СЕГ разделяет судьбу Бронзового солдата

Северо-Европейский газопровод (СЕГ) или Nord Stream можно назвать последним постсоветским проектом, потому что саму концепцию СЕГ обусловили реалии прошлого. И в политическом, и в бизнес-аспекте цель проекта – избавиться от посредничества постсоветских стран, поведение которых непредсказуемо. Прямые цивилизованные поставки российского природного газа в центр Европы, естественно, принесут прибыль, но и вызовут недовольство посредников. Первыми возмутились крупнейшие транзитеры — Польша, Литва и Латвия. Они даже подали в Еврокомиссию свой проект, согласно которому Россия должна была тянуть "трубу" через их территорию. Но апелляции к пресловутому балтийскому единству не стали аргументом, определяющим судьбу СЕГ. Немцы не захотели отдавать соседям контроль за своей экономикой.

При этом масштабность проекта СЕГ привела к геополитическим сдвигам в Европе уже на уровне подготовки и обсуждения строительства. А это, в свою очередь, привело к новым коллизиям: в проекте новой системы газоснабжения Европы появились новые функционеры — Эстония и Финляндия, в территориальных или экономических водах которых вынужден будет действовать девелопер газопровода — компания Nord Stream. И Таллин, и Хельсинки сейчас пытаются нащупать свою игру в этом непривычном для них деле. Эстония, в уже привычном наступательном стиле, для начала запретила исследования, касающиеся возможности прокладки трубопровода в эстонских территориальных и экономических водах. Но это не единственный козырь в эстонской колоде крапленых карт. Наступление будет продолжено и далее по пяти векторам: право, бизнес, политика, экология и оборона.

Оборона

В основе этого сценария лежит патриотическое "За Эстонию!", что в эстонских реалиях означает военно-политическое противостояние с Россией. Не секрет, что эстонская политическая элита испытывает огромный дефицит серьезного отношения к себе. Так, подводя итоги "бронзовой ночи", премьер-министр Андрус Ансип сказал, что "отношение к Эстонии теперь куда более серьезное". Если же рассматривать апрельский кризис как событие не случайное и увязать его с другими факторами, то картина получается следующая.

Практически первыми словами Ансипа после кризиса "бронзовой ночи" были: "Мы атакованы!" Под "атакой" подразумевались пресловутые и немедленно разоблаченные "кибератаки", "атака" на посольство Эстонии в Москве со стороны "Наших" и мало дипломатичное заявление скороспелой думской делегации о необходимости смены правительства в Эстонии. Под знаком clear and present danger президент Тоомас Хендрик Ильвес укатил в Штаты — договариваться с Бушем об устройстве в Эстонии базы НАТО для отражения "кибератак". Сколько танковых дивизий и авиационных группировок будет охранять двух натовских киберэкспертов с паяльниками, не уточнялось, но принципиальная договоренность была достигнута.

Последовавшая за "бронзовой ночью" полупрозрачная экономическая и политическая блокада Эстонии со стороны России и ее последствия заставляют также задуматься о чрезвычайной своевременности зимней национализации Эстонской железной дороги (ЭЖД), проведенной под нажимом лидера центристов Эдгара Сависаара (на мартовские парламентские выборы Сависаар шел с роликом "Мы вернули народу железную дорогу!"). ЭЖД, выкупленная обратно у частников (американцев, кстати) практически "вдвадорога", теперь из-за блокады находится в обморочном состоянии. Знали заранее и крайне удачно избавились от горелых акций? Зато теперь, под государственным контролем, ЭЖД куда более пригодна для обеспечения секретности переброски военных грузов, необходимых для комплектации базы НАТО.

База НАТО в Эстонии – это силовой аргумент для господства НАТО в Финском заливе: Балтфлот заперт, соответственно СЕГ и морское сообщение с Калининградской областью могут быть перерезаны в любой момент. Инверсия по Фрейду: одной из главных забот эстонцев является то, что СЕГ будет использован в разведывательных целях. Итог: эстонцы и НАТО (или наоборот) "рулят" в регионе. Понятно, что при таком раскладе без "бронзовой ночи" было не обойтись, а ее сценарий, очевидно, разрабатывали военные — какому гражданскому придет в голову называть вызов экскаватора "операцией"? Оговорки подобного рода в дни апрельского кризиса так и сыпались из уст эстонских политиков.

Наличие подобных же оговорок в истории с депутатом парламента Эстонии от правящей партии реформ Игорем Грязиным, предложившим в аккурат до "бронзовой ночи" проект нового закона о морских границах, который расширяет территориальные воды Эстонии до "нормального" размера, позволяет не считать его случайной выходкой эксцентричного политика. То, что проект писал не юрист Грязин, было очевидно: настоящий автор такого глубоко проработанного проекта не мог в беседе назвать "эллипсоид Красовского" "эллипсоидом Красина, или как там его" (как говорил Жванецкий: "для профессионалов штучка"). То, что правящая партия такой принципиально важный проект пропустила через одиночного депутата, говорит о том, что сам проект был пилотным, и важно было не добиться результата (Грязин свой проект снял через четыре месяца), а отследить реакцию на него других субъектов международного права. Принципиальными были сказанные тогда Грязиным следующие слова: "Морские границы не есть предмет международных договоров, а это всегда одностороннее заявление государства". Так же, как международные договоры об охране памятников не помешали Эстонии самостоятельно решить участь захороненных на Тынисмяги у Бронзового солдата. Оттестировав технологию подмены понятий международного права на Бронзовом солдате и законопроекте Грязина, Эстония вынесла принцип своего права трактовать международные договоренности на официальный уровень. И "право" Эстонии расширить свои территориальные воды и тем самым сделать итоги Северной войны бессмысленными уже внесено в проект ответа МИД компании Nord Stream AG. Эстония объявила о своем суверенном праве и готова это право защищать. Благо военный потенциал для этого огромен — все НАТО.

Право

Правовые позиции эстонцев и финнов в аспекте СЕГ наиболее уязвимы. Часть 1-я статьи 79-й Конвенции ООН о морском праве гласит: "У всех государств есть право на основании данной статьи прокладывать подводные кабели и газопроводы". Однако эстонцы – великие мастера обращать права в обязанности и наделять себя самих несуществующими правами. За примерами далеко ходить не надо: по конституции Эстонии "каждый имеет право на эстоноязычное образование". А закон об основной школе, гимназии, превращает это право в обязанность. И теперь русские гимназисты Эстонии "постепенно" изучают эстонскую литературу уже на эстонском языке. В обязательном порядке.

По конституции, в местах, где национальное меньшинство образует большинство населения (таковым национальным меньшинством в Эстонии количественно могут быть только русские), делопроизводство в местном самоуправлении можно вести на языке национального меньшинства. А закон о языке из этого несомненной обязанности делает право… ходатайствовать перед правительством о разрешении такого делопроизводства. Правительство, понятное дело, таких разрешений не дает.

Часть вторая приведенной статьи конвенции ООН еще более категорична: "С учетом права применять обоснованные меры для исследования континентального шельфа, использовать его природные запасы, а также предотвращать, снижать и контролировать обусловленное трубопроводами загрязнение, прибрежное государство не имеет права препятствовать прокладке и обслуживанию кабелей и трубопроводов".

Однако Эстония посчитала, что может нарушить этот пункт конвенции, поскольку производство буровых работ на шельфе во время предполагаемых исследований даст информацию о величине природных запасов Эстонии и возможности их использования. То есть право было принесено в ущерб суверенитету, вернее, маниакальному пониманию суверенитета эстонской стороной, которая рассматривает Россию как потенциального военного противника.

Следует заметить, что все, касающееся подводных трубопроводов, описано в конвенции ООН в разделе "Континентальный шельф". Согласно части 1-й статьи 78-й конвенции "Права прибрежного государства в отношении континентального шельфа не влияют на правовое положение находящихся над шельфом вод или находящегося над водами воздушного пространства". А посему нет особой разницы, проходит ли газопровод в территориальных или экономических водах – все равно определяющей является его прокладка по шельфу.

Вообще, сама идея территориальных вод и их удаленность от берега исторически определялась… дальностью боя береговой артиллерии по принципу: все, во что могу попасть – мое. С появлением межконтинентальных ракет само понятие "территориальных вод" становится правовым атавизмом. Однако эстонское правительство использовало обычный для эстонцев прием: согласованию придать характер разрешения. Согласно части 3-й статьи 79-й конвенции "Прибрежное государство должно одобрить схему и направление укладки кабелей и газопроводов". Соответственно, эстонское правительство увидело свою миссию в том, чтобы превратить одобрение — в согласование, а согласование – в разрешение. Эстония в очередной раз нарушила международное право. А поскольку для оправдания этого необходимо будет доказать агрессию, стоит ожидать крупномасштабных провокаций при начале любых работ, связанных с СЕГ. Благо между Эстонией и Грузией установлен постоянный обмен опытом.

Экология

Спору нет: экология Балтийского моря внушает серьезнейшие опасения.

При всей оправданной озабоченности как эстонской, так и финской стороны проблемами захоронений боевых отравляющих веществ на дне Балтики, рыболовства, небезвредных отложений на дне, которые неминуемо будут растревожены строительством, судоходства, подводной археологии и прочих, внушающих не меньшее уважение факторов, исходные позиции эстонцев выглядят достаточно противоречиво. С одной стороны, в ноябре прошлого года стартовала комплексная программа исследований под патронажем министерства окружающей среды Эстонии, результатов которой можно ждать совсем скоро, судя по первоначальному графику. С другой стороны, тревожные заявления на экологическую тему со стороны ведущих эстонских политиков в последние полгода стали нормой. При каждом таком новом громком заявлении в министерстве окружающей среды уже привычно вздрагивают. Дело дошло до того, что очередное экологическое заявление главы МИД Эстонии в профильном министерстве вяло откомментировали так: "Высказываться на темы экологии – неотъемлемое внешнеполитическое право министра иностранных дел!". Короче, налицо полная несогласованность нормальной работы и текущей политики.

Здесь надо еще иметь в виду, что опыт прокладки газопроводов в закрытых морях у России имеется: надо полагать, что при проектировании "Голубого потока" по дну Черного моря вопросы экологии стояли не менее остро.

По словам исполнительного директора Nord Stream AG Матиаса Варнига, на данный момент у предприятия есть исследования всех стран, которые напрямую или косвенно задействованы в проекте, кроме Эстонии.

Бизнес

Тут все очень просто: раз уж реально воспрепятствовать прокладке СЕГ не получится, то нужно поиметь со своего одобрения максимум. Соответственно, в дальнейшем стоит ожидать торга за разрешение прокладки трубопоровода уже в нейтральных водах, которых, с эстонской точки зрения, в Финском заливе просто нет. Реальных экологических и иных сопутствующих аргументов у сторон до окончания комплексного исследования еще нет, поэтому руководство Nord Stream AG стратегически выжидает, а эстонцы старательно готовят общественное мнение к своим будущим требованиям. Направлений на обогащение три: возможные выплаты за реальный сервитут, обязать Nord Stream AG провести природоохранные мероприятия, на которые эстонская казна никогда не сподобится, заработать на самом строительстве. Здесь приманки со стороны Nord Stream AG уже разложены: в качестве базовых портов планируется использовать либо финский Котка, либо эстонский Силламяе. "Уважаемый человек" из Силламяе Тийт Вяхи, бывший премьер, уже выразил готовность заниматься подготовкой труб к укладке.

Заключение

Строительство СЕГ – уникальный случай и повод заняться исследованием и экологией (в самом широком смысле) Балтийского моря всерьез, поскольку ни у одного из государств в одиночку средств на это нет. Поэтому действия эстонского правительства в очередной раз доказали верность идеи прокладки СЕГ мимо постсоветских государств и необходимость прокладки СЕГ любой ценой – в общих интересах России и Европы. Таким же общим интересом в свое время была Северная война, когда Европа и Россия сражались за то, чтобы Балтика стала для них общим пространством, а не вотчиной одной страны.

Дмитрий Кондрашов, Сергей Середенко