Извращенцы против сексуального насилия

Борьба с сексуальным насилием в семье – положительное явление, хотя имеет и обратную сторону. Некоторые «защитники детства» сеют психологию ненависти и тотального недоверия к взрослым вообще, ратуя за приоритет общества над личностью в деле воспитания ребенка.

По данным МВД РФ, в 2007 году, по сравнению с 2000 годом, количество  действий сексуального характера по отношению к лицам, не достигшим 16 лет, возросло в 30,8 раза, а число фактов вовлечения несовершеннолетних в занятия проституцией увеличилось в 11,8 раза.

В целом же в 2007 году жертвами насилия стали более 161,5 тыс. детей, из которых 2,5 тыс. погибли. Понятно, что такой фон придает борьбе за увеличение рождаемости  несколько странный характер. Если государство хочет воодушевить своих граждан заводить больше детей, то оно должно бороться за создание безопасной и доброжелательной для детей обстановки в обществе.

Так что представляется вполне логичным, что Общественная палата 13 ноября направила президенту Дмитрию Медведеву обращение от имени восьми российских общественных организаций по защите детей от насилия, в котором призывается усилить уголовную ответственность за преступления против несовершеннолетних.  

"Надо максимально быстро создать эффективную законодательную базу и реально действующие механизмы противодействия насилию над несовершеннолетними, - цитирует документ ИТАР-ТАСС. - Серьезными шагами в этом направлении должны стать усиление уголовной ответственности за преступления против несовершеннолетних, профилактика подобных преступлений, обеспечение контроля за лицами, совершившими такие преступления и освобожденными из мест лишения свободы". Кроме того, правозащитники предлагают обеспечить условия для "полноценной реабилитации детей-жертв преступлений".

Среди прочего документ уделяет много внимания и проблемам насилия в семье. И вот в этом месте начинается, как это ни удивительно, принципиальный общественный разлом. Попробуем разобраться, почему.   

В современном западном обществе ребенок в куда большей степени в юридическом смысле обособлен от семьи, чем в российском. Согласно практике западных стран, родители могут быть достаточно жестко и быстро наказаны за неправильное обращение с ребенком. Например, если на ребенке будут обнаружены синяки и соседи заявят, что его отец или мать занимаются рукоприкладством, ребенка незамедлительно заберут и отправят в интернат, а родители могут лишиться прав на него. Родители могут быть жестко наказаны и в том случае, если обнаружится, что они оставили ребенка одного. Причем речь идет не только о 5-6-летних детях, но и даже о десятилетних – в некоторых странах.

Более того, существуют даже специальные программы, когда социальные работники звонят в семьи и, если телефон снял ребенок, задают ему провокационные вопросы, пытаясь подловить, не один ли он дома. Да и вообще даже маленький ребенок может пожаловаться взрослым – в детском саду, школе, на улице - на родителей, и это будет принято вполне всерьез и может стать основой детального разбирательства.

Такая практика бесспорно идет вразрез с российской традицией, согласно которой ребенок - неотъемлемая собственность родителей, и им виднее, как с ним обращаться, какими методами воспитывать и когда и где оставлять одного.

В ряде российских традиционалистских структур, в первую очередь, близких к Православной церкви, полагают, что попытки выделить ребенка из семьи и наделить его собственными правами, в том числе - заявлять в милицию на родителей, - это очередной шаг по разваливанию семьи, противопоставлению поколений.

Такая позиция очень ярко отражена, например, на сайте «Интернет против телевизора», где в одной из статей, направленных на раскрытие истинной сути ювенальной юстиции (речь идет о создании специальной отрасли правосудия, в том числе и судах, которые будут заниматься исключительно проблемами детей – за это ратует большинство представителей организаций по борьбе с насилием), говорится о том, что по сути речь идет о подрыве детско-родительских отношений и семьи как ячейки общества.

«Для чего же на самом деле в мире внедряется ювенальная юстиция? Для чего последовательно выстраивается юридически защищенная система растления несовершеннолетних, потакания их буйству и агрессивности? Зачем между ними и здравомыслящими взрослыми воздвигается стена отчуждения и неприязни?
Мы уже не раз писали, что подогревание конфликта отцов и детей - одна из приоритетных задач глобалистского проекта, так как для насаждения "новых", так называемых постхристианских (а на самом деле, сатанинских) ценностей необходимо перекрыть каналы передачи культурных традиций. А важнейший из этих каналов - канал семейного воспитания. Если дети перестают доверять родителям, перестают их слушаться, они становятся легкой добычей совсем других "воспитателей".

В качестве примера приводится случай из жизни простых американцев российского происхождения, столкнувшихся по неопытности с ювенальной юстицией: «Соединенные Штаты Америки. В семье русских эмигрантов обычный бытовой конфликт. Подрастающая дочь требует купить ей очередную модную обновку, а у родителей денежные затруднения. Они пытаются объяснить, что у них большие долги по кредитам.

Она не желает слушать, приводит в пример богатых одноклассниц, кричит, наседает на мать, оскорбляет ее... Та хватается за сердце, и отец, испугавшись за жену, берет дочь за руку и выволакивает за дверь.

Вот, собственно говоря, и все. Наш непросвещенный родитель вряд ли ограничился бы столь невинной мерой воздействия. Но американский - пуганый - папа даже мысли не допускал о том, чтобы врезать своей распоясавшейся дщери. Однако она все равно посчитала себя оскорбленной и ринулась за поддержкой к соседям. Вскоре они явились в качестве понятых с полицией, на запястьях "отца-насильника" замкнулись наручники, и его препроводили в участок. Матери, задыхающейся от приступа стенокардии, никто и не подумал вызвать "скорую помощь".

Правда, в последний момент дочь поступила не так, как ее учили в американской школе. Воспитанная в русской семье, она не сумела полностью “выдавить из себя раба”, и когда дело дошло до подписания протокола, отказалась его подписывать. Поэтому отца в тюрьму не посадили и родительских прав не лишили, а после ночи, проведенной в участке, взыскали штраф и сделали строгое предупреждение. Смотри, мол, папаша, в следующий раз так легко не отвертишься».

Вообще аргументы, приводимые защитниками традиционных ценностей, особо не впечатляют. На фоне пугающих цифр, характеризующих насилие в российских семьях, на фоне сотен детей, убитых родителями «по пьяной лавочке», ювенальная юстиция решительно не выглядит сатанинским порождением. Однако, как говорит один телекомментатор-государственник…

Так вот «однако» действительно есть. Дело в том, что некоторые признанные американские авторитеты - специалисты по проблемам насилия над детьми - являются авторами трудов такого сорта, что поверить в их психологическую адекватность не представляется возможным. А это ставит под вопрос и всю систему «борьбы с насилием  в семьях», адептами которой они являются. Или, во всяком случае, заставляет относиться к этой системе с большой осторожностью.

В частности, мы говорим о таком авторитетном именитом американском специалисте как Ллойд де Моз – основатель нового направления – психоистории, автор нескольких нашумевших книг. Но главное - автор бесчисленных работ о насилии над детьми, которые, кстати, изучают студенты западных вузов. Читая эти работы, понимаешь, что взгляд профессора на мир носит весьма специфический характер. С его точки зрения, мир делится на взрослых – угнетателей, садистов, насильников - и их жертв – детей. Причем если следовать взгляду автора, то хороших взрослых практически нет, все они садисты и звери, насилующие, избивающие и мучающие детей, как чужих, так и своих собственных.

Интересно, что де Моз, ничтоже сумняшеся, выдвигает обвинения целым цивилизациям и культурам, откинув обычную западную политкорректность. Процитируем одну из страниц  его работы «История детства как история насилия над детьми».

«Детство в Китае: исторически процветало такое же институализированное сексуальное насилие над детьми как и в Индии, включая сексуальное использование мальчиков, сожительство с детьми, кастрацию мальчиков для использования в качестве евнухов, широкое распространение детской проституции, регулярное сексуальное использование детей слуг и рабов, браки маленьких невест с определенным числом братьев. Насилование маленьких девочек было настолько распространено, что западные врачи находили, что лишь немногие девочки оставались девственными до  возраста полового созревания. Даже широко известная практика бинтования ног (у маленьких девочек) имела своим предназначением сексуальные цели. Девочка годами переносила мучительные боли, связанные с изменением формы костей пальцев, только для того, чтобы мужчина мог использовать ее большой палец на ноге как фетишистское замещение пениса.

Детство в современной Японии – хотя и являющейся более вестернизированной, чем другие восточные нации, – до сих пор включает традицию мастурбации матерями детей, «чтобы они заснули». Родители обычно вступают в сексуальные отношения друг с другом  на виду у детей, которые тоже лежат с ними в постели; дети спят в обнимку с родителями вплоть до 10 и даже пятнадцати лет. Одно недавнее японское исследование показало, что более 20% дочерей спят с отцами в постели даже в возрасте старше 16 лет. Недавние опросы показывают, что процент сексуального насилия в Японии даже выше, чем в Америке. «Горячая линия» для жертв сексуального насилия в Японии регистрирует инцестуальные отношения  мать-сын в трети всех случаев обращения за помощью; матери говорят сыновьям: «Плохо делать это одному, твой IQ станет ниже. Я помогу тебе» или «Ты не можешь учиться, если у тебя нет секса. Ты можешь использовать мое тело», или «Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы с девушками. Лучше занимайся сексом со мной».

Сексуальное использование детей на Ближнем Востоке так же широко распространено, как и на Дальнем Востоке. Все институализированные формы педофилии, которые имели место на Дальнем Востоке, встречаются и на Ближнем Востоке. Список включает детские браки, внебрачное сожительство с детьми, храмовую проституцию с использованием и девочек, и мальчиков, браки между родителями и детьми (зороастризм), между братьями и сестрами (Египет), сексуальное рабство, ритуальную педерастию и детскую проституцию. Мастурбация маленьких мальчиков считалась обязательной, чтобы увеличить размер пениса, старшие братья и сестры играли гениталями маленьких мальчиков часами.

Обоюдная мастурбация, фелляция, анальный секс также были широко распространены среди детей, обычно старшие мальчики использовали младших как секс-объекты. Совместные омовения в банях обнаженными имели выраженный эротический подтекст (хамам). Это были места гомосексуальных актов, как мужчин, так и женщин, причем мальчики, как правило, были при своих матерях и сестрах вплоть до полового созревания. Девочки использовались в рамках инцеста еще чаще, чем мальчики. Один опрос показывает, что 80% женщин Ближнего Востока были вовлечены в фелляцию в возрасте от 3 до 6 лет - братьями, кузенами, дядьями, учителями. Девочки редко жаловались, потому что какое бы ни последовало наказание, в конце концов, оно все равно оборачивалось против них самих.

Арабские женщины, конечно, знают, что их супруги педофилы, и предпочитают секс с детьми сексу со своими супругами. В качестве возмездия старшая женщина дома берет девочек, достигших шести лет, и бритвой отрезает им клитор, а иногда и половые губы. Это обычно кладет конец способности девочек испытывать сексуальное удовольствие».

Надо заметить, что в этом своем труде де Моз не коснулся издевательств над детьми в России, зато восполнил это в другой работе, кстати, кажется, единственной, переведенной на русский язык, – книге «Психоистория». Вот что пишет он там по поводу детства в России:

«Политические кошмары царской и сталинской России были точным воспроизведением кошмаров традиционного русского детства. Широко распространенные детоубийство, жестокие побои и другие формы физического насилия над детьми становились моделью психологического насилия со стороны Кремля, КГБ и ГУЛАГа. А черты, которые Натан Лейте называет традиционными для русского характера - страх независимости, перепады настроения, потребность во внешнем контроле - являются результатом длительного периода пеленания, эмоциональной заброшенности и холодности со стороны родителей. Как спеленутые дети плачут, когда их освобождают от бандажа, настолько непривычно такое состояние, - так же точно и взрослые, которые физически и эмоционально были спеленуты, как дети, требуют возврата тоталитарных оков прежней политической системы.

Традиции воспитания детей в России во многих отношениях сближают ее скорее с Индией и другими восточными странами, чем с Западом. Например, в девятнадцатом веке в России еще были широко распространены детоубийство и детские свадьбы. Мало того, что большинство девочек выходили замуж и имели сексуальный опыт до половой зрелости, отцы часто вступали в половые сношения с новобрачными сыновей.

Длительное тугое пеленание (состоящее в перевязывании ребенка в несколько слоев на протяжении всего первого года жизни) в России сошло на нет всего несколько десятилетий назад. В Западной Европе этот обычай прекратил существование уже в 18-19 веках. Русских детей туго связывали и превращали в пропитанные экскрементами колбаски, чтобы они "не выцарапали себе глаза". А чтобы дети не плакали, им постоянно затыкали рты грязными тряпками, часто так далеко пропихивая их в горло, что ребенок задыхался».

Что можно сказать об ученом, который видит жизнь сквозь такую специфическую призму? И решительно не замечает, что все же дети в семье, в первую очередь, - объект любви, заботы, внимания… Наверное, он и в матери, держащей маленького сына за руку, или отце, посадившем маленькую дочку на плечи, увидел бы какой-нибудь инцестуальный подтекст. А ведь Ллойд де Моз - не какая-то пария психологической науки. Его сочинения, в частности  статью о сексуальном насилии над детьми, цитированную выше, раздают в качестве просветительских текстов.

Здравую оценку трудов Ллойда де Моза можно найти в англоязычном Интернете, где вменяемые рецензенты его работ пишут, что пером автора водит не научное вдохновение и уж тем более не объективные данные исследований, а собственные психологические травмы, которые именитый психолог изживает подобным образом.

К чему это мы? А к тому, что некоторые «защитники детства» вроде Ллойда де Моза сеют психологию ненависти и тотального недоверия к взрослым вообще. Каждый взрослый, согласно их видению, прежде всего, потенциальный насильник, садист и мучитель. Семья – источник насилия и мучительства, дети - жертвы семьи, которых должно защитить общество.

Западное общество выработало иммунитет к крайним точкам зрения. Благодаря этому, эксперты и борцы вроде Ллойда де Моза не могут нанести особого урона сложившимся устоям. А в России зачастую те или иные западные идеи распространяются, подобно чуме, оборачиваясь вместо гуманизации новой порцией жестокости и бездушия.

Разумеется, нам не надо изобретать велосипед, а надо заимствовать в других странах, как на Западе, так и на Востоке, эффективные социальные практики. Но при этом надо помнить об известной русской склонности доводить все до абсурда и не выплескивать вместе с грязной водой и самого ребенка. А то, начав борьбу с насилием в семье, мы нечаянно угробим и саму семью, пополнив детские дома новыми порциями сирот.

Татьяна  Чеснокова