Сколько у Навального дивизий

Пора называть уличных демонстрантов не «протестующими», а желающими сменить режим. Навальный же — человек, который хочет новый режим возглавить.


Власти почувствовали реальную угрозу. © Фото Александры Полукеевой, ИА «Росбалт»

Думаю, сегодня все или почти все уже согласны, что выступления 12 июня, как и предшествующие им акции 26 марта, — это уже не жалобы на какие-то действий властей, соединенные с просьбами к этим властям исправиться, а борьба за смену власти. То есть именно то, что всегда и везде является подлинным содержанием политики — и чего у нас не было почти двадцать лет. Алексей Навальный не просто играет в разные игры с действующим режимом. Он хочет возглавить новый.

«А сколько у Папы Римского дивизий?» — якобы спросил Сталин, когда ему посоветовали пойти на уступки Ватикану. Вопрос о том, сколько политических дивизий есть у Навального, — один из самых увлекательных для каждого, кому интересна наша жизнь, и уж наверняка самый волнующий для Кремля. Если отбросить верхушечные раздоры и интриги, которые там, конечно, кипят, но от глаз укрыты, и говорить только о настроениях в низах, то ответить на вопрос о «дивизиях» отчасти можно.

Сначала — о событиях 12 июня. Стали ли они таким же сокрушительным поражением режима, как акции 26 марта?

Начну с моего собственного прогноза, сделанного за несколько дней до Дня России: «Если власти сами не создадут поводов, будут вести себя спокойно и адекватно, то масштабы акций в Москве и Петербурге будут меньше, чем 26 марта… Главные протестные сюжеты Навального людям уже приелись, а новых он пока просто не придумал. Что может произойти в глубинке, предсказать почти нереально. Где-то местные жители очень недовольны своей жизнью, и там могут произойти массовые выходы на улицы…»

Что произошло в действительности?

Количество городов глубинки, где состоялись выступления, как и число их участников, по сравнению с мартом выросло. Но оставалось на уровне сотен, максимум нескольких тысяч в каждом отдельно взятом населенном пункте. Сказать хотя бы об одном провинциальном центре, что весь город вышел на улицы, а местная власть в панике отступает, абсолютно невозможно.

Оценить число участников в Москве по понятным причинам нельзя. В Петербурге на Марсовом поле, по личной моей оценке, собралось, пожалуй, меньше людей, чем здесь же на пике зимне-весенних протестов. Но почти по всем не провластным подсчетам — либо столько же, либо даже больше. Не стану спорить. Хотя бы потому, что в политике бухгалтерия явок и неявок — вещь неглавная. По-настоящему важна не сама по себе численность «дивизий», а результат их выступления.

Главных результата три.

Первый. Очевидно, что в столицах власти на этот раз боялись куда сильнее, чем в марте, но подготовились к борьбе гораздо лучше. В Петербурге, например, силы правопорядка вместе со всей своей боевой и привлеченной техникой стояли стеной, в центре города царила атмосфера чрезвычайного положения с незначительными вкраплениями элементов национального праздника, благодаря чему на Дворцовую и Невский почти никого из митингующих удалось не пустить.

Решительный отказ начальства от какого бы то ни было «спокойствия и адекватности» выразился не только в массовых задержаниях, но и в предшествующем мощном нажиме на учеников и студентов всей поднятой на дыбы школьно-вузовской системы. Эти профилактические запугивания, видимо, серьезного эффекта не возымели.

Но в День России, пусть и пожертвовав своим праздничным лицом, властная машина дала противнику бой и показала, что физически она сегодня куда сильнее. Характерно, что, в отличие от марта, никакой разноголосицы в начальственных кругах нет. Ряды сомкнуты. Растерянность преодолена или по крайней мере скрыта. Даже казенный Совет по правам человека, который в марте пытался робко брюзжать, теперь всей своей интеллектуальной мощью на стороне властей.

Результат второй. Широкие массы рядовых людей, у которых интерес к политической борьбе вспыхивает лишь иногда, не сочли как митинги, так и их подавление настолько же важными событиями, как в прошлый раз. Читаемость новостей и репортажей в СМИ, опубликованных 12 июня, по сравнению с 26 марта заметно уменьшилась. Видимо, этому есть несколько причин, но одна, по-моему, очевидна. Мартовские выступления следовали за обличительным фильмом, который посмотрела, наверное, половина горожан. Июньские выступления, с анонсами все тех же уточек и все того же «Димона», воспринимались как повтор. Молчаливое большинство, раскрывшее было рты в марте, на этот раз решило взять паузу.

И третий результат. Июньские события показали, что на улицы выходит новый призыв молодых оппозиционных активистов. Исчисляемый хоть и не миллионами, но уже многими десятками тысяч, вовсе не зацикленный на «антидимонстве», решительно настроенный, не слишком боящийся репрессий и не приемлющий архаичный антимолодежный режим, который назойливо преподносит себя в качестве несменяемого. Июнь подтвердил, что у Навального есть довольно консолидированная политическая опора.

Насколько она велика? Программы Навального на YouTube просматривают обычно от одного до трех миллионов человек. Несколько замеров, произведенных в апреле и мае «Левада-центром», показывают, что за Навального в качестве главы государства готовы голосовать 2% или чуть больше из тех, кто сообщает, что сделал выбор. Это примерно уровень дуэта главных подставных кандидатов, Жириновского и Зюганова, а также предельно раскрученного пропагандой министра Шойгу. И выше, чем президентский рейтинг премьера Медведева.

То есть, в пересчете на всю массу наших граждан, те же два—три миллиона людей, которые открыто сообщают, что поддерживают или вполне могут поддержать Навального-президента. В нашем климате это означает, что политический старт состоялся, и конкурент вождя налицо, как там ни сопоставляй их проценты.

Так что наверху не зря считают простой запрет на участие в выборах чем-то не вполне достаточным и даже, пожалуй, совсем не убедительным. Потому с таким напряжением и размышляют, что бы еще придумать, чтобы помешать несанкционированному претенденту, то есть в их понятиях самозванцу, сделать какие-то дальнейшие успешные шаги, показывающие его как крупного государственного человека, предполагаемое президентство которого не будет сводиться к одной только «борьбе с коррупцией».

Готов ли к этому сам Навальный? Не знаю.

Вот, например, свежее программное интервью Ксении Собчак, предназначенное, надо думать, для изложения принципов его правления. Это настолько нудно и длинно, а собеседники так плохо подготовлены, что даже у самого Навального собрало всего миллион просмотров.

Оставим в стороне явно комические эпизоды этой беседы двух светил — тот, например, где они демонстрируют друг другу слабое понимание разницы между федеральным и консолидированным бюджетами, или многократно повторенные настояния Собчак, чтобы Навальный признался-таки ей как «политологу», кто же он на самом деле: левый или правый («деточка, скажи тете, кого ты больше любишь — папу или маму»). Так вот, если отжать шлак, то останутся несколько соображений, не очень четко сформулированных, однако вполне на уровне здравого смысла (о том, например, что надо урезать военно-полицейские расходы, а сэкономленные деньги потратить на образование и медицину, или что с прогрессивным подоходным налогом лучше пока обождать), но также и высказывания, выдающие либо слабую осведомленность во многих вопросах, либо нежелание расстаться с шаблонами, оставшимися от его довольно извилистого идеологического прошлого.

В целом я не вижу причин аттестовать Навального малоосмысленным словом «популист». Не исключу, что он честнее большинства так называемых государственных людей и уж точно умнее почти каждого из них, но пока недостаточно подготовлен, чтобы выглядеть как сильный президент даже в глазах тех, кто готов преодолеть опаску и сделать выбор по личным достоинствам.

Однако вернемся к Дню России. Он явно не стал праздником для режима, как и днем прорыва для его противников. Назову его днем подтверждения. Того, что эпоха Путина продолжается, но атмосфера последних восемнадцати лет ушла навсегда.

Сергей Шелин

Самые интересные статьи «Росбалта» читайте на нашем канале в Telegram.


Ранее на тему Власти Москвы отказали оппозиции в проведении акции «За свободный интернет»

Памфилова: Навальный не сможет баллотироваться в президенты

Немецкая пресса: Сторонники Навального празднуют моральную победу