Союз цивилизаций против глобализма

Диалог ведут только сильные с сильными. До конца холодной войны «говорили» исключительно США и СССР. А все прочие «цивилизации» просто выдумали, когда оказалось, что США не может противодействовать укреплению региональных держав.

Юбилейная пятая сессия международного общественного форума «Диалог цивилизаций» на острове Родос открылась серией примечательных выступлений. Поражал политический диапазон выступивших — доклады представили иерархи основных христианских конфессий, бывшие сотрудники Совета Европы, левые теоретики, в том числе всемирно известный социолог Иммануил Валлерстайн.


Нельзя сказать, что выступления докладчиков звучали в диссонансе по отношению друг к другу. Напротив, в атмосфере заседания ощущался дух согласия и общего единения, который не смогла поколебать и ирония Валерстайна, расценившего в своем докладе саму проблематику форума как результат упадка гегемонии США и подъема ее региональных конкурентов — объединенной Европы, России, Индии, Китая, Ирана.

Диалог ведут только сильные с сильными, для слабых диалог не предусмотрен. До конца холодной войны в политическом отношении речь шла о диалоге исключительно двух «цивилизаций» — США и СССР, ни о каких других «цивилизациях» никто всерьез и не размышлял. Никому до них просто не было дела. Цивилизациями заинтересовались в тот момент, когда оказалось, что с ними нельзя справиться. Точнее цивилизации придумали, когда оказалось, что США не в состоянии противодействовать укреплению региональных держав.

Иначе говоря, диалог цивилизаций – следствие провала неоконсервативной стратегии военно-силового шантажа и запугивания других потенциальных и актуальных участников мировой политической игры.

Нельзя сказать, что другим, условно более консервативным, участникам форума подобная – геополитическая – трактовка цивилизации пришлась по душе. Китайцы и европейцы, иудеи и мусульмане предпочитали говорить о необходимости учета реальной специфики культурного наследия различных народов мира, о необходимости сопротивления унифицирующему воздействию глобализации и особенно о противостоянии униполярному миру и тем силам, которые не оставляют желания подобный мир создать.

Тем не менее антиамериканское объединение культурных консерваторов, европейских мультикультуралистов и левых антиглобалистов представляло собой поистине примечательное и во многом уникальное событие, во многом отражающее особенности исторического момента, который переживают сегодня мир и Россия.

Левые враги «цивилизационного подхода»

Прежде всего следует отметить, что левые традиционно отвергали представление о цивилизациях как о неких культурно самодостаточных монолитных сущностях, справедливо усматривая в этом концепте правую консервативную подкладку, стремление за счет политкорректного термина оправдать статус-кво в мире или еще того хуже — изоляционизм и автаркию. Термин «цивилизация» представлялся левым ничуть не более приемлемым, чем понятие «раса». Можно ли было представить неомарксистов на конференции на тему «Диалог рас» или же «Расовое сотрудничество»?

Более того, ученые, на которых во многом опираются левые общественные деятели в США, типа покойного Эдварда Саида или же почтенного девяностолетнего историка Уильяма Макнила, отстаивали точку зрения, что представление о западно-христианской цивилизации как о чем-то особенном и отличном от ислама относится к сравнительно позднему времени, едва ли не к XVII–XVIII векам. До этого времени контакты католического мира с мусульманским были настолько прочными и тесными, что никому в Европе просто не приходило в голову выделить себя в какую-то самостоятельную культурную общность.

Мусульман воспринимали как врагов, еретиков, нехристей, равно как и ранее альбигойцев, а впоследствии протестантов. Более того, христиане видели в арабском мире гораздо более развитую и мощную культуру, у них западные люди заимствовали в Средние века математические и философские знания, алгебру и Аристотеля. Вообще, сама идея Запада как уникальное и ни на что не похожее семейство народов объясняется, согласно этой точке зрения, лишь ситуативным возвышением европейских держав.

Один из участников форума – профессор Северо-Западного университета США Георгий Делугьян сказал в частной беседе, что Запад по существу осознал свою цивилизационную особость лишь в середине XIX столетия, во время так называемых Опиумных войн, когда Англия силой своего флота заставила Китай платить серебром за опиум.

Более того, в каком-то смысле идея «цивилизации» для левых и есть то «Страшное зло», которое ответственно во многом за все основные язвы мировой истории — колониализм, империализм, фашизм. Из этой «тлетворной идеи» берут-де свой исток и антииммигрантские настроения на Западе. Занятым в западной экономике выходцам из третьего мира отказывают в полноценном включениии в общество на том основании, что как представители другой цивилизации они должны быть лишены того, что имеют коренные жители. А между тем это исключение, полагают левые, имеет не больше оснований, чем страх перед политической интеграцией малоимущих, который переполнял высшие классы в XIX веке.

Любопытно, что и глобализацию, которая, согласно мнениям многих участников форума, несет огромную опасность своеобразию политической самостоятельности отдельных культурно маркированных групп народов, левые отвергают по той причине, что она представляет собой скрытое доминирование над тетьим миром «золотого миллиарда». Буш с неоконсерваторами просто попытался сделать тайное явным.

И вот от людей таких убеждений как-то неожиданно было услышать добое слово по поводу диалога этих самых «зловредных сущностей». И тем не менее приехавший в составе левой делегации президент Совета по координации исследований социальных наук США Крейг Калхун в своем выступлении в принципе выразил поддержку идее диалога, потивопоставив ее как более высокий принцип буржуазному индивидуалистическому комополитизму. А политический прогноз Валлерстайна по своим выводам немногим отличался от точки зрения его давнего оппонента, автора статьи «Столкновение цивилизаций» Сэмюэля Хантингтона.

О чем писал Хантингтон?

Выступавший на пленарном заседании член Совета Федерации Александр Дзасохов сообщил, что форум создавался в 1997 году во многом исходя из желания противопоставить Хантингтону какую-то другую, более позитивную концепцию.

Нужно признать, что идеи Хантингтона часто трактуются в публицистике предвзято и неверно. Его, всегдашнего сторонника демократов, ошибочно принимают за идеолога республиканской партии, неоконсерватора и чуть ли не идеолога войны в Ираке, к которой он, надо сказать, с самого начала отнесся резко отрицательно.

Провокативное название его статьи утверждало невнимательных читателей во мнении, что в работе американского политолога содержится призыв к «войне цивилизаций» в духе того, о чем толкует сегодня один из патриархов неоконсерватизма, автор книги «IV мировая война» Норман Подгорец.

На самом деле соотнесение Хантингтона с неоконсерваторами справедливо только в одном отношении — его «цивилизацонный поход» и взгляды неоконов на ислам имеют один общий источник — концепцию ведущего американского исламоведа Бернарда Льюиса.

Патриарх исламоведения в США некогда сформулировал ряд положений, приобретших статус аксиом в консервативной мысли США. Согласно теории Льюиса, ислам принципиально нацелен на вражду со всем остальным миром, поскольку призыв к джихаду и покорению неверных заповедан правоверным самим пророком Мухаммедом. Ислам «нечувствителен к демократии», и прежде всего потому, что верующие мусульмане признают легитимность лишь мирового государства, то есть халифата, уммы.

Поэтому то постколониальное, формально национальное устройство, которое после Второй мировой войны утвердилось в исламских странах, осознается последователями этой религии как нелегитимное. Ислам сопротивляется демократизации, потому что он сопотивляется модерну, его последователей не привлекает развитие в рамках национальной государственности. Собственно, именно Льюису принадлежит политическая актуализация выражения британского историка Арнольда Тойнби «столковение цивилизаций», которое уже потом переосмыслил и популяризовал Сэмюэль Хантингтон.

На основании этой идеи можно было сделать те выводы, к которым пришли неоконы, призвавшие к насильственной демократизации Ближнего Востока, а можно было сделать те, которые в своей одноименной со статьей 1993 года книге сформулировал Хантингтон.

Если неоконы провозгласили принципы западной цивилизации универсальными для всего человечества, а отказ от них приравняли к преступлению, то Хантингтон, напротив, заявил о том, что Западу следует перестать считать себя «универсальной» цивилизацией. Западу нужно перестать навязывать свои ценности другим, ему надо руководствоваться своими партикулярными интересами, стремиться не столько к цивилизационной гегемонии, сколько к сплочению на традиционной религиозной основе, в том числе против наплыва выходцев из третьего мира.

Впрочем, Хантингтон недвусмысленно противопоставлял свой подход как изоляционистскому, так и тому, который взяла на вооружение администрация Клинтона, особенно во второй срок его правления. В отличие от изоляционистов Хантингтон призвал Америку не отказываться от миссии строительства мирового порядка. Только порядок этот должен был быть возведен не совсем по тем приципам, о которых в 1990-1991 годах говорили Буш-сташий и его помощник по национальной безопасности Брент Скоукрофт.

«Новый мировой порядок» по Бушу сводился к требованию активного противодействия Америки и союзных с ней государств любому акту агрессии одной, более сильной, страны по отношению к другой, более слабой.

Хантингтон посчитал, что основанный на таких постулатах мировой порядок чреват полномасштабной ядерной войной в случае, скажем, вооруженного конфликта Китая с Вьетнамом — Америка поддержит Вьетнам, как некогда Кувейт, — и обмен ядерными ударами станет, в конце концов, неизбежным. Не проще ли передоверить контроль над народами незападной веры нескольким «ядерным» государствам, не вмешиваясь в их «домашние» разборки?

У каждой цивилизации, то есть, по Хантингтону, у каждой крупной культурно-религиозной общности ведь имеется свой собственный лидер: у индусов — Индия, у православных — Россия. Буддистам Хантингтон предлагал Китай, латиноамериканцам — Бразилию.

Не нужно подрывать могущество этих местных «гегемонов», не нужно укреплять против них региональных соперников — Пакистан, Японию, Украину, Аргентину. И тогда «мировой порядок», крайне недемократичный и сомнительно справедливый, но все же стабильный, будет достигнут. А вот администрация Клинтона начала поступать вразрез с этими рекомендациями, борясь против всех цивилизационных лидеров и провоцируя их на совместное выступление против Америки. То есть примерно то, что мы имеем на сегодня в Евразии в лице намечающегося союза между Китаем и Россией.

Принуждение к «диалогу»

Но поскольку книга «Столкновение цивилизаций» в большей степени посвящена именно исламу, то при разговоре об этой крупнейшей религиозной общности Хантингтон вынужден был признаться: у ислама такой вот центровой, «ядерной» державы на сегодня нет.

И вопреки всему тому, что сегодня говорят о Хантингтоне его левые оппоненты, нужно сказать, что весь пафос «Столкновения цивилизаций» и состоял в том, что Америке неплохо бы искусственно создать в исламском мире такого регионального гегемона, с государственным величием которого исламский мир мог бы соотносить свое цивилизационное развитие.

Впрочем, «кастинг по Хантингтону» не прошел никто — Иран отличался от других исламских государств по конфессиональному принципу, Турция — по политическому, Саудовская Аравия — сравнительно малочисленная страна, Ирак в тот момент не пользовался симпатиями своего окружения. Бжезинский, старый друг Хантингтона по работе в администрации Картера, неожиданно предложил в одной из статей взять в концерт держав наиболее многочисленную Индонезию.

Как бы то ни было, концепция Хантингтона оказалась политически абсолютно невостребованной американским истеблишментом. Во второй срок Клинтона этого крупнейшего политического теоретика демократической партии просто перестали звать на совещания, посвященные планированию внешней политики в Госдепе и других структурах. Это тем более примечательно, что некоторые постулаты «цивилизационного подхода» оказались востребованы самыми разными представителями того мягкого право-левого, консервативно-социалистического антиглобалистского объединения, конфигурация которого отчетливо просматривалась в большинстве выступлений на форуме. Все его участники предпочитали говорить о «столкновении цивилизаций» в самых недружелюбных выражениях, думая, что знаменитый гарвадский профессор проповедует в своих последних работах не «диалог», а войну.

Едва ли такое совпадение следует признать случайным. Ибо реальной альтернативой униполярному миру может считаться не идеальный утопический интернациональный порядок, рисующийся в воображении некоторых социалистов, а основанный на балансе сил «концерт цивилизационных миров», медленно, но неуклонно продвигающийся от взаимной вражды и подозрительности к демократии и сотрудничеству.

Борис Межуев, руководитель международного отдела журнала "Смысл"