Вопросы после признания

Громким политическим итогом военного конфликта на Кавказе стало признание российским президентом Дмитрием Медведевым независимости двух маленьких республик — Абхазии и Южной Осетии. До 8 августа, несмотря на натянутые отношения с Грузией, Россия прямо или косвенно признавала ее территориальную целостность. Но после того, как Грузия решила силой вернуть Южную Осетию под свой контроль, все маски были сброшены. Теперь, после решения Москвы о признании, можно строить предположения о том, чем для России и всего мира может обернуться фактическое расчленение Грузии.

Фатальное обострение отношений между Россией и Грузией началось с "Революции роз". Тогда, в ноябре 2003 года, оппозиция во главе с харизматичным политиком Михаилом Саакашвили в результате уличных протестов добилась отмены результатов парламентских выборов, а уже в январе 2004 года Саакашвили сменил престарелого Эдуарда Шеварднадзе на посту президента Грузии.

Получивший образование в Колумбийском университете и трех европейских правовых академиях, амбициозный политик сразу взял курс на восстановление территориальной целостности Грузии — в тех границах, в которых она находилась к моменту распада СССР.

К тому времени три грузинских региона — Абхазия, Южная Осетия и Аджария — были фактически обособлеными территориями. И если Абхазия и Южная Осетия имели за плечами опыт успешных войн с Грузией за собственную независимость и категорически не собирались возвращаться в ее состав, то с Аджарией все было куда проще. Эта республика до прихода к власти Саакашвили была экономически независимой, а ее лидер Аслан Абашидзе игнорировал Тбилиси и приятельствовал с мэром Москвы Юрием Лужковым.

Уже в апреле 2004 года новый президент Грузии заявил, что "клан Абашидзе является бандой преступников, убийц и наркодилеров", ввел в республике прямое президентское правление и двинул к границам автономии войска. Тогда вооруженный конфликт был предотвращен путем переговоров Москвы и Тбилиси. Россия пообещала не препятствовать Саакашвили, а тот в свою очередь согласился не трогать Абашидзе, которого на самолете из Батуми вывез тогдашний секретарь Совбеза РФ Игорь Иванов.

Тогда кровь не пролилась, но отношения Москвы и Грузии покатились под откос. Президент Грузии на словах пытался наладить контакты с российским коллегой Владимиром Путиным, но ни разу это не привело к сколько-нибудь положительным результатам. При этом Москву все больше раздражали шаги Тбилиси по демонстративному сближению с США (требование скорейшего вывода российских военных баз и курс на вступление в НАТО). Грузинский лидер последовательно дразнил Москву и делал ставку на поддержку Вашингтона (в Тбилиси даже появился проспект названный именем Джорджа Буша).

При этом Саакашвили все эти годы не оставлял попыток вернуть под свой контроль Абхазию и Южную Осетию. В Абхазии грузинские правительственные войска, в нарушение ранее подписанных соглашений, заняли верхнюю часть Кодорского ущелья, а в Южной Осетии все эти годы продолжались перестрелки с участием грузинской полиции и спецназа и провокации в отношении российских миротворцев.

8 августа 2008 года закономерным следствием этой политики стал массированный обстрел Цхинвала, гибель мирного населения города и российских миротворцев. В результате Россия оказала поддержку Южной Осетии и военной силой заставила Грузию уйти из этого региона, а также взяла под свое военный контроль Абхазию. Следующим шагом стали два указа президента РФ Дмитрия Медведева о признании независимости Абхазии и Южной Осетии.

Еще накануне лидеры ведущих западных стран просили российского лидера не нарушать территориальную целостность Грузии и не прислушиваться к постановлениям российского парламента, призвавшего Медведева признать независимость Абхазии и Южной Осетии. Но Дмитрий Медведев решил проигнорировать голоса с Запада и поступил по-своему, подписав указы о признании Российской Федерацией независимости Южной Осетии и Абхазии.

В Тбилиси сразу назвали это решение "аннексией" своих территорий и заявили о том, что могут разорвать в знак протеста дипломатические отношения с Россией. Ожидаемая, резко критикующая Москву реакция пошла и со стороны лидеров западных стран. НАТО, Евросоюз и ОБСЕ также поддержали территориальную целостность Грузии и осудили действия России.

Судя по всему, государств признавших независимость Абхазии и Южной Осетии, будет не много. Вероятно, даже среди ближайших партнеров РФ по СНГ решение Москвы не найдет ощутимой поддержки. Пока положительной реакции Москва не дождалась даже от Белоруссии, связанной с РФ Союзным договором. Не определились со своей позицией Астана и другие среднеазиатские столицы.

"Нормальные государства не поступят так (не признают независимость Абхази и Южной Осетии). Государства-изгои типа Кубы, Венесуэлы, могут вполне", — сказал экс-председатель госсовета Азербайджана Вава Гулузаде, комментируя решение президента РФ. Понятно, что Азербайджан, который сам находится в ситуации неурегулированного конфликта в Нагорном Карабахе, вряд ли признает новые кавказские государства.

Не поддержит Россию и Китай, у которого уже много десятилетий остаются неурегулированными отношения с Тайванем и существует болезненная проблема Тибета.

Если говорить об экономических последствиях признания, то и здесь у России явно могут возникнуть определенные трудности. Фондовый рынок (индекс РТС) после заявления Дмитрия Медведева закрылся падением на 4,16%, а доллар поправился еще на 31 копейку. Тенденция вывода денег инвесторов с российского фондового рынка и желание избавиться от российской национальной валюты — налицо.

Кроме того, уже не так очевидны перспективы строительства газопровода "Северный поток" по дну Балтийского моря из России в Германию. Европейцы могут отказаться от этого проекта, который, по большому счету, более необходим России, чтобы избавиться от стран-транзитеров, которые нам традиционно не дружественны.

Если же страны Запада захотят наказать Россию всерьез, то пойдут на применение экономических санкций. Они могут быть самыми разнообразными, от отказа во въезде за границу российским чиновникам (как это было сделано в отношении белорусских госслужащих) до самой чувствительной меры — замораживания российских счетов в иностранных кредитных организациях (вплоть до мер в отношении средств Стабфонда).

Однако, скорее всего, до таких крутых мер дело не дойдет. Будут лишь свернуты все те проекты, которыми можно пожертвовать. Остальное останется неприкосновенным.

В целом же позиция России по признанию Абхазии и Южной Осетии ставит перед нашей страной множество новых вопросов. Как теперь мы будем относиться к независимости Косово? Какое будущее ждет другие непризнанные территории на постсоветском пространстве — Приднестровье, Нагорный Карабах? Сохранится ли мировой порядок, который худо-бедно поддерживал равновесие на планете посредством ООН? И если нет, то что придет ему на смену?

А весь мир сейчас стоит перед непростым выбором — как избежать глобальной конфронтации между Россией и Западом, как договориться о правилах игры, в том числе — в будущих региональных конфликтах? Все эти вопросы необходимо в ближайшее время решать дипломатам, и желательно — без громких публичных атак друг на друга. Ясно одно — после 26 августа мир изменился, но все последствия сегодняшних событий пока предсказать невозможно.

Сергей Ковальченко