США принялись уничтожать сорняки

Политический и социально-экономический кризис в Грузии обусловлен попустительством Вашингтона, тотально контролирующим все сферы жизни маленькой республики. Извращение идеалов "розовой революции" было очевидно уже через три года после прихода к власти молодых реформаторов. Но США, для которых Грузия всего лишь пешка на "Великой шахматной доске" геостратегической гегемонии Pax Americana, цинично игнорировали тревожные сигналы из Тбилиси. Причем поступали они от собственных дипломатов, местных подконтрольных неправительственных организаций и международных аффилированных структур.

Грузинская газета "Резонанси" ("Резонанс"), в ту пору достаточно лояльная правящей партии "Единое национальное движение", в августе 2006 года опубликовала статью "Грузия снова… на перекрестке". Редакция предварила ее уведомлением, что автор является американским дипломатом, который предпочел подписаться псевдонимом Адам Вульф. И, судя по тексту, это действительно творчество дипсотрудника — стандартное по форме и изложению информационное письмо-отчет вышестоящей организации о ситуации в стране пребывания.

В преамбуле Адам Вульф пишет: "В ноябре 2003 года в Грузии произошли величайшие политические перестановки, вследствие которых руководимый Эдуардом Шеварнадзе ослабленный, коррумпированный и дискредитированный режим потерпел крушение, и власть оказалась в руках молодых динамичных политологов и активистов неправительственных общественных организаций, которые с оппозиционных баррикад перешли в государственные кабинеты. К моменту смены власти грузины так устали от лишений, бедности и нищеты, что питали неоправданно большие надежды и ожидания относительно изменений и улучшения ситуации"...

На парламентских и президентских выборах Саакашвили, подчеркивается в статье, получил такую поддержку, которая характерна для стран с
однопартийной системой. Ожидания и доверие, оказанное этой молодой и неопытной властной команде утомленным населением в надежде на
осуществление провозглашенных популистских идей и обещаний, были удивительно высоки.

Автор не слукавил — так оно все и было. Более того, приход к власти Саакашвили вызвал в Сухуме и Цхинвале осторожный оптимизм в мирном урегулировании застарелых конфликтов, Москва тоже рассчитывала на улучшение российско-грузинских взаимоотношений и в конечном итоге укрепление стабильности на всем Кавказе.

Увы, новые грузинские власти начали насаждать демократию чисто большевистскими методами. Взялись железной метлой рьяно зачищать вокруг себя все пространство от "чуждых элементов". Большая часть участников "революции роз", как казалось в то время, была логична в одном — власть, которая приходила, по сути, из недр гражданского общества, обязательно попытается на деле создать те ценности и стандарты, за которые боролись активисты общественных организаций и защитники прав человека. В их числе — уважение прав человека, участие общества в принятии решений, разделение власти, демократия, верховенство закона...

Но вскоре выяснилось, что это логическое предположение было ошибочным. Всего лишь через месяц после парламентских выборов, в результате которых партия Саакашвили получила возможность установить контроль над исполнительной властью, правительство разработало и осуществило ряд конституционных поправок, которые крайне ограничили правомочия парламента, тем самым увеличив прерогативы президента.

Предвыборные обязательства требовали скорейшего решения, и "революционеры" решили развязать себе руки. В жертву были принесены фундаментальные демократические принципы, одним из которых и является требование об организации общественных консультаций по конституционным изменениям. Согласно мнению властей, в консультациях с гражданским обществом не было необходимости, так как учиться было нечему. Она, власть, и была гражданским обществом, и в то же время — хозяином власти.

И "карманный" парламент, в котором преобладали однопартийцы Саакашвили, утвердил в срочном порядке и за закрытыми дверями в феврале 2004 года поправки в Основной закон. В связи с конституционными изменениями не были организованы ни общественные консультации, ни дискуссии, правительство даже не попыталось учесть различные мнения. Это был первый сигнал того, что процесс, возможно, развивается не в правильном направлении. Гражданское общество никоим образом не откликнулось на эту ситуацию, так как придерживалось общего мнения, что новому правительству нужно дать шанс. Считалось, что концентрация власти в руках президента  была первым и необходимым шагом. Времени придавалось величайшее значение, и нужна была "сильная рука".

"Революционные" погромы не заставили себя ждать. Правительство изначально считало борьбу с коррупцией основным вопросом. В процессе охоты за олигархами и коррумпированными должностными лицами представители власти вскоре обошли такие важные для демократичного общества ценности, как презумпция невиновности и объективное судопроизводство. Аресты подозреваемых высокого ранга, хорошо известных и ненавистных в грузинском обществе, проводились показательно и часто в результате рейдов, транслируемых по телевидению. Как правило, после ареста подозреваемых помещали в места предварительного заключения. После страшных побоев и (или) пыток им предоставлялась возможность освобождения из тюрьмы посредством "возвращения" власти нажитого незаконным путем в прошлом.

Начался грандиозный передел собственности, переуступка имущественных прав на самые лакомые кусочки. "Пощипали" Бадри Патаркацишвили, отняв у него телекомпанию "Имеди", изгнали с родины и лишили имущества видных бизнесменов Кибара Халваши и Левана Пирвели, Гочу Дзасохова и многих других.

Хорошо известно, что после установления в Грузии заокеанской версии демократии случаи применения пыток  не сократились. Напротив, уровень безнаказанности должностных лиц исполнительной власти увеличился, что подтверждают многочисленные доклады международных и общественных организаций. Именно вмешательство такой "сильной руки" было и остается популярным среди широких слоев населения. Жизнь в Грузии тяжелая, и, как следствие, в стране много людей, которым нравится наблюдать, как сводят счеты по заслугам с "пиявками". При подобном отношении, естественно, предпринимается мало действий для усиления принципа верховенства закона.

В связи с эти Адам Вульф делает любопытное умозаключение с поправкой на грузинский менталитет: "Усиление верховенства закона может быть эффективным только в случае, если грузинское общество совместными усилиями попытается осуществить деперсонализацию власти и создание действенных государственных институтов. Это сложный вызов, поскольку в Грузии традиционно уважения удостаивались не институты, а сильные лидеры, которым удавалось установить порядок в этом свойственном Грузии хаосе".

В Грузии много говорят о демократии и институциональном строительстве, и у правительства в связи с этим должны бы быть также, несомненно, благие намерения. Однако факт, что министры, госсекретари и высокопоставленные должностные лица назначаются, освобождаются или переводятся на другие должности с вызывающей беспокойство частотой. Все получившие назначение, как правило, моложе 35 лет, и создается впечатление, что делаются какие-то скрытые попытки для того, чтобы при назначении должностных лиц не было ни одного обладающего институциональной памятью и принимающего решения чиновника. Подобная революционная нестабильность делает нереальной координацию реформ.

Действительно, государственное строительство в Грузии — путешествие дилетантов. Для многих министров это первая запись в трудовой книжке. Предпочтение отдается юным, со знанием английского языка и и дипломами западных университетов. Люди без прошлого и, похоже, без будущего. А на обочине — профессора, карьерные дипломаты, "красные директора", все, кто с дипломами и опытом советской жизни.

Но по-другому и быть не могло. Грузинская демократия — всего лишь оболочка для меритократии, или "власти достойных". Критерии такой достойности приведены выше. То есть страной должны править исключительные по сомнительным или спорным параметрам персоны, а остальные — быдло. Один из таких  параметров  — WASP, изобретенный на просторах США. Здесь на причисление к сонму достойных могут претендовать  White Anglo-Saxon Protestant. То есть белый человек англо-саксонского происхождения и протестантского вероисповедания. Это тезис разрушил очередной президент США, в населении которых в скором времени будут превалировать афро- и латиноамериканцы. Так что Грузия пошла по тупиковой тропинке.

Злую шутку с грузинскими лидерами сыграли их национальная чванливость и кичливость. Желание возврата потерянных грузинских земель - вполне нормальный рефлекс, хотя невозможно без удивления наблюдать, какое количество энергии растрачивается на деструктивную и жалкую риторику, позиционирование, угрозы или провокации в отношениях с Абхазией и Южной Осетией. Можно было бы подумать, что создание привлекательного государства с цветущей экономикой и эффективными демократическими институтами имело бы большее значение для того, чтобы убедить их в полезности реинтеграции с Грузией. Можно было бы подумать, что после отъезда батумского лидера Аслана Абашидзе в Россию сохранение реальной автономии Аджарии, вместо ее ослабления, стало бы более убедительным аргументом для осознания абхазами и южными осетинами того, что в Грузии действительно возможно было приобретение существенной автономии.

Можно также предположить, что согласованные и постоянные попытки по установлению более тесных контактов с регионами национальных меньшинств Грузии, Самцхе-Джавахетии Квемо Картли, компактно заселенными армянами и азербайджанцами, могло бы дать намного больше с точки зрения сохранения длительного единства и стабильности Грузии, чем сооружение каменных стен.

Однако выясняется, что бряцание оружием намного более легкий и более знакомый способ отношений. Более того, создание периодических кризисов и контекста напряженности имеют дополнительную привлекательность, так как мешают любой критике в адрес политики правительства, ведь в кризисных ситуациях недовольство правительством антипатриотично.

Таким образом, Грузия умудрилась под патронажем США лишиться территориальной целостности, в погоне за политическими дивидендами развалить экономику, укрепить репутацию склочной и опасной соседки. А ее президент Михаил Саакашвили оброс в отечественных и мировых масс-медиа нелестными эпитетами вплоть до "нерукопожатного", с которым в приличном обществе и здороваться аморально. Кстати, во время визита Джозефа Байдена в Тбилиси Саакашвили обращался к нему фамильярно "дорогой Джо", а тот сухо отвечал "господин президент".

Сейчас и в Вашингтоне, и в Тбилиси работают над ошибками. В госдепартаменте США, можно надеяться, перелопатят кипы документов, анализирующих ситуацию в Грузии с момента "розовой революции". И разберутся, каким образом ростки американской демократии на грузинской почве расцвели авторитарной меритократией. И примутся за энергичную прополку.

От Тбилиси инициатив ждать не приходится, он смирился со статусом бесправной колонии США и ждет указаний из Вашингтона. Как заявил председатель парламента Давид Бакрадзе, вице-президент США  послал всему миру "четкий, прямой и точный месседж о том, что Америка поддерживает Грузию и эта поддержка будет продолжаться".

А вот лидер Христиан-демократической партии и депутат парламента Георгий Таргамадзе, числящий себя в оппозиции, вообще превозносит до небес значение визита американского гостя: "Он считает, что Грузия – лидирующая страна этого региона. Это, прежде всего, возлагает на нас двойную ответственность перед народом, перед будущим, перед регионом. Америка – это пример эффективной дипломатии, и у Грузии есть шанс стать главным проводником новой политики Обамы во всем регионе. Нам надо воспользоваться этим шансом". О своей политике по отношению к родной стране — молчок.

Как-то странно, ведь многие считают, что как раз шансы Грузии утрачены в метаниях между Западом и Востоком. Если только в Тбилиси не осознают своей роли в мире, в котором приветствуются добрососедство и мирное партнерство ради национальных интересов, а не чужого дяди.

Альберт Веналайнен