«Газпром» дотянулся до Сербии?

Противники межправительственного российско-сербского нефтегазового договора, похоже, потерпели фиаско. Если Скупщина ратифицирует документ, Сербия может решить свои энергопроблемы и превратиться в одного из главных газовых транзитеров Европы.

Несмотря на то, что противники межправительственного российско-сербского нефтегазового договора, похоже, потерпели фиаско, сербская Скупщина уже несколько дней пытается его ратифицировать. Но каждый раз ей что-то мешает.

Сначала до этого пункта повестки дня не доходили руки из-за внутриполитических разборок с оппозицией, возникших после выдачи Радована Караджича Гаагскому трибуналу и разгона митинга в его поддержку. А в прошедшую пятницу почти десятичасовые жаркие дебаты были прерваны поздно вечером по весьма уважительной причине: депутаты предпочли посмотреть полуфинал Открытого чемпионата США по теннису, в котором встречались сербка Елена Янкович и россиянка Еленой Дементьевой. Следующая попытка ратификации назначена на понедельник.

Межправительственный российско-сербский нефтегазовый договор включает в себя продажу «Газпрому» 51% сербской государственной нефтяной компании Naftna industrija srbija (NIS), а также участие Белграда в международном газовом проекте «Южный поток». Документ вполне можно считать результатом внутреннего политического процесса: он был подписан 26 января 2008 года в Москве в разгар президентских выборов в Сербии – накануне второго, решающего, тура голосования, на фоне международного давления на Белград по поводу отделения Косово и твердой поддержки Москвой целостности Сербии. Тогда кандидату в президенты Борису Тадичу понадобились голоса электората, симпатизирующего неожиданно подавшему в отставку пророссийски настроенному премьер-министру Воиславу Коштунице, который не раз заявлял, что нефтегазовый договор с Россией - «одно из наиболее важных для Сербии соглашений», которое «гарантирует стабильность энергоснабжения страны в ближайшие десятилетия».

Однако после победы на президентских выборах лидера Демократической партии проевропейской ориентации Бориса Тадича, которая была одержана в некоторой степени благодаря показательному сближению с Россией во время избирательной гонки, сербская сторона как-то сразу к соглашению охладела. А в местных СМИ стало появляться все больше статей с критикой этого «промосковского энергетического договора». У противников ратификации документа было два серьезных аргумента в защиту своей позиции - «утрата экономической независимости Сербии» и недостаточно высокая цена, предложенная Россией за нее.

По информации из источников в «Газпроме», «Газпромнефть» намерена приобрести 51% активов компании Naftna industrija srbija, на долю которой приходится около 50% всех нефтераспределительных сетей Сербии, приблизительно за 400 млн евро. Эта компания владеет двумя нефтеперерабатывающими заводами общей мощностью более 10 млн тонн нефти в год, а также более чем 500 АЗС, контролируя не менее 70% розничного топливного рынка Сербии. В модернизацию сербских нефтеперерабатывающих предприятий и завершение строительства резервуаров природного газа российская компания готова вложить еще 500 млн евро.

Критики московского договора указывают также на потерю будущих выгод для Сербии в связи с тем, что приватизируемая компания Naftna industrija srbija получила в Анголе концессию на нефтяные поля сроком действия до 2025 года. По сообщениям белградских СМИ, только в прошлом году сербы добыли из ангольских скважин почти 79 тыс. тонн нефти. И если бы компания не продавалась, то с учетом добычи нефти по концессии Сербия могла бы уменьшить свою зависимость от внешнего рынка на 80%. Кроме Анголы, по информации газеты «Политика», сербская государственная нефтяная компания имеет также лицензии на добычу нефти в Ираке, Иране, Нигерии и Ливии.

Несмотря на экономические опасения группы сербских политиков, нет сомнения в том, что российско-сербский энергетический договор сразу после президентских выборов стал жертвой политики. После провозглашения независимости Косово стало очевидно, что Белград любой ценой (даже с потерей части территории) стремится интегрироваться в Евросоюз. (А в дальнейшем, возможно, и в НАТО - как это ни казалось бы сейчас почти абсурдным в связи с процессами «демократизации» Белграда военно-политическим альянсом.) Нельзя исключать также, что одним из условий быстрого приема Сербии в ЕС (а после выдачи Радована Караджича речь идет уже о следующем годе) мог стать и «намек» западных вершителей сербских судеб на нежелательность энергетического договора с Москвой о продаже «Газпрому» части сербской «трубы». Западу, как говорится, и хочется, и колется, и Вашингтон не велит.

Жесткое сопротивление со стороны группы проевропейски и проамерикански настроенных политиков привело к тому, что были упущены сроки ратификации, предусмотренные договором – до 25 мая 2008 года (не помогла даже срочная командировка министра по чрезвычайным ситуациям РФ Сергея Шойгу на переговоры в Белград). Но, похоже, быстро меняющаяся энергетическая карта мира, а также реальные выгоды, которые сулит Белграду российский энергетический договор, заставили сербских политиков вернуться к этому вопросу. Теперь, судя по дебатам во вновь избранной Скупщине, раздираемой политическими противоречиями и пристрастиями, ратификация вполне может состояться, но при условии игры на повышение цены с сербской стороны.

Главную партию ведет вице-премьер коалиционного правительства Младжан Динкич, возглавляющий группу единомышленников. Пикантность ситуации заключается в том, что именно он еще в самом начале переговоров, будучи тогда министром экономики и регионального развития, выступал за более высокую цену, скромно называя предложенную «недостаточной». Теперь, в ранге вице-премьера, он продолжает гнуть свою линию еще более настойчиво, убеждая общество и депутатов, что Сербия сильно уступила России, и что «российская сторона понимает», что цена, оговоренная в протоколе к соглашению, «формировалась на базе оценок 2006 года», а потому нуждается в пересмотре. В начале августа аудиторская и консалтинговая компания «Делойт и Туш» по инициативе Динкича получила заказ от правительства Сербии - определить рыночную стоимость компании Naftna industrija srbija. Исходя из нее, сербы и будут добиваться от россиян пересмотра цены своих активов. Как уже сейчас озвучивается, «не менее чем в два раза».

Из дебатов в Скупщине становится ясно, что именно подвигло прозападно настроенные сербские власти приступить, наконец, к ратификации нефтегазового договора. «Не следует упускать из виду, что Сербия подписала это соглашение с Россией, прежде всего, из-за его газовой составляющей, а не из-за NIS», - цитируют белградские газеты вице-премьера коалиционного правительства Младжана Динкича, главного критика договора.

Речь идет о второй части соглашения, касающегося присоединения Белграда к международному договору по проекту «Южный поток». В нем прописано, что по дну Черного моря будут проложены газопроводные трубы длиной в 900 км. Как предполагается, в перспективе газ из турецких и болгарских портов будет доставляться в Западную Европу через территорию Сербии. Известно, что международный проект «Южный поток» стоимостью 10 млрд евро планируется завершить в 2013 году. Через его газопроводы Западная Европа будет ежегодно получать 30 млрд кубометров природного российского газа. Пропускная мощность сербского ответвления «Южного потока» будет составлять не менее 10 млрд кубометров газа в год. Выгоды для Белграда очевидны: при том, что годовые потребности самой Сербии оцениваются на сегодняшний день в 3 млрд кубометров, это еще и сотни миллионов долларов в виде транзитных платежей. Таким образом, Сербия может решить свои энергопроблемы, превращаясь в одного из главных газовых транзитных игроков Европы.

По оценкам политологов, несмотря на затянувшиеся дебаты, договор имеет все шансы быть, наконец, ратифицированным в понедельник. Тем более, что к удовольствию сербских депутатов их соотечественница Елена Янкович обыграла россиянку Елену Дементьеву.

Алла Ярошинская