Кавказ: век свободы не видать

Грузия не собирается признавать независимость Косово, но это не спасает ее от проблем и рисков, усилившихся после событий на Балканах. И хотя Россия обещает, что Косово не сподвигнет ее на признание Абхазии и Южной Осетии, "домашние заготовки" Москвы остались нерасшифрованными, и, соответственно, небезопасными для Грузии.

Отсутствие намерения признать независимость Косово озвучил министр иностранных дел Грузии Давид Бакрадзе. Он пояснил: "Наша позиция полностью обусловлена национальными интересами страны, вне зависимости от того, какую позицию займут другие страны, в том числе, наши хорошие и традиционные партнеры. Поэтому ради кого-то мы не станем принимать такого решения". Эти "другие страны" во главе с США, видимо, и не настаивали, имея в виду нерешенность проблем Грузии с Абхазией Южной Осетией. Как справедливо заметил Михаил Саакашвили, признание или непризнание Грузией государства Косово все равно ничего не меняет. Но, не скрыл Бакрадзе, "Косово создало Грузии дополнительные риски, исходящие от России". "Мы над этим работаем, в том числе, с Россией и США", — тут же успокоил он.

В чем заключается работа с Россией, министр не уточнил. Но после недавней встречи Саакашвили и Путина он сообщил, что Москва не собирается признавать независимость Абхазии и Южной Осетии. Так что теперь у Саакашвили не будет видимой причины еще раз посоветовать "не совать нос и голову в Грузию" на почве признания Косово. Но, повторимся, — видимой причины. Других причин, вероятно, будет множество.

Во-первых, юридическое непризнание Россией Абхазии и Южной Осетии еще не говорит о том, что Москва откажется от идеи сохранения в Грузии "замороженных" конфликтов: ей пока это выгодно, учитывая стремление Грузии вступить в НАТО. Во-вторых, если над Сухуми или Цхинвали нависнет "грузинская угроза", то есть попытка силового решения конфликтов, Россия непременно вмешается под предлогом "защиты своих граждан" (в непризнанных республиках более 85% населения — граждане РФ, и, несмотря на протесты Тбилиси, "паспортизация" продолжается). Так что России для сохранения своего влияния в Абхазии и Южной Осетии, а также для того, чтобы держать Грузию в постоянном напряжении, нет нужды юридически признавать независимость ее конфликтных регионов, вступая в конфронтацию с остальным миром и провоцируя "парад суверенитетов" в собственной стране.

Кроме того, Россия, вероятно, отдает себе отчет в том, что в ближайшей перспективе кроме нее независимость Абхазии и Южной Осетии вряд ли кто признает. Соответственно, она не поставит себя в откровенно глупое положение по аналогии с Турцией — единственной страной, признавшей независимость Северного Кипра.

Как бы то ни было, а ситуация с Косово подорвала относительный мир не только на Кавказе, но и во многих других регионах мира, где в большей или меньшей степени обозначено стремление к образованию новых государств, автономных республик, краев или земель. Так что споры о том, правомерно ли признание косовоской ситуации "прецедентом", или ее следует считать "особым случаем", большого значения уже не имеют. Тем более в условиях, когда в результате борьбы за суверенитет в XX веке на карте мира появилось множество новых независимых государств — от Восточного Тимора и Эритреи до Южного Судана и новых балканских стран.

Таким образом, перипетии, связанные с новой волной признания-непризнания самопровозглашенных государств, еще впереди. Строго говоря, они уже начались. В частности, Абхазия заявила, что официально обратится в международные организации с просьбой признать ее независимость. Причем cекретарь Совбеза Абхазии Станислав Лакоба пояснил, что, помимо Евросоюза, существуют и другие региональные организации — например, СНГ и ШОС.

В Москве eже создан Комитет "За признание государственного суверенитета Абхазии и Южной Осетии". В него вошли политики, ученые, представители неправительственного сектора, СМИ. Новая структура уже выразила недовольство тем, что Москва проявляет "осторожность", и другими государствами это может быть расценено как "молчаливое признание" уникальности косовской ситуации. Комитет призвал президента и Федеральное Собрание РФ немедленно признать суверенитет Абхазии и Южной Осетии, поскольку "юридических причин для непринятия такого решения никогда не существовало, а политические причины в сложившихся обстоятельствах способствуют этому".

Не исключено, создание Комитета в Москве является частью упомянутых выше "домашних заготовок" России в отношении грузинских конфликтных регионов с выходом на более "широкие просторы". На такую мысль наводит выдержка из заявления Комитета: "В дальнейшем Российской Федерации необходимо выдвинуть внешнеполитические инициативы, которые консолидируют на постсоветском пространстве силы, стремящиеся к воссоединению исторически единого государства, веками жившего совместно, что будет фундаментальным условием, обеспечивающим их достойное и безопасное развитие во имя общего блага, исключающее какую-либо несправедливость".

Кстати, Абхазия не стремится к реанимации СССР или к вхождению в состав России, хотя понимание того, что без военной и тесной политико-экономической смычки с Россией ей пока никак не обойтись, существует. Для абхазских политиков и экспертов позиция РФ выглядит многообещающей. В частности, секретарь Форума народного единства (ФНЕ) Абхазии Астамур Таниа отметил, что быстрого признания независимости Абхазии со стороны России вряд ли стоит ожидать — как и вступления Косово в ООН. Вместе с тем, прогнозирует он, Россия признает косовскую ситуацию как "прецедент". По мнению Таниа, один из вариантов — промежуточная модель взаимоотношений, оформленных правовым путем. В качестве примера он привел взаимоотношения Тайваня и США, базирующиеся на специальном Акте Конгресса. "На деле — это широкомасштабное сотрудничество и покровительство США", — пояснил Таниа. "Я думаю, что мы сможем не в столь отдаленный срок добиться признания независимости, по крайней мере, несколькими государствами", — резюмировал он.

А пока начальник Генштаба Вооруженных сил РФ Юрий Балуевский сделал не обнадеживающее для Грузии заявление: ситуация на Балканах не меняет задач российских миротворцев в Абхазии и Южной Осетии. "Они как выполняли, так и будут выполнять свои задачи в этих регионах", — сказал он. Впрочем, Грузия при поддержке иностранных партнеров наверняка продолжит настаивать на изменении формата миротворческих операций в своих конфликтных регионах. И если Сухуми рассчитывает на то, что "вода камень точит", и в вопросе признания независимости Абхазии, в итоге, могут быть подвижки, Тбилиси тоже вправе рассчитывать на интернационализацию миротворческого контингента в Абхазии и Южной Осетии. Вероятно, надежды Тбилиси оправдаются раньше, чем надежды Сухуми, если ситуация не выйдет из-под контроля из-за возможных резких движений политических тяжеловесов — Россия и США, старающихся переиграть друг друга на Южном Кавказе.

Словом, по меткому замечанию одного из наблюдателей, в ситуации с Косово "США навели палочку Коха на весь мир", и активная фаза болезни будет наблюдаться в странах с "пониженным иммунитетом". Не факт, что Грузия к таковым не относится. Но, вместе с тем, она и ее партнеры, вероятно, тоже располагают "домашними заготовками" в виде политических иммуномодуляторов и контрмер. Так что косовский "прецедент" или "особый случай" еще жестче наведет косу на камень и на Южном Кавказе, и в других нестабильных регионах.

Здесь же следует отметить, что по меньшей мере до 2014 года (до окончания Зимних Олимпийских игр в Сочи), России не нужна нестабильность на границах, а тем более — возобновление военных действий. Но как Москва, в контексте посткосовкого синдрома, сумеет без больших потерь "разрулить" ситуацию на Кавказе, судить трудно. Ведь Россия, скорее всего, начнет выстраивать новую схему отношений с Абхазией и Южной Осетией, ограничившись, для начала, увеличением финансовой, экономической, гуманитарной и прочей помощи непризнанным республикам. Это, в свою очередь, не понравится Тбилиси, который уже "прозевал" и массовое предоставление российского гражданства жителям конфликтных регионов, и экономическую активность российского капитала в Абхазии. Так что конфликты разной степени тяжести в грузино-российских отношениях еще впереди.

Заметим также, что ситуация вокруг Косово свидетельствует о том, что ООН утрачивает свои функции. В частности, противоречивость и возможность вольной трактовки Устава этой организации дает широкие возможности для подмены права политической "целесообразностью". Соответственно, ООН становится неспособна предотвращать международные кризисы и превращается в клуб для политических дискуссий.

При этом ООН и другие международные организации в упор не желают видеть самого главного: что реально стоит за энергичным лоббированием США признания независимости Косово, автоматически стимулирующей дальнейшее развитие и распространение "мусульманской идеи". Последнее обстоятельство, как принято считать, в корне противоречит американским интересам. Видимо, у Вашингтона есть некая сверхзадача. По мнению некоторых экспертов, включая американских, она заключается в "раскачивании" главного и сильного политического конкурента — России. То есть вектор американской активности направлен в сторону некоторых российских регионов, тяготеющих к идее самоопределения с последующим доведением дела до косовского результата. При этом параллельная активизация Абхазии и Южной Осетии, полагают сторонники такой версии, американцев не волнует, как и дальнейшая судьба собственно Грузии. Последняя, считают они, представляет интерес с точки зрения закрепления США на Южном Кавказе, что еще сильнее "раскачает" Кавказ Северный.

Ирина Джорбенадзе