Эстонских антифашистов "прессуют" в тюрьмах
Таллинский окружной суд 23 мая не удовлетворил жалобы антифашистов Дмитрия Линтера и Максима Ревы, в которых оспаривалась обоснованность их ареста. Суд оставил в силе постановления Харьюского уездного суда от 28 апреля о взятии Линтера и Ревы под стражу. Кроме того, по требованию прокуратуры суд оставил Линтера под стражей на срок до полугода. Это решение является окончательным и обжалованию не подлежит.
Дмитрий Линтер и Максим Рева были арестованы 27 апреля, наутро после "бронзовой ночи" в Таллине — ночи массовых беспорядков, вспыхнувших после жесткого разгона полицией мирной демонстрации защитников Бронзового солдата.
Также 23 мая в Таллине состоялось и другое судебное заседание, на котором Линтер выступал уже в качестве жалобщика. Он обжаловал ранее назначенное ему полицией административное наказание за якобы организованную им общественную акцию 21 сентября 2006 года, в канун освобождения Таллина от немецко-фашистских захватчиков. На этот суд Линтера, содержащегося в арестантском доме в Пярну, под конвоем привезли в Таллин.
Суть дела такова: в сентябре прошлого года Линтер заявил на пресс-конференции "Комитета 22 сентября", что пойдет в одиночку со свечой к Бронзовому солдату почтить память павших советских воинов, что это его человеческий долг и что никого он с собой не зовет. Это заявление прозвучало на фоне запрета общественных собраний, введенного бывшим министром внутренних дел Эстонии Калле Лаанетом. Полиция усмотрела в проведении пресс-конференции призыв к журналистам и к организации запрещенной общественной акции, а прибытие представителей прессы на место — проведением незаконного собрания.
Как заявил "Росбалту" правозащитник, руководитель проекта "Русский омбудсмен" Сергей Середенко, это дело может стать серьезным прецедентом в практике эстонского правосудия. "Дело об организации и проведении Линтером незаконного общественного собрания 21 сентября прошлого года, в канун освобождения Таллина от немецко-фашистских захватчиков, имеет все шансы стать очередным громким прецедентом в эстонском правосудии. В качестве "незаконно собравшегося общества" полиция всерьез рассматривает журналистов, собравшихся освещать эту изначально персональную акцию Дмитрия Линтера", — пояснил правозащитник.
Кроме того, на суде выяснилось, что до заседания Линтера никто не ознакомил с ответом полиции на его жалобу о неправомерном наказании. Более того, у него не было и экземпляра собственной жалобы, которую в тюрьме просто изъяли. По его словам, конвоиры вообще заявляли, что ни на какой суд его не повезут. Когда судья возразила Линтеру, что "такое невозможно и это его конституционное право — присутствовать на судебном заседании по рассмотрению собственного дела", он ответил, что это надо разъяснять не ему, а руководству тюрьмы и конвоирам. По мнению Линтера, его участие в данном заседании стало возможным лишь после его обращения к канцлеру юстиции. Линтер рассказал, что его, не предупредив ни о чем, просто забрали из камеры и привезли в суд. В итоге суд отнесся к данному заявлению серьезно и решил отложить заседание, дав возможность Линтеру вновь ознакомиться с делом, так как после подачи жалобы прошло уже более полугода.
Перед началом судебного заседания родные Линтера и пришедшие на суд журналисты смогли пообщаться с ним. Но только в течение буквально нескольких минут. Дело в том, что в отношении всех задержанных в "бронзовую ночь" действовал запрет на общение, так что "окно" для разговора возникло лишь до прихода в зал судьи. Причем конвоир Линтера заявил, что здесь не пресс-конференция и не следует мешать судебному заседанию. Несмотря на возражение корреспондента "Росбалта" о том, что заседание начнется только с приходом судьи, поддержанное другими журналистами и матерью Дмитрия, конвоир поднял Линтера со скамьи и вывел его за дверь.
За несколько минут Линтер успел сказать следующее: "Первые две недели меня очень жестко прессовали, но не били. Потом стало поспокойнее. Сидел сначала с двумя уголовниками на шестнадцати квадратных метрах, оба курящие, чего я не выношу. Потом мы остались вдвоем. Забрали меня из дома. Когда на меня надевали наручники, мой ребенок стоял на коленях и молился".
Как рассказал Середенко, на суде Линтер "совершенно не производил впечатления сломленного человека". "Когда собравшимся разрешили пройти в зал, — добавил правозащитник,- там уже сидел Дмитрий Линтер в компании конвоира; очевидно, его провели через служебный вход, как опасного уголовника".
По мнению Середенко, некоторые решения суда в ходе заседания были "своеобразными". Например, после прихода судьи Катрин Пухкасон начались обычные для эстонского судопроизводства препирательства с тележурналистами. Необычным оказалось то, что судья на какое-то время съемки разрешила, но категорически запретила снимать себя, сказав: "Вы все здесь взрослые люди, должны понимать". "Что она имела в виду, можно лишь догадываться", — пояснил Середенко и обратил внимание, что состав суда был оглашен только через 10 минут после начала заседания, когда тележурналисты уже вышли.
Очень своеобразно суд растолковал и вопрос о защитнике Линтера по рассматриваемым делам. Суд решил, что раз у Линтера есть договорный защитник по уголовному делу (связанному с "бронзовой ночью"), то по делам об административных правонарушениях государственный защитник ему назначен быть не может и взял об этом подпись Линтера для протокола.
