Лукашенко сдался

Россия оказалась единственым покупателем "лакомых" белорусских активов. Батька рад бы продать их Западу или Китаю, но ресурсная зависимость от Кремля грозит банкротстсвом любому альтернативному инвестору. Не осталось у Лукашенко и времени: народ уже на пределе.

Россия оказалась единственым покупателем "лакомых" белорусских активов. Батька рад бы продать их Западу или Китаю, но ресурсная зависимость от Кремля грозит банкротством любому альтернативному инвестору. Не осталось у Лукашенко и времени: Москва лишила соседа валюты, подняв уровень социального напряжения до недопустимого.

Флагманы белорусской экономики вот-вот отойдут российскому бизнесу. Уже идут переговоры о приватизации семи крупных белорусских предприятий, в том числе пакета "Гродно Азота" с СИБУРом и "Роснефтью", "Нафтана" — с "Лукойлом", "Белтрансгаза" — с "Газпромом", Мозырского НПЗ — с "Роснефтью", "МТС" — с АФК "Система", МАЗа — с "Русскими машинами" и госкорпорацией "Ростехнологии", "Интеграла" — с "Ростехнологиями". Такие заявления сделал премьер-министр Белоруссии Мясникович сразу после встречи с коллегой Путиным. И хотя позже "Роснефть" опровергла свое согласие купить Гродно-Азот и Мозырский НПЗ, это скорее говорит о продолжающемся торге, чем об отсутствии интереса. 

Вообще, Мясникович лебезил перед Путиным как-то очень уж страстно: пообещал, что его страна эффективно потратит «каждую копейку» от 800-миллионного транша ЕврАзЭС, признал, что «мы слишком зациклились на вопросах нефтепереработки и торговле нефтепродуктами».

Премьер готов продавать не только вышеозначенные предприятия, но и объекты фармацевтики, микроэлектроники и мобильной связи. Он не исключил и приватизации в сфере машиностроения и металлургии. Вчера же его заместитель Владимир Семашко оценил Белорусский металлургический завод в $8 млрд долларов. МАЗ будет оценивать Ernst&Young - его потенциальный покупатель в лице «Ростехнологий» не против.

Даже «Белтрансгаз» Белоруссия уже неожиданно готова уступить просто за деньги, без всяких дополнительных условий. Отвечая на вопрос, увязывает ли Минск продажу госпакета в «Белтрансгазе» с определением формулы цены на российский газ, премьер-министр заявил: «Это две самостоятельные ветви, которые рассматриваются, вопрос продажи и вопрос формулы цены, и вопрос не только еще цены». При этом белорусский премьер как бы с обидой вздохнул: «Это впервые в истории Европы, когда суверенное государство отказывается от газотранспортной системы в пользу партнера по Таможенному союзу». Теперь Минск не требует от покупателя даже низких цен на газ - покупайте и так.

Собственно, другого пути у Белоруссии нет. Кризис поджимает: цены уже выросли, по данным Белстата, на 52%, число недовольных может резко увеличиться осенью, когда у белорусов закончатся запасы макарон и риса, которые они сделали весной, а ставки по кредитам выросли до феноменальных 45% годовых. Медлить с поиском денег уже нельзя.

А иностранный инвестор - ни из Европы, ни из Китая – так и не идет. Собственно, Россия создала такие условия, что он никогда и не придет. Подняли с начала года экспортные пошлины на нефть - два белорусских НПЗ потерпели в начале года колоссальные убытки и продолжают их тепреть до сих пор. Проект с венесуэльско-азербайджанской нефтью провалился, на модернизацию в новых тяжелых условиях денег не найти.

Против химпредприятий в Европе ввели санкции, против «Беларуськалия» - тоже. Продукцию своих металлургических и машиностроительных заводов Белоруссия продает фактически только России, и у Кремля достаточно ресурсов, чтобы и их «поставить на колени». Главный кредитор белорусских заводов, «Белпромстройбанк», уже принадлежит «Сбербанку». Если начать агрессивно требовать возврата кредитов, которые раньше понабирали на себя местные заводы, очередного политического скандала будет не избежать.

В условиях тотальной зависимости от Кремля ни один западный инвестор вкладывать в Белоруссию миллиарды долларов не будет. Более того, опасаясь растущего экономического влияния России и ухудшения валютного кризиса, европейские инвесторы спешно покидают Белоруссию. Лукашенко, будто им вслед, даже недавно заявил, что не пустит назад через несколько лет ни одного «беглеца».

Пойти в экстренном порядке на либеральные рыночные реформы, как того требует местная оппозиция, Лукашенко тоже не может: это чревато ухудшением и затягиванием кризиса. Наглядный тому пример - Украина. Этого пути боятся практически все белорусы, чего бы там не требовала молодежь на площадях. В Минске уже началась новая волна ажиотажа на продукты питания. Люди снова скупают впрок крупы и растительное масло, белье и канцтовары.

России же покупка белорусских предприятий очень на руку. Во-первых, как и во времена СССР, получится, что в руках Москвы будет сосредоточен весь цикл производства многих товаров: те же белорусские машины будут производиться на российских (скоро) предприятиях из российских комплектующих на российских же энергоресурсах. И продаваться продукция будет на российском же рынке.

В сравнении с российскими белорусские предприятия выглядят иногда очень привлекательно: глубина переработки нефти на белоурсских НПЗ, например, доходит до 80%, а на российских - только до 50-60%. Вдобавок несговорчивый и одиозный Батька, который, кстати, до сих пор не признал независимость Абхазии и Южной Осетии, будет связан «по рукам и ногам». Если вся белорусская экономика будет подконтрольна Кремлю, выбивать из Лукашенко нужные политические решения будет так же просто, как из губернаторов в российских автономиях.

Кризис, из которого, возможно, Белоруссия уже никогда не выйдет, покупателю тоже на руку: такой дешевой и одновременно квалифицированной рабочей силы, как в РБ, на данный момент в Европе нет больше нигде.

Необдуманные санкции для Беларуси толкнут ее в объятья России и настроят белорусов против Запада, сказала во вторник президент Литвы Даля Грибаускайте. Как часто бывает в европейской политике, реакция сильно запоздалая. Все важные решения по переходу Белоруссии окончательно и бесповоротно в зону влияния Кремля уже приняты. Москва может городиться собой: Лукашенко подчинился ей после многолетней «игры в независимость». Как бы он ни хорохорился.

Максим Швейц