. Силовики подняли ставки: покусились на министра. На такого, которого патриоты не любят из-за его давней принадлежности к либеральному лагерю, а либералы уже не считают своим из-за того, что Улюкаев ныне находится в лагере кремлевском. Никто по Улюкаеву плакать не будет. Так почему бы на его примере не продемонстрировать Путину эффективность работы силовиков?

Впрочем, дела такого рода — палка о двух концах. Если выяснится, что дело шито белыми нитками (а пока это именно так и выглядит), то влияние силовиков может скорее снизиться, чем возрасти. Примерно так потеряли свое влияние при Борисе Ельцине Коржаков с Барсуковым в 1996 г. Президент решил, что они некомпетентны и, по сути, работают против него в ходе предвыборной кампании.

Ну и, наконец, может быть чисто политическое объяснение нынешней истории. За последнее время у нас в политической сфере вырисовались две, казалось бы, противоречивые тенденции.

С одной стороны, вроде бы усиливаются либералы. Сергей Кириенко, про которого давно позабыли, занял крупный пост в кремлевской администрации. Элла Памфилова возглавила Центризбирком. Алексею Кудрину заказали экономическую программу. Наконец, президент вдруг вспомнил ни с того ни с сего про журналиста Дмитрия Киселева (любившего порассуждать о радиоактивном пепле в Америке) и одернул его. Народ заговорил чуть ли не об Оттепели.

С другой стороны, нарастает ощущение вседозволенности у близких к трону силовиков и политиков-имперцев. Никто по-настоящему не ответил за гибель Бориса Немцова. Арестовывают Белых и Улюкаева. Заказывают экономическую программу Сергею Глазьеву. В ряде регионов фальсифицируют результаты выборов, не обращая внимания ни на какую Памфилову. Народ заговаривает чуть ли не о новых массовых репрессиях и необходимости эмиграции.

В такой ситуации Путин оказывается не столь уж кошмарен. Только он становится гарантом безопасности для людей, желающих нормального развития России. Создается впечатление, что без Путина к власти в нашей стране придут страшные разрушительные силы, готовые фальсифицировать, сажать и даже убивать. Президент из диктатора, как его часто называют на Западе, превращается в относительно просвещенного автократа. В меньшее зло, чем Кадыров, Бастрыкин или Киселев.

Путина такой вариант наверняка устраивает. При нем он может еще много лет управлять Россией и даже получить, наконец, поддержку Запада. С президентом Рогозиным и премьером Глазьевым никакой Запад иметь дела не захочет.

Дмитрий Травин, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге


Ранее на тему Чечня недовольна ценой сделки о передаче контрольного пакета активов «Роснефти»

Замглавы МЭР покинул свой пост

В Петербурге задержали за взятку начальника линейного управления внутренних дел на транспорте