Клинтон Ельцину: Ты сделал все точно

В первой после расстрела Белого дома в 1993 году беседе с лидером США президент России не ответил на вопрос «друга Билла» о свободе печати.


© СС0 Public Domain

Американский Архив национальной безопасности выложил рассекреченные Госдепом США разговоры Ельцина и Клинтона во время кризиса власти в России в сентябре—октябре 1993 года. Первый разговор между двумя президентами состоялся почти в полночь 21 сентября — после объявления Ельциным Указа № 1400 о роспуске парламента и назначении новых выборов (подробнее — в статье «Они превратились в коммунистов».) Второй случился 5 октября — уже после расстрела здания Верховного Совета. Клинтон звонил в Кремль прямо с борта номер один (Air Force One — так называют в США любой самолет, в котором находится американский президент) в 13.42 по вашингтонскому времени, в Москве было около девяти вечера.

Билл Клинтон в первой же фразе заявляет: «…Я захотел позвонить тебе, чтобы выразить мою поддержку. Я следил очень внимательно за развитием событий и пытался поддержать тебя настолько, насколько это было возможно». И вот ответ Ельцина: «Билл, спасибо большое за твою поддержку, я знал и чувствовал, что она последует. Теперь, когда все эти события закончились, у нас нет больше препятствий для российских демократических выборов и переходу к демократии и рыночной экономике. Фашистские организации, которые были активны в этих событиях, теперь запрещены, так что я чувствую, что все будет хорошо».

Дальше Борис Николаевич, как бы испытывая некоторое неудобство из-за «этих событий», пытается объяснить «другу Биллу», почему ему пришлось применить силу: «Это очень плохо, что некоторые люди были убиты, но это вина тех, кто первыми открыл огонь и действовал провокативно. Они привезли в Москву бандитов из Приднестровья, рижский ОМОН — это такие специальные силы. Они привезли их сюда, дали им пулеметы и гранатометы и приказали им открыть огонь по мирному гражданскому населению. Поэтому у нас не было никакой другой альтернативы, как использовать силу против них. Это (с их стороны) были терроризм и бандитизм, их работа».

Однако президента США эти убойные в прямом смысле детали чрезвычайного перехода к демократии, похоже, вовсе не интересовали. Как отмечено в пояснительной записке на сайте Архива национальной безопасности, предваряющей публикацию телефонного разговора, «Клинтон никогда и не спрашивал о потерях среди гражданских и оппозиции». При этом уже тогда было известно если не о сотнях, то о десятках убитых. Но не сомневаюсь, что Клинтон был в курсе всех нюансов — связь с американским послом Пикерингом в эти дни у Кремля не прерывалась, поэтому и не было необходимости спрашивать о жертвах демократии в телефонном разговоре.

Единственное, что интересовало американского президента — это следующие выборы в парламент. И Ельцин заверяет, что да, как было намечено, так все и пройдет. Более того, «я также допускаю возможность проведения одновременно и досрочных президентских выборов», заявил он. И это было, наверное, даже для него самого новостью: конечно, Борис Николаевич вовсе не собирался идти на досрочные выборы. Хотя это и проговаривалось — скорее всего, для мятежников, засевших в здании парламента. Известно, что после того, как Ельцин был отрешен сначала президиумом ВС, а потом и самим ВС (на основании заключения Конституционного суда), 23 сентября он издал Указ № 1434 «О досрочных выборах президента» 12 июня 1994 г. Хотя по действовавшему тогда законодательству назначать досрочные выборы мог только Верховный Совет.

Впрочем, уже 24 сентября ВС принял свое постановление: провести одновременные досрочные выборы президента и народных депутатов не позднее марта 1994 г. ВС поручил комитетам в месячный срок подготовить нормативные акты для их проведения. Также парламент должен был сам назначить их точную дату. В ответ 27 сентября Борис Ельцин заявил, что он против одновременных досрочных выборов президента и народных депутатов. 29 сентября отставленный де-юре президент сформировал Центральную избирательную комиссию по выборам в Государственную думу (но не президента). Однако после расстрела парламента Борис Николаевич передумал избираться досрочно, несмотря на свой указ, и заявил, что продолжит работать до очередных выборов — в 1996 г.

Клинтон в контексте думских выборов спрашивает, какое отношение к Ельцину и его команде превалирует у региональных лидеров. «Могли бы мы что-то сделать для них через наш пакет помощи, послать поддержку регионам?» — интересуется он. Борис Николаевич соглашается: «Это было бы хорошо. Те лидеры, которые поддерживали оппозицию, сейчас изменились и поддерживают нас. …Такая поддержка в регионах была бы очень полезной». Речь, несомненно, идет о пакете финансовой помощи в 2,5 млрд долларов, которые обещал Клинтон Ельцину в разговоре 21 сентября 1993 г. — после объявления президентом России указа о роспуске парламента. И уже в этом разговоре, после расстрела ВС, Клинтон заверяет: «Я дам команду своим людям, которые контактируют с твоими в этом вопросе».

Интересно, что через день после беседы советник президента США по национальной безопасности Энтони Лейк направил ему служебную записку под грифом «Секретно», указывающую на то, что Ельцин дважды «сделал путаные заявления» во время разговора.

Вот что он, в частности, докладывает: «Вы спросили Ельцина, кто будет участвовать в декабрьских выборах и какие газеты — и пресса вообще — будут свободно освещать их. Ельцин по-русски сказал, что только те, кто имеет уголовную судимость, не смогут в них участвовать». Из стенограммы следует, — и об этом сообщает Энтони Лейк, — что о прессе Ельцин вообще умолчал, а за него про нее, оказывается, сказал переводчик: «Ельцин не говорил этого (что не будет запрета газет) и вообще не ответил на этот ваш вопрос о свободе печати». (Как указано в стенограмме, переводчиком со стороны Клинтона был Дмитрий Заречняк, сотрудник Госдепа США. Кто переводил тогда Ельцина, наверное, указано в засекреченных российских документах.)

И далее советник уточняет: «Для вашей информации — Ельцин запретил десять правых газет (в российской терминологии это левые коммунистические. — А. Я.) под предлогом безопасности… Мы согласовали позицию, что мы понимаем этот временный запрет для восстановления порядка после попытки путча против него, но надеемся, что запрет будет снят, когда ситуация вернется в нормальное русло».

Помогла Ельцину решиться на такой шаг (запретить выход оппозиционной прессы), в том числе, и группа российской интеллигенции. Именно в тот день, когда он вечером разговаривал с Клинтоном, утром в газете «Известия» было опубликовано ставшее знаменитым открытое «Письмо сорока двух», в котором известные литераторы публично обращались к президенту и правительству. (Левая пресса дала этому письму вольтеровский заголовок: «Раздавить гадину».) В частности, они требовали: «Органы печати, изо дня в день возбуждавшие ненависть, призывавшие к насилию и являющиеся, на наш взгляд, одними из главных организаторов и виновников происшедшей трагедии… такие, как „День“, „Правда“, „Советская Россия“, „Литературная Россия“ (а также телепрограмма „600 секунд“) и ряд других должны быть закрыты впредь до судебного разбирательства».

Уточню, что ко времени публикации письма выход главных оппозиционных газет и изданий ВС был уже приостановлен. А после 14 октября 1993 г. было закрыто (по суду) 15 оппозиционных коммунистических и националистических изданий. Среди них — газеты «День», «Русское дело», «Русское воскресенье», «Русские ведомости», «Газета духовной оппозиции», «Народная правда», «Русский пульс», «Наш марш», «Националист», «Русское слово», «Русский порядок», «За Русь», «Московский трактор», «Русский союз», «К топору» и передача НТК «600 секунд». Против них были возбуждены уголовные дела из-за разжигания национальной ненависти, призывов к насильственному свержению власти, массовым беспорядкам в конце сентября — начале октября 1993 г. Письмо подписали известные мастера слова, среди которых значились Алесь Адамович, Василий Быков, Виктор Астафьев, Даниил Гранин, Александр Гельман, академик Дмитрий Лихачёв, Римма Казакова, Андрей Нуйкин. С ответным посланием в печати выступила группа защитников ВС и брежневской Конституции — Александр Проханов, Юрий Бондарев, Василий Белов, Владимир Маканин, Татьяна Глушкова и другие. Еще трое известных диссидентов — Андрей Синявский, Владимир Максимов и Пётр Абовин-Егидес — через газету «Правда» призвали Ельцина подать в отставку: «Только отставка. Монастырь. Грехи замаливать».

Реакция Клинтона на секретную служебную записку его советника по национальной безопасности Энтони Лейка была лаконичной и однозначной. От руки он начертал «резолюцию»: «ОК — но в разговоре 5 октября это было не то время, чтобы поднимать вопрос о газетах». Клинтону, судя по множеству рассекреченных документов, такие «мелочи» на самом деле были не интересны. На кону стояло другое — удержится ли «друг Борис», приятный во всех отношениях, у власти на следующих выборах.

Заключительными аккордами в том «пострасстрельном» разговоре от Клинтона прозвучало: «…Я знаю, что это было трудно для тебя, но ты сделал все точно, как тебе это было нужно, и я поздравляю тебя с тем, как ты с этим справился». И от Ельцина: «…Да, Билл, я очень рад поддержке, которую ты мне оказал, и благодарю тебя за сотрудничество». Как подмечено на сайте Архива в тексте, предваряющем стенограмму, «он (Клинтон) говорит только то, что Ельцин хочет услышать». Ельцин нужен Клинтону, чтобы решать множество проблем в интересах США (и прежде всего — продвижение НАТО на Восток), как и Клинтон Ельцину, чтобы удержаться у власти на выборах 1996-го.

Алла Ярошинская