Латвия "измеряет" Nord Stream

Многие балтийские государства неоднократно высказывали опасения, связанные со строительством газопровода по дну Балтийского моря — Nord Stream. Сейчас во всех девяти странах региона проводится финальный этап общественных консультаций по проекту. Председатель комиссии по иностранным делам Сейма Латвии Андрис Берзиньш высказал "Росбалту" свое мнение о "Северном потоке" и политической шумихе вокруг него.

— Как Латвия относится к строительству газопровода "Северный поток"?

— По моему мнению, проект имеет право на жизнь. В Латвии уже начали обсуждение предоставленного нам компанией Nord Stream исследования (отчет об экологическом воздействии в трансграничном контексте — Эспо). Мы получили очень качественные документы по исследованию, в которое, как говорят россияне, было инвестировано около 100 млн евро. Латвийские защитники природы считают, что это одно из лучших исследований, которые вообще когда-либо проводились по Балтийскому морю. А ведь Балтика — это настоящее кладбище боеприпасов, оставшихся здесь с Первой и Второй мировых войн. Там и ипритовые, и фосгеновые бомбы лежат на дне. У нас началось обсуждение представленного исследования, и к 8 июня оно будет закончено в соответствии с нашей законодательной процедурой. Запланировано также публичное обсуждение. Документ мы получили уже на латышском языке, причем в очень качественном переводе — надо отдать должное организаторам и руководителям этого проекта.

Проект Nord Stream напрямую Латвии не касается — ни наших территориальных, ни экономических вод. Тем не менее, море у нас одно, и с учетом того, что в этом море на различных этапах истории происходило, возникает немало всяких вопросов, требующих ответов. Есть три вопроса, которые волнуют в этом контексте Латвию и делают нас на сегодняшний день, по крайней мере, осторожными в том, чтобы обеими руками голосовать за этот проект.

Первое: действительно ли все так хорошо, как показано в представленном исследовании, и не повлечет ли прокладка газопровода каких-то серьезных последствий для экологии Балтийского моря. Второе: мы не знаем, как повлияет газопровод на рыбную ловлю — не получится ли так, что тралы наших рыбаков будут цепляться за него. Третье: как проект может повлиять на судоходство вообще. У нас три незамерзающих порта и общий объем грузооборота до 100 млн тонн в год, поэтому этот момент для страны важен. Надеюсь, что специалисты дадут ответы на все поставленные вопросы.

Моя позиция такова — я больше за этот проект, чем против. Просто есть опасения, которые нас реально тревожат.

— Это прагматичный подход к реализации проекта Nord Stream. Но ведь вокруг него горят и политические страсти...

— Конечно, есть и политические вопросы по этому проекту. Евросоюз, безусловно, заинтересован в энергетической безопасности, но в сегодняшнем мире практически все страны взаимозависимы. Скажем, 70% дохода от продажи своих энергоносителей "Газпром" сегодня получает на рынках ЕС. Он заинтересован продавать, а Европейский Союз, в свою очередь, заинтересован получать энергоресурсы. Следовательно, здесь я не вижу большой проблемы, особенно с учетом долгосрочных прогнозов, которые рассчитывали как в "Газпроме", так и в "Евросоюзе" — потребление будет расти. По крайней мере, меня эти цифры убеждают — и как политика, и как человека, который умеет считать. Даже наличие Nord Stream не закроет весь возможный объем потребления Евросоюза, заложенный в долгосрочных прогнозах. Поэтому я думаю, это нормально, что у Европы появляется возможность диверсификации хотя бы не источников, но путей доставки энергоресурсов. Это позитивный момент.

— Но все чаще слышатся разговоры об опасности энергетической зависимости Европы от России. Насколько эти страхи обоснованы?

— Если кто-то мне начинает говорить, что этот трубопровод станет инструментом, с помощью которого кто-то будет кому-то диктовать какие-то политические условия, то такого рода суждения не выдерживают критики. Можно рассуждать и так, что любая труба, любой кабель являются инструментом для оказания давления, если вдруг на то у кого-то появляется желание. Однако повторюсь — мы все взаимозависимы в этом мире, и все это очень хорошо понимают. Особенно теперь, в условиях глобального экономического кризиса.

— В начале января нынешнего года бывший канцлер Германии Герхард Шредер во время визита в Москву заявил, что все страны ЕС уже одобрили строительство газопровода Nord Stream. Однако последние заявления представителей некоторых государств, в частности Польши и Литвы, заставляют думать, что господин Шредер несколько поторопился с этим заявлением...

— У господина Шредера, вероятно, есть дополнительная мотивация говорить именно так и никак иначе. К примеру, намежпарламентской конференции "Проект "Северный поток". Парламентское измерение", прошедшей в марте в Санкт-Петербурге,присутствовали, по-моему, восемь депутатов Бундестага, представляющих радикальные партии зеленых. Но даже они в своих выступлениях высказывались за этот проект. Потому что было бы глупо не видеть, какой плотной сетью выложены трубопроводы в Северном море, которые уже много лет не создают никаких проблем ни для судоходства, ни для рыбаков, ни для кого-либо.

Есть свои прагматические соображения по поводу транспортировки газа у Польши. Однако на конференции и представители этой страны не высказывались категорично против строительства газопровода. Их позиция сводилась к тому, что, может быть, не следует забывать о том газопроводе, который планировалось построить еще в восьмидесятых годах.

Я не защитник этого проекта, я просто анализирую ситуацию, которую видел в Санкт-Петербурге.

— Перед запуском проекта Nord Stream говорилось о возможности протянуть ветку газопровода в Латвию. Имели ли эти разговоры под собой реальную почву?

— Это достаточно сложный и дорогой вопрос. Я интересовался у компетентных людей, и ответ был примерно одинаковым: это должно быть бизнесом тех, кто хочет этим заниматься. Технически сделать ответвление от трубы на любом этапе строительства — не проблема. Технология отработана. Главное — обосновать экономическую логику такого проекта. Лично я этой логики сегодня не вижу. Если есть необходимость создавать какие-то хранилища газа, то подземных пустот в Германии, Бельгии, Нидерландах гораздо больше, нежели у нас. К тому же в наших хранилищах слишком большой объем буферного газа — до 50%, и возникает вопрос: кто будет за эти 50% платить, зная, что этот газ никогда не будет использован? Я на этот вопрос в Латвии внятного ответа не получил.

Беседовал Евгений Павлов