Прокурор следователю не товарищ
О том, что никакого конфликта между прокуратурой и формально подчиненным ей Следственным комитетом (СК) не существует, главы обоих ведомств твердят на каждой встрече с журналистами. Однако своими поступками все чаще заставляют усомниться в этом. Очередной виток негласного противостояния вылился в прокурорскую проверку свежеиспеченного ведомства, встреченную "в штыки" руководством СК.
Главный следователь России Александр Бастрыкин, не стесняясь, назвал эту проверку провокацией. По его мнению, целью инспекторов является новая "поиск компрометирующих фактов". Кроме того, Бастрыкин подчеркнул, что этап организационного становления СК еще не завершен и тотальная проверка может дестабилизировать его работу.
Также в письме к Юрию Чайке следователь сообщил, что зампрокурора даже не поставил руководство СК в известность о том, когда будет проводиться итоговая коллегия по результатам проверки. Бастрыкин попросил Чайку дать оценку действиям его подчиненного Виктора Гриня, который, как считает глава СК, превысил свои полномочия, решив проверить не только соблюдение следователями норм УК и УПК, но и вопросы кадровой политики и борьбы с коррупцией. Этим, считает Бастрыкин, должны заниматься управления кадров и безопасности Следственного комитета, а никак не замгенпрокурора.
В СК и Генпрокуратуре факт написания и получения письма не отрицают, но комментировать его содержание пока отказываются.
Напомним, что в начале декабря 2007 года Генпрокуратура РФ решила провести масштабную проверку деятельности Следственного комитета за период с 7 сентября по 31 декабря. Во все региональные прокуратуры было направлено соответствующее распоряжение заместителя Генпрокурора Виктора Гриня. 24 декабря появилась информация, что проверка уже подходит к концу. Результаты были озвучены на совместной коллегии, где главы ведомств тактично указали на просчеты в работе друг друга.
В частности, Юрий Чайка заметил, что большое количество уголовных дел приходится возвращать следователям на доработку. По мнению генпрокурора, это не может не свидетельствовать о низком профессиональном уровне следователей. И действительно, кадровый вопрос в СК решается очень шатко. Из 12-ти положенных заместителей у Бастрыкина до сих пор заработали только двое.
Не стоит забывать и о том, что множество следователей по особо важным делам при создании СК вопреки логике не получили новых назначений. В результате опытным профессионалам пришлось подыскивать кабинеты в надзорном ведомстве, а в "главк" СК стали набирать не всегда профпригодных специалистов. В частности, у некоторых высокопоставленных руководителей в новой структуре оказались проблемы с законом на старых местах работы.
В 2008 году Генпрокуратура начала проводить новую проверку СК, поручив прокурорам до апреля 2008 года в рамках "оказания практической помощи следователям" проверить подразделения Следственного комитета по нескольким позициям. Все выявленные нарушения Генпрокуратура планирует проанализировать в апреле на совместной со Следственным комитетом коллегии.
Начало конфликту было положено передачей значительной части функций Генпрокуратуры новой структуре. Ведомству Юрия Чайки после реформы осталось довольствоваться надзором, утверждением обвинительных заключений и представлением обвинения на судебных процессах. Все же вопросы, связанные с возбуждением, приостановлением и закрытием уголовных дел перешли в СК. В том числе и в отношении vip-персон: чиновников, сенаторов, судей и депутатов.
Самым зримым проявлением межведомственного конфликта на публичном уровне стало дело арестованного 15 ноября замминистра финансов Сергея Сторчака. Тогда Генпрокуратура решилась на прямое противостояние со Следственным комитетом и закрыла одно из возбужденных им дел. Прокуроры объявили, что у СК нет не только доказательств, но даже достаточных признаков состава преступления. В ответ Следственный комитет направил на имя Юрия Чайки письмо, где выразил свое несогласие, и принял решение подать на Генпрокуратуру в суд. В связи с делом Сторчака прокуратура впервые открыто заявила, что в корне не согласна со Следственным комитетом.
До этого ведомства столкнулись на почве дела генерала ФСКН Александра Бульбова, задержанного в октябре за "незаконную прослушку" телефонов. Генеральная прокуратура попыталась опротестовать решение суда об аресте Бульбова и его коллег из Госнаркоконтроля. Но Мосгорсуд полностью поддержал сторону обвинения (читай — СК) и оставил наркополицейских под стражей.
Нелишним будет напомнить и об очень любопытном законопроекте, разрабатываемом в Генпрокуратуре. Согласно нему уголовные дела небольшой и средней тяжести должны перейти от следователей в подследственность дознавателей других силовых ведомств. Прокуроры, разрабатывая законопроект, опирались на слова президента о том, что следователи должны заниматься только серьезными делами. Однако Александр Бастрыкин недавно заявил, что не согласен с планируемыми изменениями. По его словам, СК вполне справляется со всеми уголовными делами. Нетрудно догадаться, чем вызвано его недовольство. Дело в том, что у Генпрокуратуры гораздо больше рычагов воздействия на дознавателей, нежели на следователей после создания СК.
По мнению экспертов, "бодания" Генпрокуратуры и СК имеют ярко выраженный политический подтекст и напрямую связаны с борьбой за влияние среди "силовиков". Неопределенность же в развитии конфликта, по их мнению, связано с компромиссной позицией на самом верху. Руководство страны не хочет максимально усилять ни одну из кремлевских группировок, поэтому проводит политику попеременного возвышения ведомств.
Иван Петров
