Семь вопросов по делу Серебренникова

«Гоголь-центр» — явление слишком яркое, чтобы не возникло желания заглянуть за кулисы уголовного преследования его режиссера.


Суровая правда жизни расходится с красивыми декорациями. © Фото wikimedia.org

Неделя прошла под знаком обысков в «Гоголь-центре» и высокой волны протестов, которую подняла в защиту режиссера Кирилла Серебренникова творческая общественность. Дело дошло до президента Путина, которому на приеме в Кремле, срывая торжество, была подана челобитная. Нельзя исключить, что во Франции, куда президент отправляется в понедельник, ему будут заданы вопросы об опале режиссера, поскольку он один из немногих деятелей российской культуры, кто сегодня востребован и известен в Европе.

Но это частности, а главное — как в театральной постановке, в деле Кирилла Серебренникова видны типические черты российской действительности. «Гоголь-центр» — явление слишком яркое, и культурное, и политическое, чтобы не возникло желания заглянуть за кулисы дела «Седьмой студии». По меньшей мере, семь вопросов…

Вопрос первый. Может ли человек передовых взглядов быть нечистым на руку? Демократ, либерал и интеллигент — может? Или это прерогатива только хапуг-чиновников и консерваторов, которые трубят о патриотизме? Впрочем, этот вопрос давно задан в лапидарной форме — совместимы ли гений и злодейство? Так или иначе, Владимира Кехмана, который объективно сделал для расцвета театральной жизни очень много, но стал банкротом, демократическая общественность не защищает. Потому что он — «Крымнаш»?

Может быть, самый яркий пример, который подсказывает история — великий Френсис Бэкон. Он был великим ученым и дослужился до высшего титула лорда-канцлера и хранителя Большой печати при Елизавете I и Якове I. Но был признан виновным в растрате и посажен в Тауэр на 40 лет. Правда, философа выпустили через пару дней. Остается добавить, что Бэкону приписывают авторство пьес Шекспира, а Кирилл Серебренников неоднократно обращался к его творчеству.

Вопрос второй. Замечательно, что общественность поднялась на защиту. По нынешним временам непросто нарушить спокойный режим конформизма. Впрочем, еще неизвестно, кто в безопасности, — фрондер или конъюнктурщик. Сталин после просмотра фильма «Светлый путь» кричал на режиссера Григория Александрова: «Вы нам угодить хотели! А нам угодить нэвозможно!»

Чутье художника подсказывает, что президенту по силам взять режиссера под крыло. Но ведь это русская традиция неуважения к закону, которая выливается в то, что государь после челобитной найдет управу на ретивых дьяков. По Конституции в России ветви власти разделены. И передовая общественность справедливо призывает чтить Конституцию, что автоматически решит наши проблемы и выведет страну из тупика. Петиция, по существу, толкает президента к нарушению Основного закона. Получается, никто в Конституции не верит. Думаю, власть сама виновата, что никто в нее не верит. Суровая правда жизни расходится с красивыми декорациями.

Дилемма, как в «Антигоне», — что выше: интересы человека или государства?

Вопрос третий. Русская культура гордится тем, что подняла вопрос «маленького человека». Но в начале XXI века русская культура заступается за больших людей, а под стражей осталась маленький бухгалтер Нина Масляева. Ну, пусть посидит. Это же не Акакий Акакиевич. С другой стороны, помните Евгению Васильеву? Тоже фактически бухгалтер. Она, по версии следствия, на десятки миллиардов раздела министерство обороны, но полулежала дома, сочиняла шлягеры, писала картины, вела светскую жизнь. А бедная бухгалтер Масляева в околотке. Театральное дело о колосках. Нехорошо получается, выбрали женщину крайней, вроде зицпредседателя Фунта.

Помнится, наши руководители говорили, что не надо сажать людей в тюрьму за незначительные проступки, тем более, если они не доказаны. Россия в Европе на первом месте по числу заключенных на 100 тысяч населения. Лидерство бесспорное — узников почти в два раза больше, чем у идущих в тройке лидеров Турции и Азербайджана.

Быть может, следствие считает, что тюрьма бухгалтеру на пользу. Был такой проворовавшийся бухгалтер — Уильям Портер, а вышел из тюрьмы писатель ОʼГенри. И еще, кажется, сборщик налогов Сервантес в тюрьме своего «Дон Кихота» начал писать. Все-таки сомнительное успокоение.

Вопрос четвертый. Как говорят очевидцы, Евгений Миронов, вручая президенту петицию, сказал: «Вам же во Францию скоро. Зачем вам это надо?» Итак, сколько бы мы ни говорили о духовных скрепах и неповторимом пути России, мерилом справедливости для нас служит мнение Запада. А в условиях политической изоляции российской власти совсем невыгодно преследовать известного режиссера, который позволяет себе критику власти, но не переступает черту. Наоборот, присутствие фрондера в первых рядах позволяет указывать Западу на конкуренцию идей в России. Получается тогда, что вертикаль неуправляема и даже в стане силовиков имеются кланы, которые объективно работают против России.

И почему в деле ФСБ? Ощущается угроза национальной безопасности?

Вопрос пятый. Почему действия силовиков почти непременно связаны с унижением человеческого достоинства? Актеров держали несколько часов в запертом здании, отобрав телефоны, словно это банда террористов. Режиссера начали допрашивать в 7:40, отпустили в 23. Неужели нельзя добиться истины, не раздавив человека? Или нечеловеческие условия создаются специально, чтобы человек, желая вдохнуть воздуха, согласился на любой самооговор? Неужели у силовиков нет нравственной эволюции после разоблачений прежних эпох?

Вопрос шестой. Кирилл Серебренников получил широкие возможности благодаря поддержке Владислава Суркова и Сергея Капкова. Сейчас эти чиновники утратили прежнее влияние. После отставки Капкова его преемник назначил финансовую проверку «Седьмой студии», которая выросла в нынешнее дело. И тогда вопрос: насколько необходима «крыша» для творческого человека, который работает с крупными бюджетными субсидиями и грантами? Экономика театра — штука, мягко говоря, запутанная, но на самоокупаемости ни один серьезный театр не выживет. Олег Табаков говорит, что в идеале театр должен половину бюджета зарабатывать, половину — получать от государства. Но строгая аптечная отчетность, когда речь заходит о кино и театре, — это либо чушь, либо фантазия. «Крыша» — это щит…

Вопрос седьмой. Сумма ущерба прыгает, как акробат на батуте, — от одного миллиона до двухсот. Для сведения, стоимость костюма английской королевы — полтора миллиона. Как подсчитан ущерб — неведомо. Ощущение непрофессионализма следствия. Падение компетентности — общее место во всех сферах. Почему у силовиков иначе? Приятель рассказывал, что его сын, студент театрального института, вместе с однокашниками подрабатывает в качестве охраны у бизнесмена, который желает произвести впечатление на компаньонов перед заключением сделки. Актеры в камуфляже с автоматами из цеха реквизита устраивают шоу, у партнеров поджилки трясутся. Можно ли исключить, что «Гоголь-центр» оказался в центре представления силовиков, у которых цифры в бумагах не сходятся?

И наконец, последний вопрос. «Гоголь-центр» находится на улице Казакова, между Садовым кольцом и набережной Яузы. Пробки в связи с фатальным благоустройством в этом районе такие, что машины стоят вмертвую. Каким образом силовикам из нескольких ведомств удалось высадить крупный десант на Казакова? Волшебная сила искусства?

Сергей Лесков


Ранее на тему Путин счел нелепым участие ОМОНа в обысках в «Гоголь-центре»

Суд рассмотрит жалобу на арест бывшего главбуха Нины Масляевой по делу «Седьмой студии» Серебренникова

Путин: РФ не представляет никакой угрозы для Запада