Абдулла Истамулов: Чечня начинает с чистого листа

В Петербург прибыла делегация представителей исполнительной власти и общественности Чеченской Республики. Об успехах в восстановлении республики ИА "Росбалт-Юг" рассказал президент центра стратегических исследований и развития гражданского общества на Северном Кавказе "СК-Стратегия", член РАПН Абдулла Истамулов.

— Какова цель визита делегации в Петербург и чем занимается центр "СК-Стратегия"?

— Мы прибыли в Петербург по инициативе центра "Стратегия". Как вы знаете, в плане развития института гражданского общества  и, разумеется, эффективности власти Чечня фактически начинает с чистого листа. Сама власть, политические институты только-только состоялись, они только организованы, и, разумеется гражданское общество тоже. Первый большой семинар "СК-Стратегии" состоялся в Кисловодске. А сейчас сюда прибыли те, кто принимал в нем участие. Это люди со стороны власти, высокого ранга, и мы — трое ученых, которые являются и экспертами, и общественниками, и преподавателями. Я руковожу Центром стратегических исследований на Северном Кавказе. Эта организация начиналась отсюда, из Петербурга. Это фактически копия центра "Стратегия". В России есть три цетра "Стратегия" — московский, петербургский и северокавказский. Наша деятельность — это независимый экспертный анализ общественно-политической ситуации на Северном Кавказе. Им наша организация занималась для президента России, для Совета Европы и т.д. Эта программа действительно очень эффективная, мы консультируем администрацию президента Чечни, правительство, парламент. Дело в том, что приехавшие сюда люди, обозначенные как чиновники, — довольно авторитетные в обществе люди. А это большая редкость, чтобы чиновник был уважаем и авторитетен. С нами считаются и общество, и власть. И мы, в свою очередь, также влияем на власть.

— С чем Вы связываете то, что президент Чечни Рамзан Кадыров в различных рейтингах популярности политиков занимает очень высокие позиции?

— Это лидер, неординарный по сути своей человек, и, в первую очередь, наверное, ему дано такое право центральной властью. Согласитесь, что после очень жесткой и жестокой войны всегда приходит переходный период. Например, "лесных братьев", которые "гуляли" 10-15 лет в горах и вернулись, фактичеки невозможно держать в каких-то рамках. Или надо их всех убить, как и правильно сделали после революции, или их надо адаптировать в нашу среду. Но проблема в том, что эти люди не образованы, они могут только воевать и не знают, что такое правила, принятые в обществе. Им нужен был человек, который бы их сдерживал, коротого бы они слушались. И Рамзан Кадыров — именно такой человек. У меня отношение к нему сложное, но должное я ему отдаю. Так, уровень коррупции в Чечне не то что в разы, наверное, в 10-15 раз стал меньше буквально за два года. И Кадыров заставил людей работать. Чиновники боятся его как огня. 

— Недавно, комментируя выступление президента России Владимира Путина, Кадыров заявил, что бичом Чечни является безработица и без поддержки федерального центра эту проблему не решить.

— Вот сейчас потихоньку Кадыров решает эту проблему. Есть, в частности, инвестиции и из арабских стран, и у нас процент безработицы с 78%, а это ужас для республики, переходит к 50%. Рамзан Кадыров, может быть, в какой-то мере не образован, но у него есть чутье, и он самоуверенный в хорошем смысле этого слова.

— Какие есть способы возвращения чеченцев на родину? Рамзан Кадыров несколько раз, например в декабре, обращался к соотечественникам с призывом вернуться в Чечню. Что их удерживает и как решить эту проблему?

— На самом деле я автор этой идеи, этой программы по возвращению соотечественников. Я являюсь еще и руководителем Международного объединенного комитета беженцев из Чечни. Человек имеет право жить там, где он хочет. Это право есть у любого. Чтобы человек вернулся, ему нужны условия чуть-чуть, может быть, похуже, чем там, куда он уехал. Пока этих условий нет. Мы даже не знаем пока, как поступить с теми, кто есть там. Эта проблема еще не решена. Но та программа, которую я предлагал, раскручивается сейчас уже на федеральном уровне. Это значит, что и Евросоюз, и федеральная власть, и чеченская власть создают комиссии, закладывают деньги под эту программу. Чечня не дает деньги, у нее их просто не хватает, зато она дает замлю, где можно беженцев поселить. Федеральные власти в свою очередь дают мирные деньги, как в Ирландии, то есть создаются предприятия, чтобы давать работу. А в переездах и строительстве жилья для возвращающихся помогает Евросоюз. Это долгосрочная программа.

— Как вы относитесь к заявлению представителя "Независимой Ичкерии" Ахмеда Закаева, который увидел в провозглашении независимости Косово прецедент для Чечни. Закаев указывает, что Россия с готовностью поддерживает грузинские автономии в стремлении к независимости, не замечая аналогичного случая на своей территории — с Чечней. Ситуации, по его мнению, очень похожи.

— Дело в том, что мы перегорели идеей свободы, независимости. Где-то в 90-е годы эта идея была популярна в связи с тем, что была историческая обида, что нас 25 лет прессовали, потом выселяли и т.д. Эта обида в наших генах, даже если нет свидетельств тому. Это был протест. Для чего человек хочет отделиться? Или народ? Для того, чтобы жить лучше. И не было понимания, что мы все завязаны на экономике, политике, и если уйдет Россия, придет дядя Сэм через турков, и еще неизвестно, что хуже. Я всегда говорю нашим лидерам, что если придет дядя Сэм, то придут и гей-клубы. Кто вы тогда будете, чеченцы? Вы исчезнете. Давайте жить с теми, с кем мы жили. Веру вам не запрещают. Можно карьеру делать. Выгодно чеченцам жить в России. Вот и все.

А что касается Абхазии, что я не думаю, что Россия признает ее независимость в ближайшие четыре года. И вообще кто-нибудь признает. Но проблема в том, что не выдержать нервы могут у президента Грузии Михаила Саакашвили. Он может пойти войной на Южную Осетию, на Абхазию вряд ли. А вы знаете, что чеченцы — это люди, которые воевали всегда? Это у них осталось и никуда не уйдет. И есть еще много людей, которые в горах или которые вернулись, и они не могут себя найти. Они ничего не умеют, только воевать. И они пойдут на войну, никого не спрашивая. И будут воевать и на той стороне, и на этой. Какая разница? Как с Басаевым было в свое время, может такое повториться. И историки про мой народ будут говорить: "Вот варвары!" Это очень нам невыгодно, и этого очень бы не хотелось. А заявления басков о том, что они хотят независимости, — это, конечно, очень плохо. Наоборот, выгодно объединяться, глобализация, а тут идет обратный процесс.

— Как Вы относитесь к идее объединения Чечни и Ингушетии? Кому это может быть выгодно?

— Выгодно пугать. Очень выгодно влиятельными группам, чтобы была эта межа недоверия была между народами. Так проще управлять. И пугают. Но экономические формы укрупнения будут. Может, это будет горная область, куда будут входить Чечня, Ингушетия, Дагестан, еще какие-то республики. Я не знаю, в какой форме будет, но, скорее всего, будет. А отдельно Чечено-Ингушетия никогда не появится, иначе это будет просто война. Появится, только если нам самим, чеченам и ингушам, это по какой-то причине будет выгодно.

— Уполномоченный по правам человека в ЧР Нурди Нухажиев заявил, что для жителей Чеченской Республики осужденные Буданов, Ульман и Аракчеев – обыкновенные убийцы, не имеющие ничего общего с кодексом чести российского офицера. И в то же время для чеченских боевиков объявляется амнистия. Где здесь мера справедливости?

— Этот вопрос для меня как для чеченца очень больной. Давайте попытаемся подойти к этому просто со стороны, по-человечески. В сознании самого народа этот народ сидел дома, к нему пришли, на него напали, его убили. А что касается боевиков, я единственный, кто проводил исследования по амнистии. Нет нигде информации, кроме нашей, как и почему это происходило и насколько это было эффективно. Никто больше этой темой заниматься не хотел. Я вам скажу, что все люди, в отношении которых были найдены подтверждающие данные или факты о совершенном преступлении, сели, и пожизненно тоже. Если база недоказуема, то это другой вопрос. И большая ошибка российского общества и СМИ, что так преподносится тема амнистии. А Буданов… их поймали за руку, как террористов. Все боевики, против кого есть доказательства, сели. Их жестоко наказали. А тут публично убивали людей. Дело в том, что боевики-то были вне закона, это была банда. А тут было совершено преступление от имени государства. И государство само заинтересовано, чтобы такого не было. Буданов и другие действовали от имени моего государства, по закону. Это еще хуже, в сотни раз. Есть общественное мнение, что они герои. Нет, они не герои, они палачи просто. Они хуже, чем просто преступники. Я бы осудил сам институт. Я видел Буданова. Я знаю все эти процессы, и мои ребята, те, кого мы воспитываем, кого мы учим, являются общественниками и ведут эти дела. Я вам честно скажу — Буданов искренне не понимал, за что его судят. Ему сказали — там впереди враг. У него есть своя армия, свой флаг, штандарт, еще что-то. Ему сказали, что все, что вы там сделается, вам спишется, женщины и так далее — это ваши трофеи. То есть это его трофей, это чурка, не человек — тот, кого он изнасиловал или убил. Но дело в том, что у этой девочки есть брат. Он мне сказал: "Дядя Абдулла, говорят,  у него тоже есть дочь". И он ее найдет. А наша цель — людей, которые с ним общаются, которые его воспитывают, чтобы этого не случилось. И мы стараемся это делать, что-то поменять в такой ситуации. Чисто по-человечески брата этой девочки можно понять. Но виновного уже посадили, он наказан. Что случилось, то случилось. Мы должны с этим смириться. А закон кровной мести говорит: "Найди и убей виновного". Обычное право соприкасается с правом закона. Вот эти противоречия должны, конечно, стираться.

Беседовала Мария Кустова, ИА "Росбалт-Юг"