За геном ответим

Мир уже привык к сенсациям в генетике. Два года назад ученые нашли ген, ответственный за избыточный вес. Для американцев это открытие совпало с началом национального проекта борьбы против ожирения. В прошлом году писали, что "расшифрован ген алкоголизма", а еще раньше нашли ген агрессивного поведения.

Психологи утверждают, что общественное сознание приобрело "клиповый" характер, потому что дикие объемы информации привели к урывочному, по верхам, восприятию очень больших и важных тем. Иначе дело обстоит с расшифровкой генома и другими событиями в биологии последних десяти лет. Здесь мы смотрим не клипы, а длиннющий сериал, то есть можем пропустить любую из серий, и в понимании сюжета бреши не возникнет.

ГМ, то есть генетически модифицированные продукты, клонирование животных, выявленные гены гомосексуализма, гениальности, приверженности к азартным играм. Биология, точнее – генетика, вдруг оказалась увлекательной темой и светских бесед, и политических спекуляций. Это очень странно, при нынешнем-то скептическом отношении к науке и рациональному мышлению в целом. Очевидно, свою лепту внес кинематограф — там клоны и мутанты действуют в каждом втором триллере. Это удивительно, потому что по стандартному сценарию короткий всплеск интереса к овечке Долли должен был быстро стихнуть. Но получилось иначе.

Череда сенсаций закономерно привела к тому, что все стали считать себя специалистами в генетике (как в политике и спорте), и с трибуны Госдумы уже прогремело проклятье в адрес ГМ-картофеля, которому не опасен колорадский жук. "Это такая гадость (картошка), что ее даже колорадский жук отказывается жрать!" Разгоряченный депутат забыл, что жук ест исключительно ботву.

Планы генетиков из Стэнфорда (они объявили об этом в “Molecular Systems Biology” и “The Proceedings of the National Academy of Sciences”) могут стать заметными вехами в развитии сюжета, если продолжить сравнение с сериалом. Для широкого круга читателей толковое обобщение сделано 6 мая в "Нью-Йорк Таймс", статья называется “Redefining Disease”, о новом уровне понимания генетической обусловленности болезней.

Сегодня рядовые американцы выкладывают огромные деньги за генетические исследования, хотят узнать о грозящих им проявлениях дефектов ДНК. В какой-то мере это мода сезона, в чем-то сказывается реклама, и вполне обычна для науки завышенная оценка первых результатов – отчего и возник бешеный спрос на генетические анализы. По данным FDA (Food and Drug Administration), больше всего там сейчас платят за выявление наследственной склонности к ожирению, диабету и болезни Альцгеймера. Всей мощью их биохимической индустрии создана общедоступная сеть генетических лабораторий. Приходи, плати, узнавай. Но беда в том, что сделать полное исследование генома для любого желающего пока еще технически невозможно. Речь идет лишь о выявлении маркеров конкретных заболеваний.

А сейчас краткое содержание предыдущих серий – главные открытия генетики конца XX – начала XXI веков.

В 1972 году получили первую трансгенную бактерию, и гораздо важнее самого микроба стала разработка техники генной инженерии. До середины 90-х постепенно совершенствовалась методика расшифровки отдельных генов. Эпохальный рывок начался в 1997 году. Стартовала настоящая гонка (в англоязычной литературе ее без кавычек назвали Race) за Нобелевской премией, обещанной тому, кто полностью расшифрует геном человека.

За ходом яростного состязания между американцами и англичанами следил весь мир вплоть до 2001 года. Именно с того этапа и поныне широкой публике регулярно сообщают о выявлении очередного гена, ответственного за общеизвестную болезнь, прежде не считавшуюся генно-обусловленной. Из примечательных открытий никак не забывается "ген веры в Бога", автор идеи – Dean Hamer, “God Gene: How Faith Is Hard-wired Into Our Genes”, 2004. Книга написана известным генетиком на полном серьезе. На очереди поиски гена долгожительства.

Но параллельно развивался другой сюжет, причем со времен куда как более далеких. Это поиски причин болезней. Карла Линнея мы знаем как великого создателя классификации растений и животных, которой пользуемся до сих пор; менее известно, что он разработал и первую классификацию болезней.

Она включала в себя 11 классов, по симптоматическому признаку: боли, нарушения движения, душевные расстройства (в том числе бешенство) и т.д. Первая Международная классификация была принята в 1850 году, она содержала 140 болезней. Заметим, что медицины это мало касалось – ученые труды и лекарские тщания тогда пересекались очень редко.

Но после Пастера, Коха и Мечникова для каждой болезни начали искать своего микроба. С 1993 года действует 10-я Международная классификация (ICD), обязательная, между прочим, и на территории России. В ней есть 12 тысяч позиций. К 2015 году готовится 11-я МКБ, и надо думать, что число болезней не сократится.

Вот и сошлись две сюжетные линии, вопреки законам жанра. Генетики предлагают на каждую болезнь по обнаруженному ими гену, но они сами и расшифровали перед этим человеческий геном полностью. Тот, в котором этих генов 30 с небольшим тысяч. А где еще взять гены для цвета глаз, ферментов печени и музыкальных талантов?

В упомянутой статье, из “New York Times”от 6 мая, о нынешней ситуации написано так.

Первыми обрадовались идее "каждой болезни – по гену" психиатры, но они же и первыми расстроились от неудачи. Их беда в том, что для большинства общеизвестных душевных расстройств – шизофрении как самой показательной – не найдено никакого материального субстрата. Ни анатомических деформаций, ни отклонений в физиологии мозга при всех современных видах обследования. Оставалось уповать на "ген шизофрении", но – не получилось.

Генетики сейчас на подъеме. "Наше положение уникально за всю историю медицины. Мы можем определить любую болезнь точно, безоговорочно и недвусмысленно". И действительно, уже в разгаре большая работа по составлению генетической карты болезней (сложно перевести их "Diseasome", похоже, что название придумано в рифму с "Genome"). И эта карта, в перспективе, претендует на место действующей ныне классификации. Затруднение по части нехватки генов пока что преодолевается с помощью рабочей гипотезы, на грани допущения. Вполне точно установлено, что несколько разных болезней связаны с дефектом одного и того же гена. Так, оказались "повязаны" диабет и рак предстательной железы.

Хотя, при этом и к огорчению гематологов, гемофилия теперь представлена двумя ее формами, дефектами двух разных генов. Допущение состоит в том, что несколько разных генов, каждый по отдельности, могут находиться в активном или выключенном состоянии. Число комбинаций "вкл" и "выкл" даже для десятка генов может оказаться вполне математически достаточным для запуска механизма той или иной болезни. Такого рода допущения вполне узаконены в научной методологии, так что работа продолжается. Статья завершается неожиданными словами руководителя проекта, A. J. Butte, профессора Стэнфордского университета: "А теперь попробуем себе представить, как над нами будут смеяться даже не через 100 или 50 лет, а уже через двадцать!"

А мы в России попробуем себе представить, что будет, когда и у нас анализы ДНК станут общедоступными. Опыт заимствования у нас имеется. В начале 90-х "компьютерную диагностику по Фоллю и Риодораку" признали несостоятельной во всех уважающих себя странах, а с 1992 года во крупным городам России начали открываться центры (как правило, из одной-двух комнат) этой самой "компьютерной диагностики".

А еще у нас богатый опыт по творческому развитию чужого наследия. С 2000 года новая, усовершенствованная модель исследования свелась к надеванию наушников. Через пару минут из принтера выползала смешная картинка-схемка, с таинственными значками, и сеанс заканчивался назойливым всучиванием какой-то дряни, единственного в мире уникального средства от всех болезней (и единственного в шкафчике этого центра).

Мы можем гордиться не только импортными, но собственными разработками. Слово "Гемокод" завораживающе созвучно с чем-то генетическим. У вас берут капельку крови на анализ, пробирку через заднюю дверь выносят на помойку, а вам вручают список продуктов – допустимых или, наоборот, смертельно для вас опасных. Список один для всех клиентов.

В преддверии массовых генетических исследований, можно предположить, чем оно обернется на родных просторах. У нас особая чувствительность к любой "раскрутке", слабость ко всему заграничному и боязнь отстать от моды. Дело ведь не просто в обогащении жуликов. Лживые результаты в этой области приведут к паническим настроениям – в лучшем случае, или к запущенным болезням – в худшем.

Еще одна наша особенность. Из двух вечных русских вопросов на второй мы ищем ответ неохотно, но всегда рады озаботится решением первого — "кто виноват?". Отныне дурной образ жизни и неправильное лечение можно не принимать во внимание. Причину бед усмотрим в генетической обреченности, так проще. Сумел же кто-то нам имплантировать в мозги веру в гороскопы и астрологические прогнозы! А уж модной генетике, тем более с иностранной наклейкой, поверим охотнее вдвойне. Катастрофа на нас, конечно, не надвигается, но сколько же можно оставаться в дураках?

Доступность высокотехнологичного обследования, прозрачная ясность результата пагубны не только для пациента. Нынешнее врачебное сообщество уже не раз бывало развращено этой самой "легкостью".

Замечательная техника – УЗИ – намного превосходит по своим возможностям клиническое мышление среднего врача. Но аппарат не разговаривает с пациентом, он бездумно фиксирует картинку на экране, и случайная находка сопутствующей патологии вмиг освобождает доктора от необходимости думать. Зачем? Просто начинаем лечить не от того что нужно. Мало нам врачебных ошибок на сегодня?

Еще одно сословие подвергнется гипнотическому воздействию новой аппаратуры. "Диссертабельность" по образцу "Генетические маркеры насморка дошкольников Энской губернии" нетрудно предугадать. А ведь уже проходили! Иммунный дефицит в свое время нашли при всех, абсолютно при всех болезнях по числу защищенных диссертаций. Практическая польза от лавины тех наукообразных трудов сказалась лишь на карьерах аспирантов.

И последний повод для настороженности. Вот уже второе поколение руководителей нашего здравоохранения представлено не медиками, а бухгалтерами. Не пытаясь рассуждать на высокие темы, отметим одно, точнее — одну профессиональную черту финансистов: они умеют работать с цифрами и только с ними. Их никогда не интересует, что за строкой сметы стоит, и никогда еще их не волновала достоверность этих цифр.

Остается последняя надежда – на ведущие научные кадры страны. Будем надеяться, что наши ученые займут активную и ответственную позицию, когда к нам хлынет в огромных количествах шикарная заграничная техника. А что касается новых открытий в генетике, то следить за ними – право же интересно!

Георгий Абсалямов