В поисках Мордора

Трилогия Толкиена "Властелин колец" не только породила увлечение эльфами и гоблинами, но и усугубила склонность людей делить мир на царство добра и царство зла, условно говоря – на Лориен и Мордор. Причем, если утопичность идеи найти Лориен прекрасно всем понятна, то поиски Мордора привлекают все новых деятелей.

Российские и европейские СМИ уже давно переключились с террористической атаки в Мумбаи на другие горячие темы. Иное дело – австралийцы. Для них проблемы терроризма в Южной и Юго-Восточной Азии конвертируются в вопросы ежедневной безопасности. Под боком – огромная мусульманская Индонезия, население которой превышает население Австралии в десять с лишним раз (220 млн человек – четвертая по численности населения страна мира).

Индонезия долгое время была самым популярным туристическим направлением для австралийцев, однако в последние годы исламисты осуществили в этой стране череду террористических атак против европейцев. Это вывело тему терроризма на первые полосы австралийских газет и журналов. Теперь Австралия наблюдает за ее развитием с неослабевающим, нервным вниманием, остро воспринимая происходящее не только в Юго-Восточной, но и в Южной Азии.

Редактор отдела международной политики газеты The Australian Грег Шеридан опубликовал большую серию материалов, посвященных террористической атаке в Мумбаи и осмыслению ситуации в регионе в целом. За терактами, по его мнению, однозначно стоит Пакистан. Шеридан допускает, что террористов направляло не правительство страны (по его выражению – "правительство импотентов"), но он не сомневается в причастности пакистанских военных и разведки ISI. Журналист уверен, что Пакистан – крупнейший спонсор терроризма, опережающий даже Иран. Он сокрушается, что в 1998 году Мадлен Олбрайт отказалась внести Пакистан в список  государств, поддерживающих терроризм, опасаясь, что после этого США утратят всякое влияние на Исламабад.

Обращаясь к истории разделения британской Индии на две страны – Индию и Пакистан, Шеридан напоминает, что отдельные территории могли выбрать, присоединяться им к мусульманскому или же к индуистскому государству. Махараджа Кашмира был индусом. В его штате проживали в основном мусульмане, но он выбрал Индию. Пакистан после этого отвоевал себе часть кашмирской территории, и все это стало причиной полувековой напряженности между странами.

Пакистанские военные, с точки зрения журналиста, видят единственное решение проблемы – включить Кашмир в Пакистан, посадить там мусульманское правительство и установить в штате "правильные порядки". По его мнению, пакистанские разведслужбы сами создали  террористическую организацию "Лашкар эт-Тайба", ответственную за теракт в Мумбаи. И хотя сейчас организация официально запрещена  в Пакистане, Шеридан уверен, что де-факто она контролируется и направляется  пакистанскими военными.

Шеридан рисует два контрастирующих мира. С одной стороны – изумительная Индия, демократия с процветающей экономикой, друг Запада, страна множества культур и религий. С другой стороны – омерзительный Пакистан. Страна разваливается на части, а ее экономика практически не работает. Чиновники коррумпированы, а военные тайно поддерживают терроризм и даже выступают создателями террористических сетей. Стремясь нарисовать Пакистан как можно более ужасным, Шеридан отмечает, что и "Аль-Каида" сегодня рекрутирует не столько арабов, сколько пакистанцев и афганцев.

Разумеется, трагедия в Мумбаи не может не вызывать искреннего сочувствия к пострадавшим. Успехи Индии, пытающейся следовать демократической традиции и развивать высокотехнологическую промышленность в условиях, когда сотни миллионов граждан живут в нищете, вызывают восхищение. Однако, в целом, серия статей Шеридана производит впечатление поисков очередного "Мордора". Когда-то в роли Мордора для Запада выступал СССР. Позже была "ось зла", включающая Ирак, Иран и Северную Корею.

Интересно, что идеологи, наклеивающие ярлык "Мордор" на ту или иную страну, никогда не пытаются понять логику ее жителей, ее устои, мораль, ценности, стремления, смысл жизни, в конце концов. Достаточно наклеить ярлык, и враг перестает существовать как полноценный субъект со своими понятиями о жизни. Прямо как в сказке Толкиена – он просто начинает олицетворять зло, существующее исключительно потому, что должно же существовать зло!  

Если рассуждать шире, в мире продолжается борьба за то, кто будет устанавливать правила, по которым определят "плохих" и "хороших". Ведь изобразить террористов в виде героев, жертвующих своей жизнью ради справедливого и честного мира, в котором будет покончено с остатками колониализма и низкопоклонства перед Западом – не такая уж трудная задача. Представить себе школьные учебники, где ежегодный гей-фестиваль в Сиднее с полумиллионом участников будет описан как парафраз Содома и Гоморры, тоже несложно.

Можно лишь сожалеть, что никто из идеологов радикального ислама не нарисовал картину справедливого мироустройства по исламским меркам. Или, возможно, такая картина пока что не дошла до широкой общественности. На память приходит разве что скандальная "Мечеть парижской богоматери", где панисламский мир нарисован чем-то средним между СССР времен позднего Сталина и Францией времен фашистской оккупации.

По-видимому, и латиноамериканские страны могли бы предложить свое, альтернативное видение справедливого мира. А уж Китай, вооруженный формулой Дэн Сяопина "копить силы и ждать своего часа", надо думать, уже такую картину имеет, только не торопится показывать.

Возможно, открытое обсуждение разных моделей справедливого мира, которое будет касаться не только границ, вооружений, торговли,  но также моральных ценностей и исторических оценок, уже не за горами. Неприятная правда жизни заключается в том, что европейская модель оказывается подходящей не для всех. Некоторым народам она дает прекрасные возможности для развития и улучшения жизни, но другие в нее не вписываются, а ассимилироваться не хотят.  

Западная идея мультикультурности остается поверхностной. Допуская внешние отличия, она требует внутреннего следования западным моральным ценностям и установкам. Разумеется, Запад выиграл право устанавливать правила не только потому, что в какой-то момент оказался сильнее других, но и потому что предложил достаточно стройную и внятную систему ценностей. Но вряд ли она будет вечной.

Татьяна Чеснокова