Россия выбрала свою "дверь" в Европу

Москва выработала новую стратегию по отношению к Европе. Суть этой стратегии проста – сделать ставку на интеграцию не со всем Евросоюзом, а с его ключевым государством – Германией, которая может стать стратегическим партнером России.

Москва выработала новую стратегию по отношению к Европе. Суть этой стратегии проста – сделать ставку на интеграцию не со всем Евросоюзом, а с его ключевым государством – Германией. ЕС – слишком большой и аморфный, а у Германии есть свои интересы – и не только экономические, как бы немцы ни боялись говорить об этом вслух. Поэтому у России есть шанс получить стратегического партнера.

В последние дни Россия оказалась в центре большой европейской политики. Не успел президент Путин вернуться из Германии с переговоров с канцлером ФРГ Ангелой Меркель, как уже пора отправляться в Финляндию на саммит Россия – ЕС. И все это происходит на фоне отказа Газпрома от сотрудничества с иностранными компаниями в разработке Штокмановского месторождения и покупки Внешторгбанком 7% акций европейского аэрокосмического гиганта EADS, вызвавших неоднозначную реакцию в Европе.

Загадочная немецкая душа

Отправляясь на переговоры в Германию, Владимир Путин приготовил госпоже Меркель поистине сказочный подарок. Он предложил немцам заключить эксклюзивный контракт на дополнительную поставку 55 млрд. кубометров газа в год со Штокмановского месторождения по газопроводу Nord Stream (Североевропейский газопровод). Столько газа ФРГ не требуется, поэтому у немцев появилась бы возможность перепродавать российское топливо другим странам ЕС. Фактически, Германии было предложено стать дилером российского газа в Европе, получая не только гарантии собственной энергетической безопасности, но и дополнительные доходы от торговли газом.

Но Ангела Меркель от подарка деликатно отказалась и, более того, указала России на необходимость ратификации Энергетической хартии, хотя Владимир Путин уже устал повторять, что в нынешнем виде Россия эту хартию не ратифицирует. В результате вместо России Германия заключила энергетический союз с Францией.

«Я не думаю, что Франция сможет обеспечить энергетическую безопасность ФРГ, - сказал «Росбалту» директор Центра по изучению международных отношений Института общественного проектирования Валерий Егозарьян. – У Франции нет ресурсов, чтобы взять на себя такую ответственность».
«Это политическая игра и к экономике она не имеет никакого отношения, - заявил «Росбалту» вице-президент Академии геополитических проблем Владимир Анохин. – На Германию оказали давление, чтобы не дать ей стать монополистом по поставкам российского газа. Но ближайшая зима покажет несостоятельность этого договора».

«Сейчас речь идет об исчерпании той модели взаимоотношений с Европой, которую мы развивали в течение последних двух лет, - заявил «Росбалту» главный редактор журнала "Россия в глобальном мире" Федор Лукьянов. – Россия сделала ставку на Германию, как на эксклюзивного партнера, который получает суперпреференции и тем самым ставит крест на единой энергетической политике Евросоюза, невыгодной для России. Но проблема оказалось в том, что российское суперпредложение сопровождается нашим нежеланием обсуждать права человека. А для европейцев такая риторика очень важна. И дальше отступать от ценностных ориентиров немцы уже не будут. Дальше – это уже демонтаж европейского политического единства, базирующегося на этих ценностях».

Впрочем, большинство экспертов считает, что на самом деле ничего страшного не произошло, и у России есть еще возможность заключить энергетический союз с Германией. «Я не считаю, что Германия что-то предпочла. Она заключила союз с Францией и взяла на себя обязательство решать все вопросы вместе, - пояснил «Росбалту» сопредседатель Совета по национальной стратегии Иосиф Дискин. – Немцы не хотят в одиночку принимать столь ответственное решение. Они будут проводить консультации с французским руководством о том, как им поступить. Меркель попробовала «раскрутить» Путина на капитуляцию – подписание Энергетической хартии. У нее не получилось. Всякий торг начинается с заявлений максимально расходящихся позиций. Сейчас только выстраивается диспозиция перед решающими боями. Очевидно, что судьба энергетического союза теперь будет решаться в рамках тройки: Россия, Германия, Франция».

«Одна из причин (отказа Германии от предложения Москвы по газу) – это то, что мы не ратифицировали Энергетическую хартию, и совершенно понятно, что мы ее в обозримом будущем не ратифицируем, - сказал «Росбалту» главный экономист УК «Тройка-Диалог» Евгений Гавриленков. – Скорее всего, будут более длительные переговоры».
Мотивов, по которым Германия отказалась от столь соблазнительного предложения немало, но в первую очередь, очевидно, что немцы... испугались. Ведь понятно, что установление между Россией и Германией эксклюзивных отношений в такой важной сфере, как энергетика, будет означать постепенный дрейф Германии от европейских партнеров в сторону России.
«Такого уровня интеграции, который у Германии есть со странами ЕС, с Россией быть не может, - считает Валерий Егозарьян. – ФРГ является членом Евросоюза, и она не может жестко выстраивать свои внешнеполитические отношения помимо ЕС. Желающих видеть самодостаточную Германию в Европе не так уж и много».

У Германии действительно есть уникальный шанс закрепиться в качестве абсолютного экономического лидера Европы. Получив эксклюзивный доступ к российским ресурсам, Германия сможет диктовать условия остальным участникам Евросоюза. И многие представители германской элиты это прекрасно понимают. Наиболее ярко это понимание проявилось в совместном строительстве Североевропейского газопровода, недавно переименованного в Nord Stream, который вместе с Газпромом сооружают немецкие компании BASF и E.ON. Достаточно напомнить, что один из наиболее ярких представителей германской элиты бывший канцлер ФРГ Герхард Шредер стал председателем комитета акционеров компании по строительству Nord Stream (СЕГ).

«В деловых кругах Германии никто не хочет перестать строить СЕГ, - говорит директор Центра Кербера по программам в России и странах СНГ Германского совета по внешней политике Александр Рар. – Этот проект интересен и важен для Германии, которая становится дистрибьютором российского газа в Европе».
«Вероятно, немецкий бизнес взял паузу, чтобы указать Меркель, что она не права», - считает Владимир Анохин.
«Существует линия германского МИДа, продолжающего политику Шредера, лояльную России и линия канцлера Меркель. Между ними в германском правительстве идет борьба», - говорит Федор Лукьянов.
«Немецкая элита десятилетиями, если не столетиями, понимала выгоду отношений с Россией. Сейчас Ангела Меркель пытается сориентировать элиту на атлантическое направление, но объективно ни Америка, ни Европа не дадут Германии то, что ей может дать Россия», - считает Валерий Егозарьян.

По мнению некоторых аналитиков, к началу 20-х годов нынешнего столетия Европейский союз и особенно Германию ждет сильнейший энергетический кризис. «Лет через 20-30 ЕС может прекратить свое существование», - считает Егозарьян. - Единственной страной способной спасти немцев от этого кризиса, является Россия. Уникальность Nord Stream’а как раз в том и состоит, что он позволит поставлять газ в Германию, не поставляя его на Украину и в Польшу. То есть в случае, если газа на всех будет физически не хватать, «Газпром» сможет отключить от трубы восточноевропейских соседей, сохраняя поставки в Германию и не боясь «несанкционированного отбора».

Но для того, чтобы Россия смогла стать палочкой-выручалочкой, необходима более тесная интеграция с ней, а для немцев такая интеграция психологически тяжела. «Европа всегда боялась Россию», - напоминает Анохин.
«Нас боятся нас потому, что мы богатые и очень большие», - объясняет президент России Владимир Путин.

Так зачем козе баян?

Какие выгоды может получить Германия от предполагаемого энергетического союза – понятно, но зачем России столь активно лоббировать этот союз на самом высоком уровне?

Во-первых, то, что лежит на поверхности – Газпром хочет получить газораспределительные сети в Германии и не допустить либерализации европейского рынка газа, поскольку либерализация не позволит ему масштабно участвовать в продаже газа конечным потребителям в Европе. «Реализация газа промышленным предприятиям и сфере ЖКХ – высокомаржевой бизнес, и Газпром хочет в нем поучаствовать», - считает Гавриленков.

Во-вторых, Европа является единственным надежным потребителем российского газа. И в этом смысле мы зависим от нее не меньше, чем она от нас. Восточное направление, и прежде всего Китай, только планируется начать осваивать. Платежеспособность Китая в долгосрочной перспективе никем не гарантирована, а европейцы покупают у нас газ уже несколько десятилетий и исправно за него платят.

И, наконец, в-третьих и главных, Россия и Германия идеально дополняют друг друга экономически. Если посмотреть на структуру экономик этих двух стран, поражаешься, насколько мало они конкурируют друг с другом. Германия в международном разделении труда специализируется на химической промышленности, а также на производстве средств производства, то есть станков, оборудования и машин. Это как раз та отрасль экономики, которая всегда была слабым местом России, и которая практически, за исключением небольшого количества секторов, у нас в стране отсутствует. В то же время, у России есть ТЭК, ВПК, атомная промышленность, аэрокосмическая сфера, то есть те сектора экономики, в которых Германия не очень сильна.

В этом отличие, например, от экономик России и Украины, которые напрямую конкурируют между собой, поскольку украинская экономика, по сути, является уменьшенным вариантом экономики российской, однако без сильного ТЭКа. Поэтому объединение с Украиной не привнесет качественных изменений в российскую экономику. А вот от объединения с Германией можно ожидать, используя терминологию M&A, серьезного синергетического эффекта.

«Единственная отрасль, где есть конкуренция между российской и германской промышленностью – это авиапром, – говорит Иосиф Дискин. – Из-за этого весь сыр-бор с EADS».

Битва за небо

EADS - крупнейший в мире производитель авиатехники. Выручка компании в 2005 году составила 22 млрд. евро. Ей принадлежат 80% Airbus, 100% Eurocopter, 47% Dassault (военное направление компании), 40% MBDA (ракетное подразделение) и др. Компанию контролирует франко-германский акционерный консорциум в составе DaimlerChrysler (22,3%), правительства Франции и компании Lagardere SA (29,75%). Только эти акционеры имеют право выдвигать кандидатов в совет директоров концерна.

В августе Внешторгбанк, воспользовавшись обвалом котировок концерна (акции подешевели почти на 25%), приобрел 5% акций EADS. По данным французской деловой газеты Les Echos, сейчас российскому банку принадлежит уже 6-7% акций концерна. «Руководство банка до сих пор не планировало увеличивать пакет до контрольного, но это возможно, если будет принято политическое решение», - заявил по этому поводу старший вице-президент ВТБ Василий Титов.

Президент Путин 23 сентября, на трехсторонней встрече с президентом Франции Жаком Шираком и канцлером Германии Ангелой Меркель, сказал, что «приобретение акций европейского авиагиганта — всего лишь игра нашего банка на рынке ценных бумаг. Но если мы договоримся о производственном присутствии, о распределении полномочий с европейскими партнерами, то тогда пакет EADS будет передан в российский авиастроительный холдинг, создающийся на базе наших крупнейших авиазаводов и КБ. В противном случае мы будем просто принимать участие в кооперационных программах EADS, а банк продолжит свою работу на рынке ценных бумаг».

Европейцы на подобное развитие событий отреагировали очень нервно. Канцлер ФРГ Ангела Меркель высказалась в минувший четверг против российского присутствия в компании. Правительство Германии даже приняло решение о своем вхождении в капитал EADS: оно планирует приобрести 7,5% акций EADS на сумму 1,3 млрд. евро, и в перспективе увеличить свою долю до 15%.


Совершенно очевидно, что российские государственные компании пытаются сейчас осуществить полномасштабную экспансию в Европу по всем стратегическим направлениям. Россия делает ставку на Германию, как ключевое государство ЕС. В свою очередь, Германия, имея Россию в качестве стратегического партнера, может получить существенную экономическую выгоду. Однако такая политика объективно разрушает ЕС. Впрочем, это уже проблема Германии и ее европейских партнеров – в конце концов, Евросоюз – не наш проект.

Александр Якуба, ИА "Росбалт". Москва