"Обогащение комсомольских лидеров — миф"

В России и других постсоветских странах в среду вспоминают о созданном ровно 90 лет назад Комсомоле – молодежной организации, не имевшей себе равных в отечественной истории по числу членов и степени влияния на общественную жизнь в стране. О том, почему Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодежи (ВЛКСМ) прекратил свое существование с распадом СССР, есть ли потребность в создании в России аналогичной молодежной организации, о плюсах и минусах Комсомола "Росбалту" рассказал Виктор Мироненко, с 1986-го по 1990 год занимавший пост первого секретаря ЦК ВЛКСМ.

— Виктор Иванович, в связи с юбилеем ВЛКСМ вновь обсуждается вопрос: нужна ли России единая государственная молодежная организация? А как вы считаете?

— На этот вопрос очень трудно ответить. Точнее, на мой взгляд, в такой постановке на него невозможно ответить вообще. Комсомол возникал как революционная организация молодежи, которая таким образом выражала и свой протест против  несправедливости, и свою, может быть, в чём-то наивную, но искреннюю веру в возможность переустроить этот мир на принципиально иных, более справедливых, более разумных и гуманных основаниях. Уровнять, так сказать, шансы.

Перед ним, как и перед любой революционной организацией, стояла задача мобилизации молодых людей на достижение целей этой революции. Такая организация хороша и даже, наверное, необходима в условиях революции, войны или для каких-то чрезвычайных условий, когда требуется напряжение всех сил, мобилизация, одним словом. Эти свои изначальные качества и характеристики Комсомол сохранил до самого конца своей истории. Но революции рано или поздно заканчиваются.

В мои годы, когда я был первым секретарём ЦК ВЛКСМ, остро встал вопрос о том, почему цели, ради которых начиналась революция, каждый раз отодвигаются в будущее, а каждое новое поколение должно жертвовать своим сегодня ради завтра, которое никак не наступало. Помните слова популярной в наше время комсомольской песни "Есть у революции начало. Нет у революции конца"? Моему поколению комсомольских работников досталась несколько иная, но тоже очень и очень сложная задача – превратить Комсомол в организацию иного типа, сориентированную на поддержку молодёжи, компенсацию дефицита необходимых условий жизненного старта. Мы перевели задачу в иную плоскость, в плоскость молодёжной государственной политики. Такая политика, политика развития, если хотите, конечно, нужна и современному российскому обществу, и государству.

А вот вопрос о том, нужна ли революционная массовая организация молодежи — это вопрос о том, появятся ли в России гражданское общество и правовое государство, приостановится ли стремительная имущественная дифференциация общества, будет ли работать "социальный лифт", то есть будут ли у молодых людей реальные возможности для жизненного старта. Если нет, то всё начнётся снова. Снова появится организация молодых революционеров. Как она будет называться — вопрос  второй, но если она будет востребована — в истории Комсомола такой опыт имеется.

Поэтому, на мой взгляд, 29 октября — это, конечно, воспоминание о молодости, о славных делах и замыслах, но это ещё дата-напоминание о том, что порочный круг благоденствия одних за счёт лишения жизненных перспектив других, которых значительно больше, нам нужно разорвать.   

— Общаетесь ли вы сегодня со своими бывшими коллегами по работе в структуре ВЛКСМ? Если да, то как вы и ваши товарищи сегодня оцениваете полученный во время работы в ВЛКСМ опыт?

— Конечно, общаюсь, хотя круг этого общения сузился. Жизненные пути ведут из общей и одинаково дорогой для всех нас молодости в разных направлениях. Но встречи, если они случаются, неизменно радостны и теплы. О коллегах мне трудно говорить, но, наблюдая за собой, я могу сказать, что работа в Комсомоле дала самодисциплину, организационные навыки, способность соотносить свои действия с мнением  других людей.

— Ваш преемник на посту первого секретаря ЦК ВЛКСМ Владимир Зюкин ушел из Комсомола в 1991 году в бизнес. Из среды комсомольских деятелей конца 1980-х вышли многие видные бизнесмены и политики как в России, так и в других постсоветских странах. Как вы считаете, соответствует ли действительности часто сегодня звучащее утверждение о том, что Комсомол стал "школой кадров" для российского бизнеса в конце 1980-х?

— Ну, на самом деле не так уж много комсомольских работников в современной российской политике, по крайней мере, "наверху". И, на мой взгляд, это плохо. Например, в Украине, или, как это ни покажется кому-то странным, в Прибалтике в "большой политике" и государственном управлении их заметно больше. Может быть, поэтому политическая жизнь там, как бы это мягче сказать, пооживлённее.

Что касается того, что называют сейчас одним словом "бизнес", — то здесь следовало бы уточнить понятия. Как вам известно, английское слово "business" изначально означает активную деятельность в самых разных направлениях. В этом смысле отмеченное вами утверждение, наверное, справедливо. Если же речь идёт о насаждаемом теми, кого Солженицын остроумно назвал "скоробогатыми", представлении о том, что комсомольские работники чуть ли не все поголовно обогатились, и приплетают сюда то, о чём не имеют никакого понятия (систему научно-технического творчества молодежи, молодёжные центры и т.п.), — то это миф. Но Комсомол был такой организацией (напомню – 42 млн членов или 86% всей советской молодёжи того времени), что какое бы утверждение вы ни сделали относительно его связи с той или другой социальной группой, сегодня оно будет правильным.

— Какие структуры, функционировавшие в рамках комсомольской организации (например, Высшую школу) вы считали бы разумным воссоздать и адаптировать к современным нуждам? 

— Воссоздать следовало бы пионерские лагеря, молодёжные туристические и спортивные центры, огромную материальную базу Комсомола, которая всё-таки работала на молодёжь и которую, простите, под шумок, как, например, комплекс зданий ЦК ВЛКСМ на Маросейке, шустрые "демократы" ельцинского разлива "прихватизировали".

На базе Высшей комсомольской школы сегодня работает прекрасное высшее учебное заведение Московская гуманитарно-социальная академия. Издательство "Молодая гвардия" продолжает выпускать очень хорошую, на мой взгляд, литературу. Выходят "Московский комсомолец" и "Комсомольская правда", кстати, очень "адаптированные к современным условиям". Иногда мне кажется, что даже слишком. Но это дело вкуса. Я, наверное, старею.     

— В чем, на ваш взгляд, заключалась главная причина того, что ВЛКСМ прекратил свое существование в 1991 году?

— Я уже говорил о главной причине. Комсомол всё же был организацией революционной. Революция закончилась, я надеюсь (хотя, глядя на нашу сегодняшнюю действительность, иногда сомневаюсь в этом), и Комсомол должен был совершить некую эволюцию, демобилизоваться в одном смысле и сконцентрировать свой потенциал на новой задаче, которую мы общими усилиями на предпоследнем XXI съезде Комсомола кратко сформулировали в программе "Участие. Развитие. Мир".

Во-вторых, разрушение Советского Союза, что было, на мой взгляд, огромной ошибкой, отчасти предопределило судьбу Комсомола. Часто критикуют моих преемников, например, упоминавшегося вами Владимира Зюкина и его соратников, за то, что они "распустили" Комсомол и разделили его имущество, уж не знаю, насколько справедливо, между Союзами молодёжи республик. Но давайте зададим себе вопрос о том, что бы было с этим имуществом после начала "прихватизации" в России? Она, правда, была и в других бывших республиках не лучше, но, по крайней мере, так было справедливее по отношению к Союзам молодёжи, из которых наш ВЛКСМ состоял.   

— Согласны ли вы с утверждением спикера Законодательного собрания Санкт-Петербурга, заявившего в связи с нынешним юбилеем, что, в отличие от КПСС, ВЛКСМ формально до сих пор не считается распущенным?

— Я не юрист. Мне трудно разобраться в правовых тонкостях этого процесса. Насколько я знаю, у Комсомола в России есть правопреемник – Российский союз молодёжи. О нём, правда, я давно ничего не слышал.

— Какие главные минусы и плюсы были у комсомольской организации?

— Вы знаете, я думаю, что не мне отвечать на этот вопрос. Мне трудно быть объективным. С ним у меня слишком много связано — и в основном хорошего. Я сам причастен и к хорошему, и к плохому в нём. С научной точки зрения, что мог, я сказал в моём исследовании по истории Комсомола в 1985–1991 гг. Если кому-то это интересно, можно прочитать.

— В чем причина того, что каждая следующая юбилейная для Комсомола дата в современной России отмечается более массово и торжественно, чем предыдущая, на все более и более высоком уровне?

— Это очень сложный вопрос. Я не могу на него ответить кратко. Слишком много самых разных обстоятельств нужно принять во внимание. Но я хочу лишь сказать спасибо тем, кто помнит и организует такие встречи и в Москве, и по всей нашей стране. И, конечно, пользуясь случаем, поздравить всех, кому дорога эта дата и дороги годы, проведенные в Комсомоле, с его 90-летием.

Беседовал Иван Преображенский