Шоковая терапия

Треш «Садового кольца» может означать начало отхода от «жевательного» контента, утвердившегося на телеэкранах, но своего зрителя сериалу найти будет непросто.


Отец семейства Андрей в исполнении Анатолия Белого. © Стоп-кадр фильма

Есть такие фильмы и книги, после которых возникает ощущение, будто тебе пришлось ползти по битому стеклу. Это не вписывается в представления о культурном досуге, который все-таки в большей степени воспринимается как развлечение, чем как наука.

Поэтому такие проекты, как сериалы Валерии Гай Германики и ее фильм «Все умрут, а я останусь», фильмы Алексея Балабанова, Василия Сигарева, Алексея Попогребского, обласканы профессиональными ценителями и теми, кто хочет к ним примкнуть, но зачастую вызывают недоумение у рядового зрителя: зачем мне это показывают?

В чем причина этого недовольства и нужно ли такое искусство массовой аудитории, — такие вопросы возникают после сериала «Садовое кольцо».

Продюсер проекта Валерий Тодоровский считает, что жанр сериала можно трактовать как социальную драму  с вкраплениями триллера и детектива. Есть мнение, что «Садовое кольцо» схоже с другими его работами — сериалами «Оптимисты» и «Оттепель», но это скорее относится к отдельным актерам (Евгения Брик, Анатолий Белый, Максим Виторган, Федор Лавров), уже снимавшимся у Тодоровского, чем к авторскому почерку.

По сюжету, персонажам и душевному настрою новый сериал так резко контрастирует с прежними «окультуренными» проектами центральных каналов, что чувствуется поистине «свежая кровь». То, что не смог сделать сам Тодоровский, вероятно, сделали автор сценария, писатель Анна Козлова, уже работавшая над такими неоднозначными проектами, как «Развод» и «Краткий курс счастливой жизни», и молодой режиссер Алексей Смирнов (это первый его крупный проект), изобразив поистине прозаическую драму, окрашенную под цвет ядовито-зеленых стен в казенных учреждениях. А то, что герои являются в основном представителями заветного среднего класса, усугубляет тягостное впечатление. Для того ли людям даны бизнес-таланты, возможности развития, благоприятные условия жизни, не вынуждающие думать о куске хлеба, чтобы только лгать, совращать, говорить отвратительные вещи и заботясь лишь о желудке и понтах?

И здесь мы не увидим никакого обаятельного налета наивной эпохи, в которой, как сейчас любят говорить, «хорошо мы плохо жили». Это жизнь, которая происходит сейчас, и она, во всяком случае, в этом сериале, просто чудовищна.

Анонс вроде бы не предполагает ничего такого, что мы не видели бы ранее, — истории о семьях, держащихся на одних бестелесных фантазиях и верности традициям, стали уже постоянным явлением в нашей массовой литературе и кино. Но стоит посмотреть хотя бы несколько серий, и становится понятно, что страшны тут не женские иллюзии главной героини, не полигамность ее супруга, не отсутствие искренних чувств между людьми, у которых есть общие гены, и даже не конфликт поколений — ведь в основе сюжета лежит таинственное исчезновение мальчика из якобы счастливой семьи.

Поражает в этой истории безмерно злой, трезвый и бескомпромиссный подход ко всем теневым сторонам нашей жизни, на которых мы предпочитаем не заострять внимание, чтобы не портить внешних впечатлений и не омрачать собственный покой. В других фильмах и сериалах пороки сглажены кроткими и оптимистичными заповедями семейных психологов: слабости нужно прощать, ибо главное — сохранить отношения, ведь у вас общая жизнь, а это куда важнее альковных дел. И вдруг нам швыряют в лицо — дворовым жаргоном, замешанным на грубой физиологии: да нет никаких отношений, нет никакой высокой цели, нечего сохранять. Все, что у вас есть, — это ваш глупый и жалкий имидж, за который вы цепляетесь, не замечая, во сколько порой обходится его поддержание.

И чтобы зритель не обольщался, практически все герои — Вера Смолина (ее играет Мария Миронова), ее муж Андрей, ее сестра и мать, друзья семьи с дочкой-наркоманкой, — выглядят моральными уродами, невзирая на все возможные пережитые ими психологические травмы. Их жизненное кредо — лишь бы мне нравилось. И прилизанность картинки семейного быта, а также образа жизни молодой буржуазной прослойки, находится в одном ряду с наличием машины, шубы, стильного «лука» и возможности проводить отпуск на дорогих курортах. Эти люди в самые жуткие моменты не выпускают из рук стаканчики из модной кофейни, беспокоятся из-за сломанного ногтя и тревожатся, оплачен ли абонемент на фитнес. А уж когда речь идет о забытом в машине флаконе духов за баснословную сумму в евро — эмоций, ей-богу, больше, чем при всплывании очередной несимпатичной тайны исчезнувшего сына. Они не видят, чем и как живут их близкие, зато прекрасно помнят, на каком мероприятии пробовали канапе с креветками. Они вдохновенно рассказывают о помаде для узниц в концлагере, резюмируя, что женщина всегда должна быть красивой — остальное, судя по мелочности, жадности, пошлости и прожорливости этих персонажей (речь, понятно, не только о еде), не имеет никакого значения.

А главная героиня Вера с дегенеративным упорством продолжает твердить, что у ее семьи все будет хорошо. Она занимается тоже модным нынче делом — спасением жертв супружеского насилия, и не ведает, что это сплошной самообман, на котором более дальновидные и менее сентиментальные люди давно разрабатывают свою «золотую жилу». В самом деле, как человек, который не видит кошмара, творящегося в его доме, может убедить других раскрыть глаза?

Возможно, именно последнюю задачу авторы сериала и поставили перед собой, наполнив диалоги крутыми ругательствами, смакованием самых дурнопахнущих интимных подробностей и предельной откровенностью в духе «Мне нас… что будет с другими людьми». И эти слова принадлежат именно Вере, благотворительнице и несчастной матери…

Реальная жизнь не так беспросветна, как в этом сериале, но и не так проста, как пытаются нам внушить «проекты-фастфуды», которые каналы прогоняют по четыре серии в день, а зрители столь же стремительно забывают. Поэтому их стоит хоть иногда разбавлять.

В свое время передача «Закрытый показ» с Александром Гордоном при всей своей неоднородности выполняла задачу по насыщению телевидения альтернативным контентом и приобщению массового зрителя к новинкам без помощи агрессивной рекламы и надоевших медийных лиц. Возможно, появление «Садового кольца» — хороший знак, свидетельство того, что деятели голубого экрана задумались о некой «перезагрузке», пусть даже и с помощью натурального треша. Перерастет ли это в положительную тенденцию — узнаем с началом нового сезона. 

Людмила Семенова

 


Ранее на тему Хет-трик от государства

Запрещенный прием

Ветеран реалити-шоу для взрослых