Если США нападут на Иран, им мало не покажется

В рамках проекта "Мировые интеллектуалы в Санкт-Петербурге""Росбалт" публикует серии аналитических материалов, рецензий и интервью с наиболее авторитетными представителями мировой общественной мысли. Общая направленность материалов – глобальные трансформации в современном мире, проблемы взаимоотношения общества и власти, культур и цивилизаций.

Иран продолжает бить рекорды по упоминаемости в мировых СМИ. Ядерная программа, противостояние с США, отношения с Россией крайне интересуют мировое сообщество. О том, что происходит в стране, в интервью "Росбалту" рассказал заведующий кафедрой североамериканских исследований Тегеранского университета профессор Мохаммед Маранди.

— Доктор Маранди, Иран постоянно является темой для дискуссий во всем мире, в том числе на площадке ООН. Волнует ли это самих иранцев?

— Для иранцев международное сообщество делится на две части. Первая часть, в которую входят страны Движения неприсоединения, что значит почти две трети стран мира, поддерживает мирную ядерную программу Ирана. Другая часть – западные страны и Совет безопасности ООН – находится под сильным влиянием США и приняла анти-иранскую резолюцию. Иранцы, безусловно, следят за всеми событиями, потому что знают по опыту, что подобные резолюции могут оказывать существенное влияние на экономику страны.

Но в целом, согласно американским и иранским опросам, 90% населения поддерживают национальную ядерную программу и считают, что Иран должен продолжать процесс обогащения, поскольку вся программа нацелена на обеспечение страны энергией. И эти люди готовы пойти на жертвы, в том числе на жизнь под санкциями, чтобы программа была реализована. Декабрьская резолюция была воспринята как нерациональная и как проявление враждебного отношения США к иранскому народу.

— Считаете ли вы возможным, что иранское политическое руководство согласится выполнить условия, предусмотренные декабрьской резолюцией?

— Абсолютно нет. Иранцы считают, что Совет безопасности в декабре шагнул далеко за пределы своих полномочий. Таким образом, выполнение требований Совбеза станет выполнением незаконных требований. У Ирана есть право на обогащение урана, чтобы обеспечить себя атомной энергией. Покуда Иран не выходит за рамки ДНЯО и не нарушает требований МАГАТЭ, нет никаких причин для того, чтобы он выполнял требования этой и других резолюций.

— Да, право на мирную атомную энергию прописано в самом ДНЯО, и Иран является одной из стран, чья подпись стоит под договором. Однако даже российские переговорщики жалуются, что в отношениях с Ираном царит атмофсера "неотвеченных вопросов"...

— Я считаю, что основной проблемой для России является не Иран, а давление, которое на нее оказывают США. На встрече в Нью-Йорке президент России Владимир Путин заявил президенту Ирана Ахмадинежаду, что он не считает, что Иран нацелен на создание ядерного оружия. Однако Россия, как и Китай, занимают позицию, отличную от американской и европейской, и находятся под постоянным давлением. Россия и Китай были против резолюции, они сделали все, чтобы ее минимизировать.

Однако общее враждебное отношение США к Ирану, которое не ограничивается только ядерной программой, является очень сильным. Мы считаем, что ядерная программа – только прикрытие для США. На ее основании, например, в США был принят закон, запрещающий любым странам, в том числе России, инвестировать в нефтегазовую отрасль Ирана, если эти инвестиции превышают $20 млн. США хотят заставить Иран страдать, хотят остановить развитие страны, и ядерная программа – всего лишь один из поводов.

— У американо-иранских отношений были разные периоды. Как вы думаете, что ждет впереди?

— Это вопрос, правильный ответ на который стоит не меньше миллиона долларов. США не в состоянии начать военную компанию против Ирана. Но если они все-таки совершат эту ошибку, то Иран, безусловно, ответит. Иран сегодня – это очень сильная страна, поскольку ситуация в регионе и в мире сильно изменилась. Парадокс, но Иран стал сильнее отчасти благодаря американской политике, которая почти уничтожила таких врагов Ирана, как Талибан, Аль-Каида, которые, правда, раньше были прямыми американскими союзниками. Плюс США свергли Саддама Хуссейна, который тоже был врагом Ирана. В результате этих действий цены на нефть пошли вверх, что было хорошо для Ирана, к тому же он потерял большинство своих врагов, не сделав для этого ничего.

Но одновременно Джордж Буш младший внес большой вклад в создании отрицательного отношения иранцев к американцам. Еще несколько лет назад иранцы были готовы нормально относиться к США и даже поддержать сближение с Америкой. Однако с приходом Буша к власти и с теми словами, которые он стал использовать, он резко увеличил враждебность среди обычных иранцев.

— Одним из опасений Запада является то, что Иран может заблокировать или заминировать Ормузский пролив, через который проходит основная нефть региона. Насколько это вероятно?

— Недооценивать своего противника очень опасно. Израиль понял это летом: он явно недооценивал "Хизбаллу", которая оказалась гораздо сильнее. А Иран во много раз сильнее "Хизбаллы". Я бы посоветовал США не проверять на практике, закроет Иран Ормузский пролив, или нет. Если начнется война, то может быть все, что угодно. Но однозначно поставки нефти из региона будут прерваны.

— За последний месяц на страницах зарубежных СМИ прошла волна материалов о том, что Ахмадинежад теряет свою популярность. Как вы это прокомментируете?

— Это весьма парадоксальная ситуация. До президентских выборов и сразу после них эти же СМИ писали, что в Иране нет демократии. В Иране есть люди, которые не одобряют политику президента Ирана Махмуда Ахмадинежада, которые его критикуют, что является, однако, признаком того, что иранское общество – открытое общество. Как возможно, чтобы в авторитарном государстве члены парламента открыто выступали против президента? В Иране же это происходит. Я считаю, что это нормально, что у недовольных есть право выступать с критикой, и что у президента есть право защищать себя.

Иран – демократическое государство, однако западные страны не готовы это признать, поскольку считают, что они – единственные демократии на планете. Однако мы знаем, что после событий 11 сентября свободы граждан западных стран подверглись настолько сильным ограничениям, что часть стран почти превратилась в полицейские государства.

— Последние дни в российских СМИ обсуждается вероятность создания газового картеля (по примеру ОПЕК), в который бы вошли Иран и Россия. Что вы по этому поводу думаете?

— Если мы задумаемся над тем, что будет в будущем, а скорее всего роль газа будет только увеличиваться, становится ясно, что для Ирана и России было бы очень полезно создать такую организацию — как обрамление стратегического партнерства. Россия и Иран вместе – это больше половины всех запасов газа на планете. Практика ОПЕК показывает, что создание подобной организации очень эффективно, поскольку позволяет регулировать цену. А стабильные цены – это мечта любого потребителя. Я считаю, что создание газового картеля было бы выгодно обеим странам, и что и Россия, и Иран должны над этим поразмыслить.

— Как вы оцениваете роль России на международной арене?

— Помимо того, что я уже упомянул, хотел бы добавить, что в последние годы Россия демонстрирует больше уверенности в себе, чем это было в прошлом. После развала СССР Россия была очень слаба, первые годы она вообще шла в фарватере американской политики. Сейчас же это изменилось, что очень важно для мира, которым управляет фактически одна сверхдержава — США. Россия же дистанцируется от американского курса, выбирает свой, развивает отношения с Индией и Китаем, и, таким образом, балансирует расклад сил. В наших глазах Россия занимает конструктивную позицию в отношении Палестины, интервенции в Ирак, Россия поддерживает стабильность в Центральной Азии. Россия вносит вклад в стабилизацию мира, который был сильно дестабилизован в последние годы.

Беседовала Юлия Нетесова, Лондон