Как политика подменяет экономику

Конституционный запрет на государственную идеологию, который сейчас если и соблюдается, то чисто формально, продолжает беспокоить тех, кто называет себя патриотами.


Решение оставить Сергея Глазьева на посту советника президента было вполне прагматичным шагом Кремля. © Фото ИА «Росбалт»

Академик Сергей Глазьев опубликовал очередной эпохальный доклад в духе «как нам обустроить Россию». Собственно, ничего особенного в этом нет — экономисты, радуя своих приверженцев, регулярно публикуют подобные тексты. Однако не стоит забывать, что Глазьев — все-таки не частное лицо и даже отнюдь не только представитель академической науки. Он, как известно, недавно вновь назначен президентом РФ Владимиром Путиным своим советником, а стало быть, все написанное и сказанное им не может рассматриваться исключительно как его личная инициатива, тем более что доклад опубликован специально для заседания одного из провластных форумов — Изборского клуба.

Прежде чем тезисно рассмотреть сам доклад, стоило бы хотя бы кратко ответить на вопрос, не дающий покоя, как патриотической, так и либеральной общественности. А именно, почему президент, формируя после президентских выборов свое новое правительство и администрацию, оставил Сергея Глазьева своим советником? Вопрос резонный, учитывая, что реальные рычаги управления экономикой, как были, так и остаются в руках либералов из правительства, к которым теперь добавился еще и ненавидимый патриотами Алексей Кудрин, возглавивший Счетную палату.

На самом деле, переназначение Глазьева на должность советника президента РФ — это просто кость, брошенная «патриотической общественности», которая живет иллюзиями, мечтами и символами. Последние для нее особенно важны. Глазьев на посту советника Путина в ее глазах — это символ надежды на то, что российский президент когда-нибудь все-таки станет настоящим имперцем (а лучше — императором) не только во внешней политике, как сейчас, но и во внутренней. Так вот, пока академик рядом с Путиным, эти мечты греют истинного русского патриота, заодно отвлекая его от тех или иных несогласованных с высшей властью непродуманных действий. Таким образом, решение оставить Глазьева на посту президентского советника было вполне прагматичным шагом Кремля.

Доклад Глазьева начинается с утверждения тезиса о необходимости перевода экономики страны на мобилизационные рельсы. Пример того, как это было сделано во время Второй мировой его вдохновляет.

«Наши заводы работали в четыре смены, все гражданское население, включая подростков и стариков, трудилось по 12 часов в день без выходных и отпусков, довольствуясь символической зарплатой и минимальным набором потребительских благ, чтобы обеспечить армию и флот передовой военной техникой, боеприпасами…»

Впечатляющая перспектива для миллионов российских трудящихся, ничего не скажешь. Без войны (во всяком случае, тотальной), только для того, чтобы догнать по темпам роста Индию и Китай, Глазьев предлагает работать по «12 часов в день без выходных и отпусков, довольствуясь символической зарплатой». Хозяева «заводов, газет пароходов» стоя аплодируют академику…

Но, оказывается, это лишь прелюдия к главному.

«США не могли одолеть СССР ни в холодной войне, ни в горячих региональных конфликтах на границах сфер влияния. Они добились развала социалистического лагеря изнутри благодаря изощренным методам заигрывания с некомпетентным и доверчивым советским руководством…»

Это анализ экономиста? Оказывается, СССР развалился, потому что Штаты «изощренно заигрывали с советским руководством». Про очереди, дефицит всего и вся в Советском Союзе, что, как свидетельствовали социологические опросы 1980-х годов, было главным раздражителем для советских людей того времени, экономист видимо забыл…

Вообще, надо заметить, что в этом докладе Глазьев выступает в первую очередь не как экономист и даже не как политик, а как идеолог. Причем идеологию («идеологический контур», как он это называет), Глазьев ставит выше не только его родной экономики, но даже политики.

 По его мнению, «все три катастрофы, повлекшие крах отечественной государственности (Смутное время, революция 1917 года и крах СССР), происходили так, что вначале ослаблялся и размывался идеологический контур, что подрывало устойчивость политического контура, ослабление которого, в свою очередь, влекло делигитимизацию нормативного контура и последующую деградацию экономического контура».

Итак, с «контурами», более или менее разобрались. Но главное не в этом. Маркс после Гегеля поставил социальную философию «с головы на ноги», то есть доказал, что именно вызревающие в недрах общества экономические отношения рано или поздно приводят к идеологическим и политическим изменениям, после чего эти отношения закрепляются в соответствующих законах. А у Глазьева — бывшего члена неформальной группы «молодых экономистов» вместе с Гайдаром, Чубайсом и Кудриным, затем министра первого правительства Виктора Черномырдина, затем лидера Демократической России, затем члена думской фракции коммунистов, затем основателя «Народно-патриотического союза „Родина“ — все наоборот. Он вновь переворачивает социальную философию с ног на голову. То есть, вначале идеология, потом политика, юриспруденция и только в самом конце — экономика. Как говорится, приехали. Впрочем, как минимум, не оригинально.

Экономика у Глазьева теперь на последнем месте и, читая доклад академика, вы имеете счастливую возможность погрузиться в непростой мир его сознания — узнать, например, как изощренно действует против России „коллективный Запад“, ведущий против нее (да-да, не она против него, а он, Запад, против РФ) „гибридную войну“.

Первым делом Запад, по Глазьеву, занимается любимым делом — разлагает сознание девственно чистых народов, счастливо живущих в своем авторитарном отечестве и знать не желающих про такие богомерзкие вещи, как свобода индивидуума, права народа и так далее.

„США разгромили СССР методами гибридной войны, которые они используют в настоящее время против России. Советский Союз не спасли ни ракеты с разделяющимися ядерными боеголовками, ни мобилизационные мощности, которые остались невостребованными в силу поражения руководства страны когнитивным оружием противника“, — уверен экономист.

Это самое „когнитивное оружие“ страшная штука. По словам академика, оно включает в себя такие элементы, как „разрушение идеологии, объединяющей общество и поддерживающей политическую систему“. Тут Глазьев вспоминает три кита, на которых держалась Российская империя: „православие, самодержавие, народность“. Естественно, эта идеология была прекрасна. Но потом, по его версии, масоны науськанные Англией и Францией, сбросили самодержавие, и все покатилось по наклонной.

Но, несмотря на масонов, советская идеология, тоже была прекрасна, потому что, как считает академик »сталинские соколы« успешно справились с созданием эффективной системы управления, заменив бредивших мировой революцией ставленников Коминтерна».

И то правда, справились «сталинские соколы» с созданием «эффективной системы управления». Вопрос только в чем это заключалось? В массовых репрессиях, в повсеместном страхе, являющемся следствием этих репрессий? Это — да. А вот с эффективностью этой системы, как раз были большие проблемы. Участники съемок в очередной раз показанного недавно пропагандистского фильма «Кубанские казаки», снятого в 1949 году, в конце жизни Сталина, вспоминают, что изобилие на колхозном рынке в нем приходилось изображать муляжами — настоящие фрукты и овощи просто не откуда было взять. Женщины, пахавшие на себе в колхозах, прикрепление крестьян к этим самым колхозам — часть этой сталинской «эффективности».

По поводу глазьевского тезиса о, как он изящно это называет, «замене бредивших мировой революцией ставленников Коминтерна» нужно сказать, что это один из многочисленных примеров, мягко говоря, вольного обращения академика-экономиста с историческими фактами. Во-первых, то, что он называет «заменой» было почти тотальным физическим уничтожением ленинской гвардии — Сталин репрессировал около 90% членов партии дооктябрьского призыва. Во-вторых, что значит «ставленников Коминтерна»? Третий Коминтерн был создан в Москве, в 1918 году, финансировался из Москвы и был ее, Москвы, инструментом международной политики. В связи с этим «ставленники Коминтерна» были ставленниками Москвы и никак иначе.

«Сталинские соколы» «заменяли», а если называть вещи своими именами, расстреливали, бросали в лагеря отнюдь не только сторонников мировой революции, но и таких же верных сталинцев, умиравших со словами преданности своему вождю. Да, они создали замкнутую и неэффективную систему национального государственного социализма, который при всех имевшихся плюсах не смог выпутаться из собственных недостатков и противоречий и потому рухнул, а не в силу «обольщения» его руководителей коварным «коллективным Западом».

Но вернемся к докладу. Еще одним элементом «когнитивного оружия» академик считает «замутнение сознания властвующей элиты, подрыв основополагающих ценностей, оправдывающих ее господство». То есть вот живет себе такая «элита», которую никто никогда не избирал, и тут появляется некто коварный и начинает мутить ей сознание, подрывая «основополагающие ценности ее господства». Ужас-ужас! На святое, на безраздельное господство «властвующей элиты» над своим народом покусились эти западники! Страшные люди! О праве народа на восстание вообще молчим. В системе, предлагаемой Глазьевым и прочими консерваторами, у народа есть только право на мычание. Да и то, когда хозяин разрешит…

Острие этого «когнитивного оружия» «прежде всего… направлялось против главы государства». Еще одна идеологема, не стыкующаяся с реальной историей. Горбачева и Ельцина Запад только что не облизывал. Глазьеву ли, одному из ельцинских министров этого не знать?
Перечислять множество других историографических несостыковок нет смысла. Напоследок упомяну главное, что, по Глазьеву, должно решить все прочие проблемы современной России. «… согласно ст. 13, п. 2 Конституции РФ, „Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной“. Для России значение этой статьи аналогично статье японской конституции о запрете иметь Вооруженные силы», — пишет экономист.

А по сему, считает он, чтобы создать правильный «идеологический контур» эту статью надо изменить и вписать в нее обязательную государственную идеологию. И будет всем нам хорошо. Ну, кроме, разумеется, тех, кто не согласится. Этим тогда точно не поздоровится… То, что обязательная идеология — консерватизм, традиционализм — по факту в Российской Федерации уже есть и за ее нарушение уже сажают, как посадили девушек из Pussy Riot, видимо недостаточно. Зафиксируем государственную идеологию на бумаге — и жизнь чудесным образом изменится к лучшему. Аминь.

Александр Желенин


Ранее на тему Силуанов ответил Кудрину «Нельзя!»

Социологи сообщили о снижении рейтингов правительства и президента РФ