Военно-воздушная дипломатия

Российско-израильский союз в Сирии возник после того, как Иран был убедительно повержен в ходе превентивной войны.


Новая стратегия Израиля позволяет ему добиваться целей, которых он долго не мог достичь миром и уступками. © Фото с сайта Минобороны РФ

Министр обороны Израиля Авигдор Либерман провел переговоры в Москве с Сергеем Шойгу в день, когда ему самому полагалось бы сидеть в своем кабинете на 14-м этаже башни Минобороны в Тель-Авиве и принимать поздравления (или отвечать на критику, что в израильских реалиях вероятнее). Ровно два года назад, 31 мая 2016 года, он — неожиданно для многих — возглавил оборонное ведомство Израиля. Самое время для подведения промежуточных итогов.

Но его визит в российскую столицу отчасти как раз они и есть. Поскольку он вызван новой ситуацией, сложившейся в Сирии, и новой стратегией, которую Израиль не только заявил, но и продемонстрировал там со всей возможной убедительностью в последнее время.

Что было?

Как сообщают израильские СМИ со ссылкой на российские источники, в предыдущую пятницу Шойгу позвонил Либерману и пригласил его в Москву, чтобы обсудить предстоящую военную операцию правительственной сирийской армии при поддержке российских войск на юго-западе Сирии — то есть вблизи северной границы Израиля и, что особенно существенно, — на сирийской части Голанских высот.

Министры решали принципиальные вопросы, а российские генералы вместе с израильскими (с Либерманом в Москву прибыли глава военной разведки АМАН Тамир Хайман и начальник военно-политического отдела Минобороны Зоар Палти) — сугубо практические: обсуждали оперативные планы и карты.

С какой стати русские военачальники замыслами разработанного ими будущего наступления Сирийской армии поделились с израильтянами, которых сам президент Асад назвал накануне в интервью российскому же каналу RT главной угрозой своей стране и покровителями исламистов, которых он собирается сейчас добить на ее юге?

Не все, что называется, тем и является. В этом как раз и заключена парадоксальная специфика сложившегося сейчас расклада на сирийском фронте, — военном, а еще более — политическом.

До чего договорились?

Уже обнародовано, о чем договорились вчера военные министры на личной встрече, а вечером эту договоренность утвердили в телефонной беседе главы их государств — Владимир Путин и Биньямин Нетаньяху.

Если схематично коротко: Израиль не мешает наступлению сирийской правительственной армии в районе, прилегающем к его границе; Россия гарантирует, что иранские войска, подразделения «Хезболлы» и других подчиненных Ирану шиитских ополчений, во-первых, не будут участвовать в этой операции, а во-вторых, их не будет там вообще.

Чем выгодно?

Для обеих сторон это типичная win-win ситуация.

Россия, заинтересованная в распространении власти Асада на всю территорию бывшей Сирии и в том, чтобы он получил ее по российскому мандату, избавляется от главной помехи на этом пути — израильского вмешательства.

Почему оно подразумевается (или, по крайней мере, подразумевалось)? Потому что главная опасность сирийского хаоса для Израиля в том, что в ходе, а особенно в результате его Иран и подчиненные ему военные формирования окажутся на границе еврейского государства. Израильтяне неоднократно заявляли, что не допустят такого положения ни в коем случае: для них эта угроза стоит войны.

В результате состоявшейся договоренности (если ей, конечно, суждено осуществится, — там еще немало сложностей) Израиль без войны, которая уже считалась неизбежной, получит то, чего собирался добиться в результате ее: Иран и его сателлиты не станут хозяйничать на его северной границе, как они уже собрались.

Предположительно ситуация вернется к той, что была здесь до гражданской войны и иностранной интервенции в Сирии. С момента заключения в 1974 году соглашения о прекращении огня после войны Судного дня сирийская граница оставалась самой спокойной из всех рубежей Израиля. Асад-отец, а затем и его наследник остерегались дразнить строптивого соседа, прекрасно понимая, чем это может для них кончиться.

Сирийский режим был, остается и останется крайне враждебным Израилю, но дружбы с ним нет ни в планах, ни в мечтах, а смена его — чужая печаль. Израильтян вполне устраивает возвращение Асада на границу, тем более такого, как сейчас, — ослабленного и зависимого.

Если бы он вернулся туда на иранских штыках, это предвещало бы войну и означало бы войну. Но он вернется на плечах российских войск — ВКС РФ с воздуха и «военной полиции» на земле. И останется там под гарантии России, не заинтересованной в конфронтации с Израилем и способной в случае чего приструнить даже его полевых командиров, если кому-то из них взбредет поиграть с огнем за иранские пряники. Лучший для Израиля вариант.

Почему не слышали раньше?

Тут все более-менее понятно и по логике просто. Гораздо интереснее и несколько замысловатей, как сложился этот неожиданный военно-политический союз России и Израиля, и почему он возник именно сейчас?

На всякий случай напомню, что с самого начала военной операции в Сирии союзниками России в ней был Иран — в лице экспедиционного подразделения «Эль-Кудс» Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и «Хезболлы», полностью подчиненной Ирану ливанской шиитской группировки. К тому времени армия Асада была уже обессилена. И перелома удалось добиться, благодаря совместным усилиям ее иностранных помощников — ударам российской авиации и действиям КСИР и «Хезболлы» на земле. Таково было разделение функций.

По мере достигнутых побед, Иран последовательно расширял свое военное присутствие в Сирии. Сюда свозились шиитские подразделения, мобилизованные в Ираке, Афганистане, Пакистане, Йемене. Иран стал создавать собственную инфраструктуру: военные и военно-воздушные базы — отдельные и на пространствах сирийских баз, склады вооружений. В планах были строительство, порта, базы ВМФ и заводов по производству высокоточных ракет.

Все шло к тому, что после завершения активной фазы сирийского конфликта здесь будет сформирована мощная и самодостаточная военная структура Ирана, которая в корне изменит соотношение сил на Ближнем Востоке в пользу шиитов и позволит, в частности, аятоллам приблизиться к своей стратегической цели — уничтожению «сионистского образования».

Из всех основных игроков на сирийском поле волновало это только Израиль, который формально к числу основных не принадлежит. США ждали момента, когда смогут увести свои войска из надоевшего им региона — об этом намерении Дональд Трамп уже успел заявить. Россия свои базы в Сирии уже получила и готовилась приступить к восстановлению страны и разработке ее месторождений, когда все утихнет. А другие и слова не имели.

Летом прошлого года Трамп и Путин согласовали принципы послевоенного урегулирования в Сирии. Израиль к этому обсуждению привлекать не стали — он кто такой? Оговорили районы деэскалации, бесполетные зоны. Об иранской экспансии в этих соглашениях не было ни слова. Зачем?

Израиль заявил Вашингтону, что ограничения, предусмотренные договоренностями, в которых он не участвовал, выполнять не станет. Нетаньяху в очередной раз отправился на встречу с Путиным, пытаясь договориться, чтобы тот приструнил Иран.

Российские комментаторы, как, впрочем, и израильские, над этими попытками только посмеялись. С чего вдруг Россия будет ради Израиля ссориться со своим военным союзником в Сирии, с которым у нее, кроме того, богатые торговые контракты? Да и наивно предполагать, что Москва может указывать Ирану, как себя вести в Сирии, если это не касается непосредственно ее интересов.

Для пущей ясности глава российского МИДа Сергей Лавров сделал заявление, что Иран, как и Россия, в противовес США, присутствует в Сирии на законных основаниях — по приглашению легитимного правительства страны. Какие могут быть претензии?

Израильтяне в очередной раз поняли, что, как всегда, могут рассчитывать только на себя. Скорее всего понимали это и раньше, а их демонстративные попытки найти понимание у «больших дядей» были на самом деле не просьбами о заступничестве, а предупреждением о дальнейших действиях: не хотите вы — будем мы.

Что изменилось?

Израиль не просто продолжил воздушные налеты по складам и караванам ракет в Сирии, он увеличил их интенсивность. Но для наглядного урока, следовало дождаться удобного повода, когда противник сам подставится, осмелев. Дождались.

10 февраля израильские ПВО засекли проникший из Сирии беспилотник. Его сбили огнем с боевого вертолета через 10 секунд после пересечения границы. Израильтянам было известно, что этот БПЛА — иранский, копия некогда добытого иранцами американского дрона-«невидимки», что он (в этом армия призналась много позже) нес заряд взрывчатки, то есть предназначался для диверсии, а не разведки. Что был запущен с сирийской базы ВВС Т-4, где располагается штаб и база беспилотников КСИР. Вскоре четыре самолета F-16 нанесли удар по ней. Именно по иранским объектам на Т-4. От летчиков потребовалась ювелирная работа, чтобы не задеть находящиеся там же российские самолеты и сооружения.

Когда они возвращались, по ним открыла огонь сирийская ПВО. Ракетой ЗРК С-200 в небе над Израилем был подбит один из самолетов. Летчики просто лажанулись — отключили противоракетную защиту, поскольку уже считали себя дома. Но иранцев этот успех окрылил. Правда, не все успели порадоваться — тут же был нанесен ответный массированный удар, в ходе которого перестал существовать ангар с беспилотниками и впервые от израильских налетов погибли иранские офицеры, в том числе командир подразделения БПЛА «Аль-Кудса».

С этого момента израильские налеты стали целенаправленно производиться непосредственно против иранских объектов в Сирии. Иран пообещал жестокий ответ. Его ждали. И о нем знали. Сначала нанесли упреждающий удар по складу ракет, сила которого была так велика, что в соседних странах зафиксировали землетрясение.

Иранцы все еще принимали это за равную дуэль. Развязка наступила в ночь на 10 мая (Нетаньяху только что вернулся из Москвы, где присутствовал на Параде Победы, после которого провел переговоры с Путиным). Иран впервые совершил массированный обстрел израильского Севера. Выпустили 20 ракет. Несколько были сбиты системой ПРО «Железный купол», остальные просто не долетели до Израиля.

Ответный удар был страшным. В ту же ночь израильские ВВС и ракетчики уничтожили 50 иранских объектов в Сирии, в том числе несколько систем ПВО асадовской армии. Несмотря на то, что сирийские официальные источники, которые повторили и некоторые российские, сообщили о десятках перехваченных ракет, не сбили ни одну — все они достигли целей, с сухим счетом.

Стало ясно, что силы в военно-воздушном противостоянии не просто не равны — они несопоставимы. Репетиция войны между Израилем и Ираном завершилась столь убедительно, что теперь можно и поговорить.

Как стать желанным?

Вот с какой точки начались разговоры и состоялись переговоры.

Израиль не допустит усиления и даже присутствия иранских и проиранских воинских подразделений в Сирии. И располагает возможностями пресечь все попытки Ирана укрепиться в соседней стране.

В военном отношении иранцам нечем ответить. Бить, как бывало прежде, терактами по еврейским или израильским объектам в мире, им тоже сейчас не с руки. После сделанного с помощью Моссада разоблачения ядерного досье и выхода США из ядерной сделки, Ирану нельзя демонстрировать свои террористические возможности — потеряет поддержку и оставшихся в сделке европейских стран.

Иран — банкрот. Экономическое положение на грани кризиса, и оно будет теперь только ухудшаться. Десятки миллиардов, вложенные в войну в Сирии, иссушили экономику страны, а эффекта не принесли — ни политического, ни, как окончательно выяснилось 10 мая, ни военного.

Зачем и кому нужен этот обанкротившийся союзник? Зачем он нужен в качестве союзника — той же России? Россия заинтересована в скорейшем урегулировании в Сирии, чтобы реализовывать свои экономические проекты там. Мало того, что Иран выступает конкурентом на лакомые куски сирийских месторождений. Но пока он в Сирии, Израиль не даст ему покоя, а значит и ни о каком урегулировании не может идти и речи. Затраты и российской экономики на сирийскую войну останутся не компенсированными, а надежды на будущие доходы нереализуемыми.

Проигравший превентивную войну Иран оказался обузой. Вот почему тот же Сергей Лавров, некогда заявлявший о легитимности присутствия ИРИ в Сирии, сегодня утверждает, что на южной границе страны не должно быть никаких войск, кроме сирийских.

Это только начало. Израиль не согласится с иранским присутствием не только у границы, но и в Сирии вообще. Он об этом заявил уже, а ракетными ударами подтвердил, что умеет настоять на своем.

К сожалению, в сегодняшнем мире (как, впрочем, и в прежнем) военная сила является убедительным дипломатическим фактором. Новая стратегия Израиля позволяет ему добиваться целей, которых он долго не мог достичь, стараясь договориться с великими державами и строптивыми соседями миром и уступками.

Владимир Бейдер, Иерусалим