"Проблема российской оппозиции – отсутствие общей идеи"

На вопросы читателей "Росбалта" отвечает российский политический деятель и политолог, депутат Государственной думы I—IV созывов Владимир Рыжков.

Вадим: Все демократы-оппозиционеры в России давно разобщены. Почему? Что могло бы их сплотить?

В.Р.: Демократы-оппозиционеры в России раздроблены по трем причинам: история, разные стратегии, отсутствие идеи.

История — это история "внутривидовой борьбы" за близкого избирателя. Это погубило, в конечном итоге, СПС и "Яблоко", которые тратили свои основные усилия не на работу с избирателем и не на борьбу за свои идеалы, а на злобные препирательства и дискредитацию друг друга. И до сих пор кусают друг друга, хотя это давно уже никому не интересно.

Разные стратегии заключаются в том, что одни держатся за официальный статус (регистрацию) – как "Яблоко" и "Правое дело", или берут должности губернаторов и министров — как Белых, Артемьев, Лукин. Платой за статус становится фактический уход от критики власти, политическая лояльность. Другие твердо держатся принципиальной оппозиционной линии, не имея возможности зарегистрировать партию или участвовать в выборах. Здесь тоже есть отличия: кто-то делает ставку на уличный протест (как Гарри Каспаров), кто-то – на участие в местных выборах (как Борис Немцов в Сочи), кто-то – на выработку альтернативной антикризисной программы (как мы с Михаилом Горбачевым и Александр Лебедевым).

Но главное – демократическая оппозиция не нащупала пока "прорывную идею", которая могла бы сплотить и мобилизовать на активные действия в поддержку оппозиции те 20% (т.е. 20 млн взрослых граждан), которые, согласно опросам, твердо разделяют либеральные и демократические ценности. Такие ценности и идеи есть у иранской оппозиции, у оппозиции в Венесуэле, в Белоруссии – но какая сплачивающая и мобилизующая тема (идея) есть у российской демократической оппозиции? Ее нет. Я вижу главную проблему именно в этом.

Вагиф: Верители ли вы, что коррупцию в России можно победить? Если да, то как?

В.Р.: Я убежден, что коррупцию в России можно радикально снизить – до несущественного уровня. Решение этой задачи состоит из стратегии и вытекающих из нее практических мер. Стратегия должна исходить из двух главных принципов: 1) Демократизация (т.е. возвращение политической конкуренции, возможность смены власти на всех уровнях – от Москвы до муниципалитетов, свободные выборы). 2) Прозрачность и подотчетность власти (политиков и чиновников), в т.ч. через доступ граждан к официальной информации и решениям, независимость суда.

Демократизация и подотчетность власти позволит обществу поставить правящую ныне бюрократию (главный источник и очаг коррупции ) под контроль граждан и закона, снизить коррупцию на порядки в короткое время (буквально за несколько лет).

Второе – практические меры. Они хорошо известны – существует богатый мировой опыт. Несколько лет назад по заказу правительства РФ Центр Стратегических Разработок (ЦСР) подготовил подробную программу борьбы с коррупцией из 130 пунктов. Само собой, она не реализуется. Ведь правит страной никому не подотчетная 1,7-миллионная бюрократия, для которой расхищение бюджета и вымогательство взяток – смысл и образ жизни.

Виталий: В 1998 вы выступали категорически против импичмента Ельцину, и фактически из-за вас и Жириновского импичмент не прошел. Почему вы тогда заняли такую позицию? Не жалеете ли сейчас о своем решении?

В.Р.: В 1998 году я решительно выступил в Думе против импичмента Ельцину, и ничуть об этом не сожалею. И сегодня я принял бы такое же решение. Во-первых, Ельцин был реально избран на конкурентных выборах 1996 года, победив Геннадия Зюганова (что тот сам признал) – нравится вам это или нет. Во-вторых, обвинения были лицемерными. Например, коммунисты вменили в вину Ельцину развал СССР, хотя сами единогласно голосовали в Верховном Совете при ратификации т.н. "Беловежских соглашений". В-третьих, я видел, кто рвется к власти, и отлично понимал, что хрен редьки не слаще. В своей речи в Думе по импичменту (можете найти ее в архиве "Российской газеты") я резко критиковал как инициаторов импичмента, так и политику Ельцина, предлагая широкую программу по подлинной демократизации страны, реформированию ее экономики в интересах общества. Увы, получилось "как всегда" — в итоге "победили" обе стороны.

Максим: Как вы относитесь к институту прописки в России? Можно ли его упразднить, и если да, почему этого не делают?

В.Р.: Прописка прямо запрещена Конституцией (ст. 27, часть 1). Ее сохранение, прямо нарушающее Основной закон страны, вызвано коррупционными интересами силовой части бюрократии. Взятки за регистрацию, за отсутствие регистрации, за всевозможные справки и разрешения являются одной из главных кормушек коррупционеров в погонах и без. Посмотрите – сколько их слоняется по улицам, метро и переходам и "проверяют документы", вместо того, чтобы ловить настоящих преступников. Все должно быть немедленно и безусловно отменено.

"Росбалт": Какое впечатление произвел на вас президент США Барак Обама? Как вы оцениваете его визит?

В.Р.: У меня осталось очень сильное впечатление от его визита. Представьте себе – всего два дня в Москве, и сколько он сделал. Я сам политик, и понимаю, каково это. За один день — три больших публичных выступления, причем выступление в Российской экономической школе вообще было программным. После этого он еще встретился с нами – с оппозицией, а сутра завтракал с Путиным. В целом видно, что он придавал огромное значение этому визиту и проделал огромную работу.

И надо сказать, что визит был результативным. Два крупных результата – это договоренность по сокращению стратегических вооружений и по сотрудничеству в Афганистане (Россия разрешит крупномасштабный военный транзит через свою территорию). Это абсолютно реальные вещи, которые выгодны и Америке, и нам. У нас денег нет, чтобы поддерживать такие арсеналы. Мы вместе с США сокращаемся до уровня, который нам выгоден. Все равно мы старые ракеты списываем. И у США – выгода. Они тоже экономят, потому что содержание арсеналов – это миллиарды долларов, а у них – кризис.

И Россия, и Америка заинтересованы в том, чтобы сокращать ядерное оружие по всему миру – вы же видите, что оно расползается. Сейчас – Корея, до этого – Пакистан-Индия. И Иран работает. А еще оно есть у Израиля, хотя они не признаются. Какое мы моральное право будем иметь требовать от кого-то отказаться от ядерного оружия, если мы сами не сокращаемся? А сейчас у нас появилось моральное право давить на всех вместе с Америкой: ребята, вы же видите – мы сокращаемся, давайте и вы отказывайтесь. И Афганистан нам выгоден. Разве нам выгодно, чтобы талибы опять взяли там верх, как это было в 90-е годы, и у нас были от них одни неприятности?

Второе, что меня впечатлило – ни один президент до Обамы не уделял столько внимания обществу. Обычно приезжали, проводили переговоры в Кремле и уезжали. А Обама целый день обществу посвятил. Он только утром вел переговоры с Путиным, потом заехал выступить в экономическую школу, потом заехал к правозащитникам, потом выступил перед бизнесом, потом — перед оппозицией. Такого до него никто не делал. Это означает, что он как президент не только какие-то прагматичные вопросы решает, но и занимается поддержкой демократии и гражданского общества.