Показательный процесс позднепутинской эпохи

«Дело Улюкаева», самое громкое после судов над Ходорковским, вскрыло огромные перемены в логике действий властной машины.


Отсутствие правосудия — общественное бедствие России. © Фото Леонида Смирнова, ИА «Росбалт»

До оглашения приговора экс-главе Минэкономразвития остаются считанные дни. Если, вопреки традиции, требования обвинителей будут отклонены или радикально смягчены, это станет еще одним удивительным событием в цепи не менее удивительных, из которых и вылеплено все это дело.

Арест действующего министра и последующий открытый процесс над ним близки по скандальности к давним судам над Михаилом Ходорковским. Сравнивая их, видишь, насколько нынешнее десятилетие отличается от прошлого.

На формальную сторону обвинений, предъявлявшихся Ходорковскому, публика быстро перестала обращать внимание. Чтобы дать ему срок, а потом второй, нужно было соблюсти некие ритуальные процедуры. Все именно так это и понимали. Но понимали и другое. Ходорковский начал или хотя бы обдумывал большую политическую игру. В его распоряжении был чрезвычайно лакомый актив. И, судя по всему, он вызывал острую личную неприязнь у Владимира Путина. Все это в совокупности сплачивало против него мощную коалицию и служило недостойным, однако совершенно ясным поводом для репрессий.

И вот сейчас Улюкаев. С одной стороны, его дело укладывается в нынешнюю кампанию арестов губернаторов, мэров и генералов, которая демонстрирует народу казенную борьбу за чистые ризы, помогает наращиванию могущества охранительной системы и одновременно служит выражением внутренней борьбы в кругу силовиков и прочих властных групп. Но Улюкаев, в отличие от других репрессируемых чиновников, — публичная фигура с огромным стажем. Как экономический публицист он стал знаменит еще в позднесоветское время. Потом, в команде Гайдара, входил в круг если и не самых влиятельных, то самых известных ее членов. А эпоха Путина стала временем его административного взлета. С 2000 года он шестнадцать лет подряд занимал очень заметные должности в цитадели сислибов, в так называемом экономическом блоке, — первый замминистра финансов, первый замглавы ЦБ, министр экономического развития.

Помимо прочих занятий, он, возможно по старой привычке, специализировался на публичных заявлениях — авторитетно предвещал снижение инфляции, когда она росла, подъем экономики, когда впереди был спад, и т. п. Благодаря этому Улюкаев был постоянным героем публикаций на экономические темы, в том числе и моих. Я видел в нем фигуру скорее комическую, типичного бывшего либерала, готового ради должности на любые услуги. К тому же он писал стихи. Это добавляло колорита.

Однако взглянем на него глазами людей из руководящего круга, к которому он до сих пор принадлежал. Да, человек не слишком свой, из интеллигентов. Но полностью лоялен. Всегда выполнял все приказы. Служебной карьерой обязан лично Владимиру Путину. И бывал им обласкан, судя по высоким наградам. А сколько-нибудь крупных промахов по службе, как минимум видимых публике, не допускал.

Не располагал и богатствами, которые бы подталкивали к тому, чтобы их оприходовать. Арестованное его имущество не дотягивает до $10 млн. Для простого человека — очень большая сумма. Для улюкаевских собратьев — смешная. Если верить сайтам, коллекционирующим компромат, кое-какие выгоды статус Улюкаеву или его близким приносил. Но, видимо, в рамках дозволенного у нас для лиц такого ранга. Иначе это было бы уж точно вытащено сейчас на суд. А обвиняют только в одном — в вымогательстве у Игоря Сечина двухмиллионной взятки за содействие в поглощении «Башнефти» «Роснефтью».

Должность Улюкаева была так высока, что суд над ним неизбежно становился показательным. Но, чтобы он органично смотрелся в обойме более скромных антикоррупционных процессов, нужны были какие-то яркие доказательства. Горы валюты и драгоценностей, которые можно прогнать по телеэкранам. Записи зловещих вымогательских переговоров, не оставляющие у публики сомнений. Ничего такого не было. Улюкаев, которого несколько месяцев официально прослушивали, ни разу никому ни на что не намекнул. В «Роснефть» за предполагаемой взяткой его зазвал Сечин. И опять, даже при вручении пресловутой сумки, деньги не присутствовали ни в одной фразе.

Разумеется, никто не поверит, что Улюкаев имел возможности шантажировать Сечина. Да, он ворчал по поводу сечинской операции с «Башнефтью». Но чтобы понять ее нецелесообразность для казны, не надо быть ни министром, ни либералом. Решающее слово о судьбе «Башнефти» произнес Путин. После чего Улюкаев, как всегда, взял под козырек.

Помню, мне показалась правдоподобной версия, которая ходила сразу после улюкаевского ареста. Что он, собираясь в отставку, якобы попросил на прощание какие-то премиальные, под видом вручения которых его и заманили в капкан. Но, следя за процессом, я не увидел доказательств даже этой гипотезы. Обвинение оперирует психологическими предположениями, остротами и ссылками на некий таинственный жест двумя пальцами, который то ли имел место, то ли нет. Главный свидетель отказывался являться для дачи показаний до тех пор, пока правосудие с этим не смирилось. Других важных свидетелей даже и не позвали.

С точки зрения внешнего наблюдателя, результаты прений на открытом процессе целиком в пользу обвиняемого. Я бы сказал, что однозначно доказать не удалось вообще ничего. Перечитайте стенограммы. Если исходить из презумпции невиновности, то спорить просто не о чем. Догадки и психологические штудии к делу не подошьешь. Если оно правосудное, конечно.

Огромный срок, затребованный, тем не менее, прокурорами — вовсе не единственная странность этого процесса. Совершенно необычные утечки и публикации записей, компрометирующие или, как минимум, выставляющие в странном виде главу «Роснефти», выдают, что одновременно с открытым разбирательством шло и какое-то закрытое, о сюжете и участниках которого можно только строить предположения.

И непосредственный организатор улюкаевского «взятия с поличным», тогдашний заместитель Игоря Сечина, генерал ФСБ Олег Феоктистов (сеть полна красочных историй о схожих операциях, проведенных под его руководством против множества крупных номенклатурщиков в погонах и без погон), не только не был возвышен, но наоборот — выведен в отставку и трудоустроен с понижением.

В отличие от «дела Ходорковского», подлинные причины «дела Улюкаева» непонятны. Или уж, по меньшей мере, понятны не до конца. У Улюкаева не было чего-то такого, что хотелось бы отнять. Включая и должность, за которую он уже не держался. Примерное наказание его за коррупционность вряд ли вписывается в предвыборный пиар Путина, ввиду неубедительности процесса.

Может быть, причина в непрофессионализме участников облавы, но сделать вину очевидной они не сумели. А прокуроры, которые, строго говоря, принадлежат к другому ведомству, все-таки слабины не дают и настаивают на самой суровой каре. Что-то тут не до конца ясно.

Улюкаев называет свое дело провокацией, подстроенной, по его словам, Сечиным и Феоктистовым. Может быть. Но ведь и тут вопросы. Министр экономразвития — номенклатура президента. Он дал отмашку. За что Путин рассердился на верного слугу? Если за мелочь какую-то, мог ведь просто уволить. Или правы те, кто говорит, что такие акции уже проворачиваются мимо вождя?

Да и самому Сечину зачем столько трудов в отместку за пустяковые накладки с оформлением «Башнефти», если допустить, что таковые вообще имели место? Дело не в доброте, а в занятости. У него хватает хлопот с другими людьми. Единственный органично смотрящийся интересант — из тех, кто на виду, — это, пожалуй, генерал-лейтенант Феоктистов. Его карьера построена именно на таких делах. Но наша система далеко зашла, если решения о показательных делах высшего разряда уже принимаются на таком уровне.

Вот такая у нас сейчас логика властных структур. Госмашина репрессирует не только чужих, но и своих, а почему — догадывайтесь сами.

Жалко ли Улюкаева? Мне — жалко. Причина не только в том, что он кое в чем покаялся в своем последнем слове. Мог бы и не каяться. Правосудия заслуживает любой человек, хорош он или плох. Отсутствие такового — не чья-то личная трудность, а общественное бедствие. Не понимаю поэтому ту часть наших интеллектуалов, которая говорит, что пусть, мол, Улюкаева укатают на каторгу по обвинению, в которое они и сами не верят. Все равно ведь заслужил. Поскольку виноват если и не в этом, то во многом другом.

Так могут рассуждать только те, кто не видит родства улюкаевского процесса со многими прочими репрессиями, от дела Серебренникова до разгрома Европейского университета. Кто и зачем душит Европейский, несмотря на полную его готовность уступать и отступать, тоже ведь непонятно. На публике появляются лишь исполнители карательных мероприятий. А насчет более высоких лиц и их мотивов серьезные люди только теряются в догадках. Никто ничего в точности не знает. Произвол такого сорта — это произвол в квадрате.

Что же до процесса Алексея Улюкаева, то пока финал неизвестен, можно еще желать, чтобы он оказался вдруг небанальным.

Сергей Шелин


Ранее на тему Суд вынесет приговор бывшему министру Улюкаеву

СМИ узнали имя предоставившего $2 млн на «взятку» Улюкаеву