Русские и эстонские бюрократы проводят одну политику

О сносе Бронзового соладата, положении русских в Прибалтике и политике российских властей — в интервью "Росбалту" директор Института проблем глобализации, известный российский экономист, д.э.н. Михаил Делягин.

— Михаил Геннадьевич, о событиях в Эстонии сказано уже очень много. Каково ваше отношение к ним? Что испытываете вы лично?

— Боль. Большую боль. Дело в том, что я очень люблю Эстонию. Был там несколько раз до войны… извините, до разрушения Союза, объездил ее почти всю. Хорошо помню, как в маленьких городках вроде Раквере или Вильянди, когда эстонцы понимали, что эти странные люди действительно ищут замок, а не магазин, сходилось со всей улицы человек по 10-15, чтобы лучше объяснить дорогу. Они действительно очень плохо говорили по-русски, а дорога, как правило, была не прямой. И последние годы я вижу, как Эстония превращается не просто в государство победившего апартеида, а прямо-таки в фашистское государство.

Вы знаете, например, с чего началась вообще эта история с памятниками? С того, что в деревнях, а то и маленьких городках Эстонии население начало стихийно ставить памятники своим землякам, в том числе служившим в СС и истреблявшим евреев под командованием гитлеровцев. Тогда эстонское руководство еще не вступило в Евросоюз, еще только стремилось к нему и потому многого стеснялось. Памятники сносились как незаконно возведенные, местные жители негодовали и протестовали, каждый раз надо было оформлять судебное решение, в конце концов это всем надоело, и разработали специальный закон. Он долго ходил по канцеляриям, а между тем Эстония вступила в Евросоюз, — и его сразу же вывернули наизнанку.

— Но о положении русских в Эстонии говорят на порядок меньше, чем в Латвии. Наверное оно существенно лучше?

— Их просто меньше: если в Латвии латыши составляли перед распадом Союза немногим больше 40%, были меньшинством и потому боролись за власть для себя как национальности, будучи на деле меньшинством, то в Эстонии эстонцы составляли около 60%. Им не надо было подавлять остальных, чтобы получить власть, она досталась бы им и демократическим путем. Но, во-первых, националистическая интеллигенция хотела всю власть без остатка, она не хотела ни с кем делиться, а, во-вторых, они подавляли не для собственной политической безопасности, а просто так, для удовольствия. Взбесившийся от обиды, в основном придуманной, и дорвавшийся до власти хуторянин, горизонт которого ограничен забором его участка, — это ведь и есть фашизм. А выплеснуться он может на кого угодно – хоть русских, хоть евреев, хоть басков.

Показательно, что эстонское руководство предпринимало значительно меньше усилий для интеграции русских и других неэстонцев, чем даже латышское. Просто латышам надо было ассимилировать часть населения, чтобы составить большинство своей страны, а перед эстонцами этой задачи не стояло, и они с самого начала просто отделяли "чужих" от своего общества.

Доходит до анекдота: в так называемом "музее оккупации" в центре Таллина, кстати, недалеко от места монумента Воину-освободителю, все надписи только по-эстонски и по-английски. Русских надписей, в отличие от "музея оккупации" в Риге, нет: эстонское руководство и не пыталось в чем-то убедить тех, кого оно считает "оккупантами", даже в их собственной вине, — оно хотело только отгородиться от них. Эстония – это государство победившей и торжествующей ксенофобии. И если наши бюрократы действительно хотят бороться с ксенофобами и ксенофобией, а не с патриотами и патриотизмом, им стоило бы начать с Эстонии, а не с собственного народа.

Но то, что о положении русских в Эстонии мы говорили меньше, чем о положении в Латвии, — это наша вина. И ничья больше. И за спину коррумпированной бюрократии тут не спрячешься. Что поделаешь – "мы ленивы и нелюбопытны", "гром не грянет – мужик не перекрестится".

— А как бы вы могли охарактеризовать это положение?

— Мне рассказывали о нем европейские исследователи – люди спокойные и непредвзятые. Оставшиеся в Эстонии русские – в основном рабочие и техники. Интеллигенция либо уехала, либо ассимилировалась. Русские и в целом неэстонцы активно дискриминируются по языковому и национальному признакам, в первую очередь, при приеме на работу. Активное отторжение эстонцами ведет к тому, что русские вытесняются на северо-восток, где уже сформировалось огромное русское гетто. Даже по официальным данным при безработице в целом по Эстонии менее 10% на северо-востоке она составляет около 20%. Однако при оценке безработицы учитываются только граждане, остальные, строго говоря, — не люди. А поскольку безработица среди неграждан качественно выше, общий уровень безработицы может достигать и 50%, а в отдельных местах и среди молодежи даже существенно превышать этот уровень. Это подлинная зона социального бедствия, уникальная для Евросоюза и – добавлю от себя — сопоставимая по тяжести со многими регионами России.

Надо отметить, что европейские исследователи были буквально потрясены, когда попытались сопоставить положение и социальное самочувствие эстонских и русских студентов высших учебных заведений. Как они выразились, "возникли непредвиденные трудности": русских студентов в вузах Эстонии практически не оказалось. Сегодня молодые русские борются за право поступления в ПТУ, так как там для них остро не хватает мест. Но для русской молодежи в Эстонии это едва ли не единственный путь выбиться "в люди".

Так что политику искоренения русских как народа через, в том числе, лишение их возможности образования и дебилизацию, впервые сформулированную, если мне память не изменяет, гитлеровцами, и в настоящее время последовательно осуществляемую российской бюрократией, эстонские власти проводят с небывалой эффективностью и последовательностью. Отсюда и социальный протест, впервые выплеснувшийся на улицы Таллина.

— А при чем здесь наши бюрократы?

— Они проводят ту же политику, что и эстонские, только в смягченном виде – вероятно, не ощущая за собой штыков НАТО и мощи Евросоюза. Доходит до буквальных совпадений: в дни скандала с осквернением памятника Воину-освободителю в Таллине в Химках практически так же осквернили могилы летчиков – героев войны. Среди протестовавших против этого надругательства, правда, никого не убили. Но на группу молодежи после митинга протеста в электричке напали милиционеры, забрали в отделение и там долго зверски избивали, так что половина из них вместо суда попала в больницу. Зверски били и инвалида, и 15-летнюю девочку.

Вероятно, правящая бюрократия считает своим правом делать что угодно. Захочет – будет устраивать ОМОНовские сафари на людей в центрах крупнейших городов и демонстративно повышать по службе их организаторов, захочет – будет под ура-патриотическую пропаганду осквернять могилы павших, а всех, кто выразит сомнение в ее действиях, будет объявлять "экстремистами", то есть практически "вне закона". Думаю, она уже считает экстремистами всю Россию – кроме сотрудников силовых структур и членов бутафорских "партий власти". Недаром после осквернения могил героев войны в Химках об этом написали все эстонские газеты. По сути, поддержав произвол местной власти, российская коррумпированная бюрократия предоставила эстонской великолепное оправдание своих действий: мол, все так делают. И нельзя исключить, что все подонки действительно делают это.

Жители Химок предложили даже переименовать их на эстонский манер – в Хиимкии, по крайней мере, пока ими правит нынешний мэр, истинный член "Единой России" г-н Стрельченко. Он знаменит и в реформаторском смысле слова эффективен. Всероссийский протест против монетизации льгот не случайно начался именно с Химок, где доведенные до отчаяния пенсионеры перекрывали Ленинградское шоссе.

Возвращаясь к Эстонии — мне неясно, почему говорят только о России. Ведь эстонские власти надругались над памятью всех, кто освобождал Эстонию от фашизма, вне зависимости от национальности и того, в какой республике Советского Союза они родились. В том числе и над эстонцами. И казахстанская молодежь, узнав об этом, провела митинг и направила эстонскому правительству письмо, что готова выкупить памятник воину-освободителю и установить в Алма-Ате.

— И что ответило эстонское правительство молодежи Казахстана?

— Насколько мне известно, ничего. Я думаю, что они писали по-русски и по-английски, а эстонское руководство, когда общается не со своими хозяевами из ЕС или США, использует только эстонский язык. Так что возможно, они просто сделали вид, что ничего не поняли. Или даже вовсе ничего не получали.

Очень характерный случай произошел перед сносом монументы Воину-освободителю. Тогда для отчета перед Евросоюзом собрали круглый стол из эстонских политиков и представителей русских ветеранских организаций. Пожилые люди обрадовались, приехали, в том числе из других городов, хотя для них это было тяжело. А круглый стол – прекрасно зная, что приехавшие старые люди почти не владеют эстонским языком – провели на нем как на государственном языке и без перевода. Так эстонские бюрократы спасли себя от дискуссии, да и перед Евросоюзом отчитались. Опять же для галочки при президенте работает Совет по делам национальных меньшинств. Это пустая формальность: не было еще случая удовлетворения просьбы представителей русской общественности при помощи этого Совета. Даже по ошибке.

В целом мне страшно видеть, что так называемое "демократическое" руководство Эстонии делает со своей страной и во что оно превращает свой народ. Это было и в Грузии, и в Азербайджане, и в Молдавии – там к власти под видом демократов пришли самые настоящие фашисты, нацисты. Потом они в силу своей неадекватности лишались власти, – но в Эстонии ситуация, по-видимому, законсервирована мощным влиянием Евросоюза.

— А какова реакция Запада на происходящее в целом и на недавнее подавление протестов?

— В целом Евросоюз четко дает понять: "мы будем делать, что можем, а что не можем – то и не будем". Понятно, что при такой позиции бюрократ не будет делать ничего, и пустой треп про "европейские ценности" не стоит даже слушать. Это "для своих".

Что касается протестов, то реакция Запада была омерзительна. Общий тон – "хулиганы устроили беспорядки, поделом им". Убили, между прочим, не человека — хулигана, да еще к тому же и русского. И это не просто позиция государств, это доминирующая позиция СМИ, то есть общая позиция западных обществ.

— Пресловутые двойные стандарты?

— Не стал бы употреблять этот термин. Речь о русских, а мы ведь часто просто не воспринимаемся как люди. Мы – некая биомасса, неоправданно занимающая территорию с сырьем, крайне нужным Западу, да и остальным. Поэтому мы подлежим, как изящно выражаются наши либералы, "редуцированию". И никаких "двойных стандартов" здесь нет.

Согласитесь, было бы странно, если бы индейцы в Америке или евреи в фашистской Германии протестовали бы против каких-то там "двойных стандартов". Политика в принципе не изменилась, просто Запад стал умнее: он не платит за скальпы, как делали американцы, и не принимает расовых законов, как фашисты. Ему достаточно нашей бюрократии, либеральной социально-экономической политикой уничтожающей Россию. Даже ВТО и НАТО — не более чем вспомогательные средства, обеспечивающие проведение нужной политики. А если русские подлежат редукции в самой России, согласитесь, крайне странно ожидать, что кто-то – будь то Запад или российская бюрократия — будет защищать их в Эстонии.

— А политика России?

— Какая политика? Наша дипломатия – это, в лучшем случае, похоронная контора. Если кто-то считает себя другом России, он должен либо научиться посылать нашу бюрократию в пешую сексуальную прогулку и, соответственно, получать от нее ярлык врага России, либо сразу ложиться в гроб. Потому что наша бюрократия его похоронит.

Что касается прав русских, обратите внимание – чиновники и официальные пропагандисты защищают русских не там, где у них меньше прав, где они беспощадно подавляемы, а там, где ситуация получше, и где они имеют хоть какие-то права. Что-то я не слышал о защите русских в Туркмении и Таджикистане – разговор только о Прибалтике. И в целом – не более чем разговор.

Соответственно, эту тему отдали на откуп крикунам. Многие из них — хорошие люди. Мне нравится, например, как член "Единой России" Затулин произносит тосты. Но я совсем не уверен, что подобные люди могут способствовать улучшению ситуации где бы то ни было, включая и саму Россию.

— Правильно ли я понимаю, что русские Эстонии – это колоссальный потенциал для реализации программ по переселению соотечественников?

— Думаю, неправильно. Они всю жизнь живут там, многими поколениями. Это их земля. Срываться с места, бросать все они не хотят — это их страна, это их Родина. Как сказал один из них, "я здесь всю жизнь живу и никого не оккупировал".

Кроме того, надо понимать, что в массе своей это люди без высшего образования и, соответственно, кругозора, это рабочие и в лучшем случае техники, погруженные в повседневную борьбу за существование. Им некогда заниматься отвлеченными вопросами вроде переезда. Конечно, широкая пропаганда вроде той, которую в свое время вел Израиль, открыла бы им глаза на новую возможность, — но неужели Вы думаете, что наша пропаганда способна убеждать в чем-то внутренне свободных людей? Не говоря уже о том, что последние годы она не убеждает, а преимущественно запугивает. А угрозами к себе никого не привлечешь.

Наконец, главное: эстонские русские, с одной стороны, знают, что в России им никто не поможет, что обещания правящей российской бюрократии – частью сознательный обман, а частью обман бессознательный, а с другой – видят, в какой разрушенности пребывает Россия, несмотря на безумное обогащение чиновничества и крупного бизнеса.

А они живут в хоть и плохой, и враждебной, но все же европейской стране. И безумие российской коррумпированной бюрократии вряд ли привлечет сколь-нибудь значимую часть их.

— Так что же делать России?

— Если в России появится руководство, ответственное перед своей страной, а не только перед своим кошельком, оно должно будет жестоко, показательно наказать эстонское руководство и тех, кто его поддерживает.

Но при этом нужно учитывать три большие ограничения. Первое: нищая Псковская область живет в значительной степени за счет торговли с Эстонией. Соответственно, прекращение экономических отношений с ней нанесет ущерб Псковской области и потребует увеличения помощи, которую она сейчас получает из бюджета. Причем, поскольку отношения с Эстонией во многом неформальны, эта помощь должна быть больше рассчитанной по данным официальной статистики.

Второе. Русское и в целом неэстонское население, загоняемое на северо-восток Эстонии, беззащитно перед политикой эстонских властей и нуждается в комплексной помощи, в том числе правовой. Экономическая блокада и санкции, даже территориально дифференцированы, неминуемо также ударят по этим людям. Соответственно, им нужно оказать хотя бы компенсирующую помощь. Поэтому полный разрыв дипотношений невозможен – наши соотечественники являются по сути дела заложниками. Однако разумный шаг – снижение уровня отношений до консульства и размещение этого консульства не в Таллинне, а в Нарве, а то и в Кохтла-Ярве или Силламяэ, с тем, чтобы это консульство стало центром оказания помощи, в том числе и материальной, "на месте". Помимо некоторого содействия развитию региона, это будет иметь дополнительный воспитательный эффект: и таллиннской относительно благополучной интеллигенции, и российским дипломатам будет полезно своими глазами убедиться в том положении, до которого низведены русские и в целом неэстонцы в Эстонии.

— Вы так настойчиво избегаете термина "русскоязычный" — почему?

— Просто я не люблю этот термин. Это как собачья кличка, а не обозначение национальности. Вот Шамиль Басаев был "русскоязычным", Мадлен Олбрайт "русскоязычная", многие наши прошлые и нынешние политики "русскоязычны". А неэстонцы в Эстонии считают себя русскими, украинцами, белорусами, татарами… Граница проведена эстонской бюрократией не по национальности как таковой, а по принадлежности или не принадлежности к эстонцам.

— А каково третье ограничение для санкций против Эстонии?

— Эстонский бизнес в основном русский. Русские и в Эстонии, и в Латвии оказались на положении евреев – дорога в политику закрыта, в науку и культуру тоже, и единственный возможный путь социального роста – это бизнес. Прекращение хозяйственных отношений ударит по нему сильно, и формы помощи, в том числе и открывающие для него новые направления, должны быть найдены. Это задача трудная, но решаемая. Например, можно составить список эстонских фирм, принадлежащих неэстонцам, которые имеют долгие отношения с Россией и потеряют от санкций, и предложить им помощь в налаживании работы внутри России.

— Вы верите, что российское государство защитит Бронзового солдата?

— Государство – это то, что служит стране, а не карманам составляющих его чиновников. В этом плане российского государства сегодня не существует. Надеяться, что правящая "бригада" защитит чужих стариков и молодежь в то время, когда она уничтожает собственных стариков и избивает либо превращает в дебилов собственную молодежь, не приходится. Кроме того, как я понимаю, у представителей нашего чиновничества слишком хороший бизнес с эстонцами, чтобы рисковать им из-за каких-то там памятников и костей.

Беседовал Игорь Шатров