"Процесс над Будановым был символом"
Условно-досрочное освобождение экс-полковника Юрия Буданова, обвинявшегося в похищении и убийстве чеченской школьницы Эльзы Кунгаевой, вызвало много споров об этической обоснованности такого решения суда и протестов в обществе. Мнением о подоплеке громкого процесса с корреспондентом "Росбалта" поделился известный политический обозреватель Орхан Джемаль.
— Орхан Гейдарович, как вы оцениваете условно-досрочное освобождение Юрия Буданова с юридической и моральной точек зрения?
— У этого факта есть некая двоякая оценка. С одной стороны, существует юридический аспект: Буданов был осужден на конкретный срок конкретным судом. В общем-то, если будем честны, власть приложила определенные усилия для того, чтобы это было так, а не иначе. И, как всякий человек, справедливо и законно осужденный, он имел право на УДО. И он его реализовал. А почему, собственно, ему не иметь права на условно-досрочное освобождение? Человек хорошо себя вел в заключении. Возможно, ему не слишком сложно было хорошо себя вести, потому что кто-то ему сочувствовал. Но в любом случае к нему нареканий нет. Режим он не нарушал, по каким-то твердо принятым в системе ГУФСИН параметрам твердо встал на путь исправления и вот воспользовался законным правом на УДО. Кстати, не с первого раза. Здесь не к чему придраться с юридической точки зрения.
— Как вы считаете, есть ли какая-то политическая составляющая в осуждении экс-полковника?
— Поскольку у нас, все-таки, закон не главенствует над политическими интересами, что, может быть, и слава Богу, тут есть некая политическая составляющая. И она называется "приобщение Чечни, возглавляемой Рамзаном Кадыровым". В любом, случае, если его трезво оценивать, то мы увидим, что он имеет свой курс и программу, которую он предлагает чеченцам, – может быть, не всегда словесно сформулированную. В ней несколько основных пунктов.
Во-первых, средства на восстановление республики. Он действительно смог привлечь средства, это правда. Он наполнил Чечню деньгами, он ввел какие-то рабочие места, он что-то постоянно пытается делать.
Вторая тема, которую он предложил чеченцам, и, в принципе, был поддержан, – это его личная, Рамзана Кадырова, монополия на насилие. Он честно сказал: "Вас будут бить только мои. Вас не будут бить посторонние, чужаки, плохо идентифицированные. В общем, федералы вас бить на пустом месте не будут. Только мои". И, в принципе, он этого добился. Он честно сдержал свое слово, хоть это и был для него очень сложный, болезненный процесс.
И есть третий момент – то, что он обещал и пытался реализовать. Он говорил: "Ребята, я буду добиваться, чтобы вы были чеченцами. Не просто какими-то там "чехами", "духами", "душманами", "все одним миром мазаны". Я буду добиваться того, чтобы к вам относились как к гражданам России. Я верну вам те права, которые de jure вам принадлежат, но de facto сейчас не соблюдаются".
— Не был ли процесс над Будановым слишком показательным? Ведь наверняка было много других случаев на войне, о которых не говорят.
— Все это вопросы, которые решаются через некие символы. И, конечно, процесс над Будановым был определенным символом. Человек убил подозреваемую чеченку, и он будет за это наказан. Кадыров этого добивался, и он это получил. И вот этот третий пункт, который Кадыров пытался реализовать и в случае с Ульманом, и в случае с Будановым, есть, конечно, результат некоего негласного, неофициального пакта, заключенного им с федеральными властями. При Путине был заключен своеобразный "договор", предусматривающий все три пункта, а дальше все уже реализовывалось. И тут один из важнейших символов, обозначающий то, что чеченец – гражданин, и за него власти впрягутся, подрывается этим УДО, которое означает: "Ну да, мы осудили, но все равно будем очень мягонько относиться к осужденному".
— Нельзя ли было как-то "смягчить" выход Буданова на свободу, чтобы не было вот такой негативной реакции со стороны Чечни?
— Если бы на фоне освобождения Буданова досрочно освободили какого-нибудь "громкого", такого же как Буданов, чеченца, к примеру, за участие в НВФ, то паритет был бы как будто выдержан. А вот в одностороннем порядке это бьет по Кадырову и по его договоренности с федеральными властями о том, что под свои три пункта он обязуется вернуть Чечню в братские объятия Российской Федерации. Можно было бы пойти "баш на баш", это бы означало: "Мы защищаем чеченцев, и к преступникам чеченским мы относимся так же, как к Буданову". А сейчас получается так: "Ладно, мы кого-то, конечно, накажем, но потом смягчим наказание. А чеченцам ничего не дадим".
— То есть возмущение и протестные обращения чеченцев вызваны именно этим?
— Получается, Кадыров видит, что то, о чем он договаривался некогда, ущемляется. Пусть не в лоб, но ущемляется. По крайней мере, это может быть истолковано в Чечне: "Опять вы делите на "своих" будановых и "чужих" чеченцев". Я уверен, что это будет истолковано так. Но с юридической точки зрения, повторяю, каждый человек имеет право на милосердие со стороны правителя или суда. В данном случае, судебные органы решили: достоин. Проверим.
Беседовала Миасат Хазагерова
