Линия Медведева

Дмитрий Медведев делает шаги по усилению своих позиций и превращению в полностью самостоятельного политика. До сих пор ему удавалось избегать прямых конфликтов с Владимиром Путиным. Но наблюдатели сомневаются, смогут ли российские «соправители» и дальше сохранять сложившуюся систему.

После первых девяти месяцев своего правления Дмитрий Медведев принял решение регулярно встречаться с представителями крупнейших российских телеканалов, чтобы «откровенно и прямо» рассказывать согражданам о происходящем в стране. Это стало очередным шагом публичного усиления позиций президента, превращения его в полностью самостоятельного политика. До сих пор на этом пути Медведеву удавалось избегать прямых конфликтов со своим предшественником Владимиром Путиным. Но СМИ и наблюдатели сомневаются в том, смогут ли российские «соправители» и дальше сохранять сложившуюся систему сдержек и противовесов.

Дмитрий Медведев объявил о своем намерении регулярно информировать россиян об антикризисных мерах в эфире ведущих российских телекомпаний. «В нашей жизни очень важно говорить правду и рассказывать о тех трудностях, которые сегодня переживает весь мир, переживает и наша страна, – заявил президент РФ в минувшую пятницу. – Я считаю, что и власть обязана говорить об этом откровенно и прямо, говорить и о тех решениях, которые принимаются для того, чтобы преодолеть кризис, и о тех трудностях, с которыми мы сталкиваемся».
Первая беседа (запись которой выйдет в эфире телеканала «Россия» 15 февраля), по словам самого президента, посвящена ответственности властей в период кризиса перед гражданами РФ, а также другим сторонам жизни страны в это непростое время.

Еще до выборов Дмитрий Медведев прославился своим знаменитым высказыванием «Свобода лучше, чем несвобода». Вообще, будущий президент говорил своим избирателям много такого, что плохо стыковалось с линией его предшественника Владимира Путина. Например, Медведев позволял себе упрекать российскую судебную систему в вынесении приговоров под давлением административного ресурса, предлагал убрать чиновников из советов директоров крупных компаний. Однако, несмотря на некоторые, явно идеологически противоречащие политической практике Путина, заявления, по прошествии 9 месяцев страна осталась практически прежней.

Что, на самом деле, неудивительно. В первые месяцы правления Дмитрия Медведева большинство граждан и представителей элитных групп было уверено, что новый президент руководит страной лишь номинально. Думское большинство спешно утвердило Владимира Путина в должности премьер-министра уже на следующий день после инаугурации Медведева.

Первым сигналом о том, что речь идет, как минимум, о соправителях, а не о доминировании главы правительства, стала война в Южной Осетии. Хотя очевидно, что важнейшие решения принимались в тесной координации всеми руководителями российского государства, в самом начале событий вокруг Цхинвала Владимир Путин оказался в Китае, а публичные заявления о том, что Россия вынуждена непосредственно вступить в вооруженный конфликт за пределами своей территории должен был произнести Дмитрий Медведев.

Показательным в плане того, прочно ли президент сидит в своем кресле, была реплика Медведева в интервью французской газете «Фигаро». Отвечая на вопрос о том, может ли он досрочно сложить полномочия после внесения Госдумой поправок в Конституцию об увеличении президентских полномочий с 4-х до 6 лет, Медведев взорвался: «Что вы меня подталкиваете к каким-то решениям? Я могу вам сказать определенно только одно, что этими новыми сроками сможет воспользоваться только тот кандидат в президенты, который будет баллотироваться на эту должность после вступления в силу соответствующих поправок».

Осенью появились разночтения в заявлениях президента и премьера по текущей экономической ситуации. В ноябре 2008 года Дмитрий Медведев съездил в Вашингтон на антикризисный саммит G20 и подписался под итоговой декларацией. В этом документе лидеры собравшихся в США крупнейших экономик мира обещали: «В течение следующих 12 месяцев мы будем воздерживаться от введения новых барьеров для инвестиций или для торговли товарами или услугами, а также от введения новых экспортных ограничений или введения для стимулирования экспорта мер, которые не будут соответствовать требованиям ВТО».

Однако уже на следующий день премьер Владимир Путин заявил, что Россия не откажется от защиты собственной экономики. Он дал понять, что президента РФ в Вашингтоне могли понять не совсем верно. «Ряд ранее заявленных решений мы будем исполнять по защите наших национальных интересов», – заявил Путин. В это время уже разрабатывалось постановление правительства о повышении таможенных пошлин на иномарки, о понижении квот на закупку импортного мяса и другие протекционистские меры, что было расценено некоторыми торговыми партнерами России, например Японией и рядом стран ЕС, как нарушение вашингтонских договоренностей.

Однако экономический кризис, который в России, несмотря на бодрые заявления обоих соправителей, ощущается заметно сильнее, чем в странах Запада, может не только повлиять на взаимоотношения президента и премьера, но и изменить расклад на политической сцене страны. Показательно, что в ситуации кризиса Дмитрий Медведев как бы дистанцируется от борьбы с этим злом, не пропадая, при этом, из публичного поля.

Пока Владимир Путин распределяет правительственную помощь между узким кругом специально отобранных предприятий и отпускает значительные госсредства на поддержку банковского сектора, вызывая раздражение у населения, Медведев, идя по стопам «всесоюзного старосты» Михаила Калинина (формального главы Советского государства в 1930-е и 1940-е годы, – прим.ред.) регулярно раздает правительственные награды и премии. В то же время, периодически – как, скажем, во время ноябрьского визита на завод «Салют» – он позволяет себе несколько отстраненную критику деятельности правительства в целом.

«У нас хорошие, товарищеские отношения, но это не значит, что президент должен закрывать глаза на проблемы, которые существуют, – сказал недавно Медведев в телеинтервью, говоря о своих взаимоотношениях с Путиным, – поэтому во время встреч с правительством, с министрами, конечно, я обращаю внимание на те недостатки, которые существуют, это нормально абсолютно».

Однако в целом баланс сил на вершине российской власти и в 2009 году остается прежним. Как отмечает большинство наблюдателей, премьер Путин до сих пор контролирует всех «силовиков», хотя формально они подчинены президенту. Отметим также, что никаких кадровых перестановок с лета 2008 года не происходило – даже в управлении экономикой. В эпоху кризиса ею руководят все те же люди из путинской команды: Игорь Сечин, Сергей Иванов, Игорь Шувалов и Алексей Кудрин. Остались высокопоставленные госчиновники и в советах директоров крупных компаний, несмотря на прошлогоднее недовольство Медведева.

И все же на уровне общественного сознания Медведев уже не воспринимается как «тень Путина». Он начал иначе одеваться, отбросил фирменную «путинскую» походку, которую вырабатывал в годы «приемничества». И российская, и западная пресса отмечают, что президент начал выстраивать собственную прямую связь с народом. Если ноу-хау Владимира Путина в свое время выразилось в появлении «прямых линий» телевизионного общения с гражданами, от которых он не отказался и став премьером, то для Дмитрия Медведева «важнейшим из искусств» стал Интернет.
Президент завел видеоблог, где в режиме «без галстука» рассуждает на насущные темы. Он не скрывает, что в сетевом пространстве ему удобнее получать информацию, не прошедшую чиновничьи фильтры.

Одним из знаковых моментов в процессе выхода Медведева из тени предшественника стала и недавняя встреча президента с главным редактором «Новой газеты» Дмитрием Муратовым и экс-президентом СССР, соучредителем газеты Михаилом Горбачевым.
Если Владимир Путин в своем памятном заявлении об убийстве журналистки «Новой газеты» Анны Политковской в 2006 году не слишком тактично заметил, что ее публикации приносили России меньше вреда, чем ее убийство, то Медведев (пусть запоздало и не совсем публично) выразил свои соболезнования родственникам убитых в центре Москвы адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. Параллельно признав, что читает не только официальные, но и оппозиционные издания.

Еще одним характерным примером для сравнения является общественная деятельность супруг двух соправителей России. Как известно Людмила Путина активно заявила себя на поприще защиты русского языка и принимала живое участие в делах своего родного Калининграда, создав там Центр русского языка. Однако в целом за время восьмилетнего президентства Владимира Путина публичные высказывания Людмилы Путиной можно пересчитать по пальцам.

А вот Светлана Медведева, по мнению многих аналитиков, вряд ли будет довольствоваться представительской ролью первой леди, которая появляется на публике только тогда, когда сопровождает супруга в ходе официальных визитов. Известно, что с апреля 2007 года она –председатель попечительского совета целевой комплексной программы «Духовно-нравственная культура подрастающего поколения России» (в совете заседают многие «статусные» россияне), созданной по благословению покойного главы РПЦ Алексия II. В целом же на попечении Медведевой находится сразу несколько благотворительных фондов.

Не прошло и года с момента избрания Дмитрия Медведева, как его жена выступила с первым публичным заявлением. Посещая медицинскую клинику, она, помимо стандартных похвал врачам, заявила, что, по ее мнению, необходимо наладить в России производство тех лекарств, которые сегодня приходится закупать за рубежом. Что трудно расценить иначе, как первую пробу супруги российского президента на роль настоящей «первой леди», какой была в свое время, например, Раиса Горбачева.

Наконец, обратим внимание на целый ряд публикаций в иностранных СМИ о наметившихся проблемах в команде Путина–Медведева. В частности, крайне любопытную информацию со ссылкой на источник в российском руководстве сообщила американская The Washington Post. По ее данным, президент и премьер были вынуждены воспользоваться услугами секретаря для протоколирования своих встреч, «поскольку во время предыдущих совещаний порой возникало «недопонимание». «Это очень плохой знак», – цитирует The Washington Post анонимного собеседника, отметившего с сожалением, что «раскол в руководстве способен привести к дестабилизации власти».

Существенным моментом, судя по всему, является разный стиль работы двух российских соправителей. По словам тех, кому приходилось работать с Путиным и Медведевым, они по-разному выстраивают отношения с подчиненными. У них разная манера общения, зачастую даже разные взгляды на то, как надо управлять страной: но речь идет не о стратегических вещах, а только о методах. Но дьявол, как известно, кроется в деталях, и именно эти различия в «стилях управления» и могут привести к настоящему конфликту президента и премьера.

Ведь очевидно, что перед Дмитрием Медведевым уже почти год стоит дилемма: оставаться и дальше соправителем, которого зачастую воспринимают как «младшего партнера» – или стать полноценным главой государства, в котором по-прежнему сильна традиция единоличной власти.

По мнению многих политологов, выводы которых «Росбалту» подтвердил один из сотрудников президентской администрации, на уровне окружения двух «голов российского орла» многие хотели бы спровоцировать их столкновение. Но пока благоразумие берет верх.

Иван Преображенский