Лихачев: Заявления Джемаля — заказ из-за океана?

О своем отношении к ситуации в Ингушетии и недавним заявлениям председателя Исламского комитета России Гейдара Джемаля по поводу "многочисленных репрессий в адрес активных последователей ислама" корреспонденту "Росбалт-Юга" рассказал представитель Ингушетии в Совете Федерации профессор Василий Лихачев. 

- На днях Гейдар Джемаль, председатель Исламского комитета России, высказался за установку свободных выборов глав регионов, в том числе в республиках с титульным мусульманским населением. Также он требует пересмотра множества уголовных дел, которые считают политическими, против мусульманских активистов. Требует снятия запрета на исламскую литературу и заявляет о "многочисленных репрессиях в адрес активных последователей ислама". Что Вы можете сказать по этому поводу?

— Я пока не буду говорить на тему выборов, назначения кавказских глав, и так далее. А по поводу заявления Джемаля в целом могу высказаться. Я очень удивлен подобным подходом господина Джемаля, который всегда отличался достаточно прагматичным и не скажу, что осторожным, но, по крайней мере, максимально объективным подходом к политическим процессам, которые происходят в мусульманской среде на территории России. Иначе как резкими и ультимативными его нынешние высказывания не назовешь. Они, с моей точки зрения, свидетельствуют о какой-то новой политической ситуации, на видение которой претендует этот человек, который претендует также и на роль лидера значительной части мусульманского сообщества России. Не могу также не сказать, что сегодня отношения светской власти и мусульманской общины строятся на уже проверенной истории и,  главное, на соответствующих действующему российскому законодательству и Конституции принципам. Опираясь на свой собственный опыт работы в Татарстане, где тоже значительное количество мусульман, и, тем более, являясь сегодня сенатором от Ингушетии, хочу сказать, что власть, в частности в лице президента Ингушетии Мурата Зязикова, предельно внимательно, предельно корректно, глубоко уважительно относится к национальным и религиозным чувствам населения при взаимодействии с ним.  Я вообще глубоко уверен в том, что опыт, который сегодня накопила маленькая Республика Ингушетия, – это уникальный российский опыт работы с религиозными людьми, с религиозными лидерами, на который могут обращать внимание различные политические структуры и религиозные сообщества за рубежом. Это опыт толерантный, легитимный и глубоко уважительный в своей основе.

Что касается кадровой политики: у меня создается впечатление, что наступает время для глубокого изучения тех принципов и практики кадровой политики, которые существовали в советское время. Были так называемые "национальные кадры", существовал резерв на занятие той или иной должности по каждому субъекту в советское время. Так что эта политика опиралась на глубоко справедливый принцип существования национальных кадров для выражения специфических интересов национальных этнических групп и государства в общем. Я вообще прихожу к выводу, что из этой практики все здравые, прагматичные, позитивные элементы надо взять. В частности, почему бы нам не рассмотреть вопрос о назначении представителей нетитульной нации в тех же национальных республиках?  Пусть это будут русские, татары, башкиры, украинцы. Мне кажется, что такой подход будет только укреплять интернациональное существо российской федеративной республики.

— Джемаль и лидер "Ингушского общенационального митинга" Магомед Хазбиев говорят о многочисленных репрессиях в адрес активных последователей ислама. Существуют ли они, по-вашему? Также сейчас раздаются многочисленные заявления о необходимости возвращения Руслана Аушева на пост главы Ингушетии. Чем это может быть вызвано, и как Вы это расцениваете?

— По поводу Аушева: процесс этот идет очень давно. Вне всякого сомнения, он инспирирован не только противниками команды Мурата Зязикова, но и теми силами, которых не устраивает российская национальная и региональная политика, которую проводят президент РФ Дмитрий Медведев и премьер-министр РФ Владимир Путин на Северном Кавказе. Никаких этнических конфликтов в Ингушетии сегодня не существует. То, что там есть, трудно назвать политической оппозицией. Проблема во многом обусловлена тем, что существует большой пласт экономических трудно решаемых, очень затянутых для решения вопросов. И сегодня, когда впервые за последние примерно 4 года Мурат Зязиков сориентировал внутреннюю политику Ингушетии на создание новых рабочих мест, на открытие новых объектов, заводов, на расширение сельхозугодий, на реконструкцию нефтяного хозяйства, проблемы, связанные с социальным напряжением, будут, конечно, уменьшаться. Я очень хорошо знаю, что есть определенные силы, которые финансируют эту кампанию по поводу возвращения Руслана Аушева. Не могу не сказать о том, что сейчас Мурат Зязиков ведет политику на воссоздание реального гражданского общества, и те силы, которые сегодня предъявляют какие-то требования, всегда имеют возможность встретиться с президентом, встретиться с премьер-министром, обратиться в парламент республики и решить вопросы, которые их волнуют, в диалоговом режиме. Это очень хороший пример и очень хорошие подходы.

— По-вашему, что могло заставить такую фигуру, как Гейдар Джемаль, выступить с подобного рода резкими заявлениями?

— Вы знаете, многие люди были очень удивлены этим заявлением. Он авторитетный, в интеллектуальном отношении развитый человек, пишущий статьи и книжки. Конечно, мы должны внимательно сейчас наблюдать за эволюцией этой ситуации, не связана ли такая позиция с каким-то заказом из-за океана. На прошлой неделе были новые слушания в Вашингтоне. Вашингтонский обком действует: пригласили людей, которые говорили от имени ингушского народа. Я каждый раз удивляюсь, когда кто-то говорит от имени целого народа. Такое ощущение, будто с помощью этой ситуации, в частности, экономического ее аспекта, кто-то хочет заработать в очередной раз политический капитал. Мне кажется, многие даже не задумываются о том, что они самого Руслана Аушева подставляют подобного рода призывами и декларациями.

— И последний вопрос: что, по-вашему, сейчас необходимо для снятия социального напряжения вокруг и внутри Ингушетии?

— Мы об этом постоянно говорим. Движение есть, динамика существует. Но этого многие не хотят признавать. Всем кажется, что любой человек стремится к власти исключительно ради собственной выгоды, отсутствуют какие-то объективные оценки. А в Ингушетии есть динамика в борьбе с преступностью, динамика в области промышленности и сельского хозяйства. Посмотрите, какие достижения в областях туризма, молодежной политики, национальной культуры! Я даже удивляюсь позиции тех ингушей, которые заявляют, что ничего хорошего нет. Ведь и так много проблем на этой земле, почему бы не видеть положительных сторон? Многие представители европейских правозащитных организаций, которые недавно были в Ингушетии, отмечают позитивные достижения Мурата Зязикова. Я очень хорошо знаю эту тему. Опыт в области спорта, физкультуры, развития молодежи уже получил не только общероссийское признание, но и зарубежное. Ингушским артистам уже доверяют представлять Российскую Федерацию на международных конкурсах. Ну как этому не радоваться? И еще один более серьезный, стратегический аспект: я думаю, в ближайшее время будет специальное заседание Совбеза РФ, на котором рассмотрят общую ситуацию в Ингушетии, для того, чтобы посмотреть, какие там происходят процессы и как надо помочь. Помимо этого мы ставим вопрос о подготовке специальной программы социально-экономического развития ингушской республики с учетом тех сложностей, гуманитарных и экономических, которыми она живет уже второе десятилетие. 

Беседовала Айсет Хавбиева