Три взгляда на посткрымское развитие российской экономики

Пятилетняя годовщина крымских событий — хороший повод ретроспективно оценить, чем были прошедшие пять лет для российской экономики.


© СС0 Public Domain

Пятилетняя годовщина крымских событий — хороший повод ретроспективно оценить, чем были прошедшие 5 лет для российской экономики. Причем оценить не с точки зрения того во сколько обошелся Крым или санкции, а в целом как экономика изменилась за пять лет в новых условиях.

Если рассматривать разные группы экономических показателей по отдельности, то картины, которые мы увидим, будут разительно отличаться друг от друга.

1. Если анализировать монетарную сферу и государственные финансы, то мы увидим какое-то невероятное процветание.

Золотовалютные резервы, сократившиеся в 2015 году до 350 миллиардов долларов, к марту 2019-го вернулись ровно на тот же уровень, на котором были в марте 2014-го — 482 миллиарда долларов. За тот же период внешний долг страны, включая корпоративный, сократился на 38% с 729 до 453 миллиардов долларов. Российские золотовалютные резервы превысили внешний долг впервые за всю историю страны, о чем не преминул сказать президент в своем послании.

Бюджет, который сводился с дефицитом 0,8% ВВП в 2013 году при среднегодовой цене 107 долларов за баррель в отсутствие любых санкций, в 2018 был сведен с профицитом 2,7% ВВП при среднегодовой цене нефти 70 долларов и санкционном давлении. Среднегодовая цена нефти, необходимая для того, чтобы бюджет сводился без дефицита, снизилась с 2013 по 2018 год в два раза.

Отдельно следует отметить объем расходов на оборону. В 2013-м он составлял 3,4% ВВП, в 2016 превышал 5% ВВП, но к 2018 снова снизился до 2,8% ВВП. Т.е. расходы на оборону вышли на уровни ниже докрымских показателей и никакой гонки вооружений, которой многие опасались, по факту не случилось.

И все это на фоне снизившейся в полтора раза с 2013 года инфляции и возросшей устойчивости банковской системы.

Разумеется, это благополучие бюджета было достигнуто за счет непопулярных мер вроде повышения пенсионного возраста и ставки НДС, однако сам факт роста устойчивости государственных финансов отрицать невозможно. Более того, я не смог найти в мире ни одной другой страны, которой за последние 5 лет удалось столь же существенно улучшить состояние бюджетной и монетарной сферы.

2. Совершенно противоположную, катастрофическую, картину рисуют данные о личных доходах и потреблении граждан.

Реальные располагаемые доходы населения (со всеми поправками на инфляцию) сократились за 5 посткрымских лет почти на 11%, а в долларах так и вовсе на 40%. Число людей, живущих за чертой бедности, увеличилось на треть, или 5 миллионов человек.

Если смотреть на абсолютные показатели потребления, то многие из них демонстрируют еще худшую динамику. Например, в 2013-м было продано 2,8 млн новых автомобилей, а в 2018-м всего лишь 1,8 млн (в 2015-2017 и того меньше). По масштабам падения доходов населения за последние 5 лет Россия также оказывается в числе мировых «лидеров». Ничего подобного в России не наблюдалось с первой половины 1990-х годов.

3. В третью, застойную, картину складываются данные об общем состоянии экономики.

В номинальных долларах ВВП за 5 лет сократился более, чем на 30%. В реальном выражении (если верить Росстату) вырос примерно на 2% против 15,2% за тот же период в среднем по миру.

Доходы от предпринимательской деятельности находятся на самых низких значениях за всю историю наблюдений. Прямые иностранные инвестиции приходят в страну во вдвое меньших объемах, чем это было в 2013-м, и втрое меньших, чем в 2008-м. Сырьевая структура экспорта сохраняется, эмиграция квалифицированных кадров увеличилась в 2-3 раза по сравнению с докрымскими значениями.

Т.е. нельзя сказать, что в экономике происходит что-то катастрофическое, однако она практически не растет, накапливая отставание от среднемировых показателей, а большинство структурных проблем при этом не решается или даже нарастает. Это застойное состояние представляется весьма и весьма стабильным. Огромные государственные резервы вкупе с низким уровнем задолженности в экономике позволяют существенно смягчить любые внешние шоки.

В то же время санкции и политические риски затрудняют прямые иностранные инвестиции и трансфер технологий. Страна исключается из международной кооперации и глобальных цепочек создания добавленной стоимости. В подобных условиях сколько-нибудь существенный рост экономики долгосрочно невозможен.

В обозримой перспективе нас ждет уверенная стагнация. При этом государство, изрядно напуганное санкционным давлением и наученное горьким опытом предшествовавших нефтяных шоков, скорее всего переживет эту стагнацию относительно успешно. А вот шансы населения вернуться к 2023 году на тот уровень доходов, который у них был в 2013, представляются призрачными.

Дмитрий Некрасов

Прочитать оригинал поста можно здесь.


Ранее на тему Медведев: Бюджет на 2020—2022 годы будет верстаться по сценарию сохранения санкций