Эстонии не нужны умные по-русски

300 русских студентов, обучающихся на факультете психологии в Социально-гуманитарном институте (СГИ) в Таллине, могут с осени остаться без места учебы. Кто так решил? Зарубежные эксперты. Кто их пригласил? Отдел зарубежной оценки министерства образования и науки Эстонии (кстати, его на официальном сайте министерства нет). Зачем пригласил?

Ответ на последний вопрос зависит от того, русофил вы или русофоб. Если русофил, то все ясно: для того, чтобы задушить один из последних русских вузов в Эстонии. Если русофоб, то тоже все ясно: для того, чтобы уберечь молодых людей от получения некачественного образования, от стрессов в связи с возможным непризнанием диплома и т.д.

По факту, экспертная комиссия пришла к выводу, что "прошедших данную учебную программу нельзя по европейским стандартам считать психологами", поскольку на психолога надо учиться не четыре года, а пять. Зарубежные эксперты также раскритиковали устаревшие учебные методики, недостаток в библиотеке учебной литературы на английском языке, недостаток преподавателей с докторской степенью и контактов с другими зарубежными вузами.

На последней претензии хотелось бы остановиться поподробнее. За последние 8 лет СГИ прошел большой путь дорогой не эволюции, но мимикрии, отрабатывая различные схемы преподавания с тем, чтобы не попасть под каток образовательных репрессий. После развала СССР и стремительного сокращения в вузах Эстонии учебных программ на русском языке предпринимателями от образования практиковалась, с небольшими вариациями, одна и та же схема: русские студенты из Эстонии заключали контракт с российским вузом, а "техническая" сторона дела ложилась на плечи зарегистрированной в Эстонии фирмы, которая "обеспечивала обучение".

Начиналось это так: изгнанная из эстонских вузов за ненадобностью русская профессура, будучи оформленной в российских вузах, учила по вечерам в съемных помещениях студентов по российским программам, а собирала деньги, обеспечивала учебные материалы и платила преподавателям зарплату эстонская фирма. На выходе студенты получали российский государственный диплом. За то, что эти вузы ютились по "углам", эстонская пресса обозвала их "угловыми университетами".

Однако контакты с российскими вузами раздражали эстонцев, и они объявили "угловым университетам" войну. Поводом послужило то, что они не имели эстонской аккредитации. Тот факт, что аккредитацию имели российские вузы, которые, собственно, и выдавали дипломы, эстонцев не слишком волновал. Эстонское институтское лобби и пресса требовали от министра образования закрытия "шарашкиных контор" с такой настойчивостью, что бывшая министр Майлис Ранд (ныне Репс) в сердцах вынуждена была воскликнуть: "Я не могу закрыть то, чего не открывала!"

Принципиальная (по эстонским меркам) позиция Ранд вынудила правительство пойти другим путем. Был создан фонд с красивым названием "Архимед", структурным подразделение которого значился Eesti ENIC/NARIC Keskus – лавочка, ответственная за "признание" зарубежных дипломов. Кроме того, был принят закон о признании профессиональной квалификации, полученной за рубежом. Правительство, правда, уже лет десять не может сформулировать порядок и условия признания зарубежных дипломов, но руководителя лавочки, географа по образованию Гуннара Вахта это не смущает – он придумал свой порядок.

Пять лет назад Эстонская Адвокатура, в которую я собрался поступать, послала меня в его контору для "признания" диплома. Я отказался, сославшись на эстоно-российское соглашение 1998 г., по которому стороны обязались признавать дипломы друг друга безоговорочно. Тогда Адвокатура послала ему копию моего диплома самостоятельно, и тут началось… Да, Вахт честно сослался на соглашение, по которому диплом признается. А в конце приписал, что есть основания полагать, что владелец диплома учился не в Москве, а в Таллине, а таллинский вуз не имеет ни лицензии, ни аккредитации. Резолюции на его "решении" не стояло вовсе – мол, решайте, как знаете. Адвокатура и решила — к экзаменам меня не допускать. После этого я три года судился с Эстонской Адвокатурой. Сейчас дело в Страсбурге.

Я действительно получил диплом по приведенной выше схеме, только вместо СГИ (тогда он назывался по-другому) был ЭМОНО-Р, а российским вузом был Московский государственный индустриальный университет (МГИУ). Кстати, официально это "головной российский вуз, ответственный за обучение соотечественников за рубежом".

В ходе судебного процесса мне довелось и выигрывать, и проигрывать, но ясности, чем же именно мой российский государственный диплом не угодил Вахту, я так и не добился. Версии, которые выдвигались, были следующими: я "незаконно получил образование", у меня "незаконное образование", "диплом был выдан мне незаконно". Последнее особенно мило, так как дипломы нам вручал в таллинской ратуше лично посол России в Эстонии Константин Провалов. Что такое "незаконное образование", я не могу понять до сих пор, но не в этом суть: обществу был дан сигнал о том, что полученные в Эстонии российские государственные дипломы признаваться не будут. В прессе шел мощный накат на "угловые университеты", приведший, в частности, к тому, что Эстония в одностороннем порядке вышла из договора 1998 г.

Понятно, что платить за обучение, в результате которого будет выдан непризнаваемый диплом, никто не будет. Президент СГИ, предприниматель от образования Владимир Кручинин сделал соответствующие выводы и решил "легализоваться". "Легализация по-эстонски" начинается с того, что на место начальника берется эстонец — так ректором СГИ стал Лембит Аллингу. Он-то и добился того, что СГИ из образовательного посредника превратился в "нормальный" эстонский вуз с лицензией и аккредитованными программами. Он же первым и признал, что название их учебной программы "психологией" было "ошибкой, которую не следовало делать".

История с аккредитацией программы курса психологии СГИ началась не вчера: в 2003 г. Совет по оценке высшего образования отказался аккредитовать программу, до этого аккредитованную условно. Министр Майлис Ранд тогда не вняла доводам Совета и отослала рапорт обратно, но новый состав Совета подтвердил мнение прежнего. Сейчас же министерство встало перед выбором: по словам Кадри Петерсон, начальника отдела как раз этих самых внешних оценок, надо или приглашать других зарубежных экспертов, надеясь на более мягкую оценку, или прекращать преподавание психологии в СГИ. Фоном к этому заявлению идет категоричная оценка нового министра, Тыниса Лукаса: "В стране слишком много вузов". Идея дополнить программу, усилить докторантуру и пополнить библиотеку сторонами отчего-то не обсуждается…

Очевидно, российское государственное образование в Эстонии прекратило существование. Потеря ли это для России? Безусловно, если держать в голове если не концепт Русского Мира, то хотя бы простой прагматический интерес иметь в Эстонии свою группу поддержки. Влияние осуществляется через элиту, а элита воспроизводится через образование. Тот, кто контролирует образование, контролирует воспроизводство элиты. Да и деньги шли в Россию немалые: обучение повсеместно было платным. Если формально Россию может не интересовать судьба русской профессуры в Эстонии, то вузы как средство распространения и поддержания русского языка – это уже напрямую государственный интерес.

У России были все рычаги для того, чтобы не допустить своего выдавливания с образовательного пространства Эстонии. Отказавшись, в обход соглашения 1998 г. и Лиссабонской конвенции, признавать государственный диплом РФ, Эстония тем самым нарушила само соглашение и заложила пренеприятнейший для России прецедент на территории уже ЕС.

У России, как обычно, не нашлось политической воли для решения этой проблемы. А ведь со стороны "эстонских соотечественников" было сделано практически все, чтобы не допустить выдавливания российского образования с эстонского рынка. Тартуский административный суд по жалобе "соотечественников" даже признал противоправным письмо эстонского министра образования Тойво Майметса своему российскому коллеге, в котором первый огульно обвинял "угловые университеты" не то, что в незаконной деятельности, а прямо в совершении уголовных преступлений.

В рамках моего дела речь также шла о вынесении решения в отношении МГИУ и министерства образования РФ, выдавшего МГИУ аккредитацию. Я неоднократно обращался к суду с ходатайствами о привлечении их к процессу – безрезультатно. Однако также безрезультатно я обращался и к членам руководства "головного российского вуза, ответственного за обучение соотечественников за рубежом". "Ответственность", насколько мне известно, осталась, а вот самого "обучения за рубежом" уже практически нет. По крайней мере, в Эстонии.

Урок для России: не надо радоваться любым соглашениям с Эстонией. Заключенное в 1998 г. Черномырдиным соглашение о взаимном признании дипломов было разработано и принято явно в состоянии эйфории от "прорыва" в наших межгосударственных отношениях и стало вторым, подписанным после создания межправительственной комиссии. Соглашение не предусматривало ни ответственности сторон, ни надзорного органа, ни порядка разрешения споров (в случае с Эстонией установление такого порядка представляется мне непременным условием). В результате маленькая Эстония нахрапом просто выдавила большую Россию со своей территории. В области образования, разумеется.

Поэтому обвинять руководство СГИ в мимикрии не следует: оставшись без политической поддержки, они сделали то, что должны были сделать в интересах студентов. Я разговаривал на тему отказа в аккредитации СГИ с Кадри Петерсон: отдел внешнего оценивания на поверку оказался бывшим отделом надзора – переименовали. Что делать с этой экспертной оценкой, она сама не знает.

Сергей Середенко