"Дело Френкеля": тяжкий груз сомнений

Арест Алексея Френкеля, подозреваемого в "заказе" убийства первого зампреда ЦБ РФ Андрея Козлова, вытащил на свет божий проблемы банковского сектора, связанные с надзором. Руководитель Проекта национального развития Андрей Черепанов делится своими размышлениями по этому поводу.

Басманный суд дал санкцию на арест банкира Алексея Френкеля, который, по версии прокуратуры, является "заказчиком" убийства зампреда Центробанка РФ в секторе банковского надзора Андрея Козлова. Я хорошо знал и того, и другого. Вместе с Андреем мы учились на одном факультете, а позже в течение многих лет работали в Банке России (ЦБ) и совсем неплохо понимали друг друга. С Алексеем же мы встречались несколько раз в год на разнообразных банковских форумах, и он всегда с удовольствием рассказывал об успехах своего банка.

У многих, включая меня, сообщение о причастности Френкеля к этому подлому убийству вызывает смешанные чувства. С одной стороны, с недавним приходом в руководство Генеральной прокуратуры новой команды эта организация перестала ассоциироваться исключительно с инструментом бессовестного обогащения сотрудников и исполнения специфических поручений властей. И не хочется верить в то, что все это – очередная "заказная акция" правоохранительных органов.

С другой стороны, в этом деле слишком много одновременно и несуразностей, и избыточной "гладкости". Поэтому оставим суду присяжных без эмоций определить, действительно ли Френкель виновен. Попробуем разобраться в другом: что привело к убийству Андрея Козлова, и кто от этого выиграл.

Закон гибели

Андрей Козлов жестко противодействовал проведению коммерческими банками сомнительных операций. Не будь этой борьбы, он, конечно, остался бы жить. Между тем, российских банкиров начинает нервно трясти при одном лишь упоминании закона о противодействии "отмыванию" денег и принятых на его основе инструкций ЦБ. Дело в том, что порядок исполнения "противоотмывочных норм" беспрецедентно размыт.

Далеко не всегда прописано, какие из клиентских операций подлежит считать сомнительными, а какие – нет. Но если "недосомневаешься", не проинформируешь о них Финмониторинг, то получишь взыскание надзорного органа. "Пересомневаешься" — отпугнешь клиента, и тоже будешь наказан. Причем за пару мелких нарушений, вроде задержки в таком информировании всего на один день, банк могут либо наказать по полной программе, либо просто мягко пожурить. Здесь активно реализуется принцип избирательности, когда все зависит от "мотивированного суждения" инспекторов. Иначе говоря – от приватных договоренностей.

Мало того, невозможно в принципе безукоризненно соблюдать требования надзора, не нарушая при этом действующих правил работы с клиентами. Проблема в том, что ЦБ пачками отбирает лицензии у банков за обналичивание их клиентурой денег и оплату "серого" импорта, но в то же время обязывает банки незамедлительно исполнять должным образом оформленные поручения клиентов. Однако известно, что любой владелец счета сегодня вправе без ограничений снимать с него наличные деньги для оплаты сельхозпродукции или ценных бумаг, конвертировать рубли в иностранную валюту и переводить ее за рубеж на покупку импортного товара…

Это мучительная дилемма для коммерческих банков: не исполняешь поручений – теряешь выгодных клиентов, исполняешь – рискуешь рано или поздно потерять лицензию. Для выживания в таких условиях надо быть государственным или очень крупным банком, которого боятся трогать, либо делить свою прибыль с "кураторами" ЦБ и пасущимися рядом "оборотнями в погонах". Но чтобы никого не обидеть мелкими подачками, банки вынуждены основательно "доить" клиентов. Вот почему закон об "отмывании" – это рассадник чиновничьего произвола и криминальных расчетов. Он разлагает людей, губительно разъедает изнутри и банковскую систему, и контролирующие органы – ЦБ, Финмониторинг, правоохранительные структуры.

Еще потерпим?

Нет ни одной сферы, кроме борьбы с "отмыванием", где бы отмечалось чуть ли не поголовное нарушение властных рекомендаций на протяжении очень длительного времени, а сама власть при этом упорно не желала принимать принципиальных изменений действующих норм и практики их реализации. Вся активность власти за пять лет работы "противоотмывочного законодательства" сводилась к одной цели – лишению все новых и новых банков прав на продолжение работы. Постепенно была "перемолота в муку" почти вся сеть небольших банков.

Но это отнюдь не сократило теневой бизнес, а лишь привело к резкому росту неофициальных "комиссионных". Сейчас, по моим данным, они в сумме достигают десятка миллионов долларов в день. Параллельно создан монопольно узкий пул тех, кто готов "кормить с рук" своих кураторов — контролеров. Между тем, исправить ситуацию элементарно просто, установив внятные правила работы с наличными деньгами для банков (чтобы противодействовать "загрязнению" национального денежного оборота налом) и жесткий режим контроля – для таможни (чтобы заставить ее "обелить" импорт).

Я считаю, что Андрей Козлов старался быть честным и думал, что его коллеги – тоже честны. Знаю, что Андрей перед своей гибелью начал понимать, какого монстра он со своим окружением вырастил, и кому этот монстр может служить. Вероятно, он наконец-то решил навести требуемый порядок и успел дать наставления своим подчиненным. И понятно, что он добился бы своего.

С убийством Козлова был устранен ставший ненужным и даже опасным для дальнейшего обогащения "антиотмывщиков" руководитель. Все необходимое было уже сделано. Действительно, после проведения зачистки банков "мотивировочным" допуском в систему страхования и множества показательных отзывов лицензий, банкиры боятся поднять головы и готовы удовлетворить любую прихоть контролеров. Можно также не сомневаться, что с арестом банкира Френкеля попытки расширения полномочий контролеров просто обречены на успех.

Андрей Черепанов, руководитель Проекта национального развития. Специально для ИА "Росбалт"