Тактика неблагоприятного фона
В международной дипломатии есть традиция: перед встречей двух лидеров, с одной или даже с обеих сторон делаются позитивные, знаковые шаги. Это называется "созданием благоприятного фона". Проявление доброй воли не остается незамеченным – президенты нахваливают друг друга перед объективами. По итогам закрытых переговоров оказывается, что дружелюбие вознаграждено.
Как ни популярен такой подход, некоторые уверены, что, напротив, пользу приносит именно неблагоприятный фон – нужно лишь грамотно его создать. Эту парадоксальную тактику проверяет в действии президент Таджикистана Эмомали Рахмон. Азиатская мудрость проста: гораздо щедрее и сговорчивее не тот, кому удобно, а тот, кто хочет избавиться от неудобств.
Руководствуясь этой логикой, Рахмон, когда приближаются переговоры с Россией, создает кризисную атмосферу. Он до последнего момента сохраняет интригу и держит всех в напряжении. Кажется, что отношения резко ухудшились, ситуация непоправима, и спасти ее может лишь чудо. Его ждут от Москвы, и оно происходит. Что именно выигрывает Таджикистан, понять непросто, но чудо не вызывает сомнений: от угроз Рахмона не остается и следа. Создается ощущение, что прежде его неправильно понимали.
Так случилось и на этот раз в Душанбе. Ситуация перед переговорами Эмомали Рахмона и Дмитрия Медведева казалась абсолютно неблагоприятной. Власти Таджикистана решили перевести на платную основу крупнейшую сухопутную базу России за рубежом (201-ю базу). Встал вопрос об окончательном выводе из республики российских погранвойск. Наконец, Рахмон просил парламент как можно скорее принять новый закон о государственном языке, в результате чего русский в Таджикистане должен был лишиться официального статуса "языка межнационального общения".
После переговоров Рахмона с Медведевым выяснилось, что действующий статус русского языка закреплен во 2-й статье Конституции Таджикистана, и коль скоро менять ее никто не собирается, лингвистический вопрос даже не стоит на повестке дня. Азиатский лидер, который, казалось, был твердо намерен оставить в стране лишь один официальный язык, сказал, что использовать русский – в интересах Таджикистана. Об изгнании российских пограничников (советников погранслужбы ФСБ) речь уже не идет. Вопрос о 201-й базе – обсуждаем. Взаимовыгодное решение выработают в течение 1,5 месяцев.
Какое же чудо требовалось совершить для Рахмона? Конечно, энергетическое. Таджикистан лишь намекал на то, что может случиться, если не будет решена проблема с Сангтудинской ГЭС-1. Срыв ее сдачи в эксплуатацию назывался в качестве возможной причины, по которой встреча российского и таджикского лидеров не состоялась в мае и была перенесена.
Запланированное ранее строительство россиянами ряда ГЭС в Таджикистане вызвало недовольство Узбекистана. Речь идет об объектах на трансграничных реках, из-за которых уже давно возник "водный конфликт". Узбекистан, специализирующийся на сельском хозяйстве, очень сильно зависит от водных ресурсов. В Киргизии и Таджикистане вода – залог энергетической безопасности. Зимой, когда нужно больше энергии, они сбрасывают лишнюю воду из хранилищ, затопляя территории в Узбекистане и Казахстане. Литом, когда узбекам и казахам нужна вода для полива, хранилища Киргизии и Таджикистана, наоборот, накапливают воду, готовясь к отопительному сезону.
Таджикским ГЭС воды критически не хватает. Зимой 2008 года уровень в хранилищах опустился до "мертвой точки", после которой следует лишь остановка турбин. Чтобы таджики не замерзли, требуются новые ГЭС, но для Узбекистана это означает еще большую нехватку поливной воды летом. Ситуация раздражает Ташкент. Стоит напомнить, что Таджикистан в 1929 году выделили в отдельную советскую республику из состава Узбекистана.
Теперь это разные государства с противоречащими интересами. Казалось бы, поскольку ГЭС выше полей по течению, повлиять на таджиков узбеки не могут, но не тут-то было. ГЭС в Таджикистане невозможны без России, а повлиять на Москву Ташкенту удалось.
Зимой 2009 года в Таджикистане повторился энергетический кризис. Как раз в это время Дмитрий Медведев дал понять, что без согласия Узбекистана в Таджикистане не будут достраивать Рогунскую ГЭС. Это произвело на Рахмона такое впечатление, что он заново оценил кризис в энергетике страны и объявил, что ввиду сложной ситуации не может прибыть на февральскую встречу с российским президентом. От участия в намеченных на следующий день саммитов ОДКБ и ЕврАзЭС он тоже отказался.
Казалось, все попытки российской стороны переубедить азиатского лидера обречены на провал – так сильно он обижен. Как раз тогда Киргизия изгнала американцев с авиабазы "Манас", и Пентагон срочно искал ей замену. Идеально подходил военный аэродром "Айни" в Таджикистане. Переговоры об использовании объекта Россией находились в тупике. Ситуация была опасной, и если бы Рахмон действительно не приехал на саммит ОДКБ – она стала бы критической. Российско-таджикский скандал вряд ли остался для Вашингтгона незамеченным.
Сохранив напряжение чуть ли не до точки невозврата, таджикский президент все же приехал в Москву – дал шанс себя задобрить. Было решено, что Дмитрий Медведев встретится с ним в феврале повторно, а потом – еще раз – в середине года. Таков на самом деле фон переговоров, состоявшихся в четверг вечером.
На этот раз в эксплуатацию, наконец, вводится Сангтудинская ГЭС-1, но это, по-видимому, было необходимым условием для продолжения переговоров. Вопрос с Рогунской ГЭС остался нерешенным. Если бы у России был контрольный пакет акций проекта, это могло бы как-то успокоить Узбекистан, но Душанбе от такого варианта категорически отказывается.
В прошлом году Россия обещала построить в Таджикистане три ГЭС средней мощности. Дело не продвигается из-за "водного конфликта" с Бишкеком. Скорее всего, пока проблема остается нерешенной, открытым будет и вопрос о судьбе 201-й базы и аэродрома "Айни", а высокопоставленные чиновники из США будут часто навещать Душанбе. Только так Рахмон сможет использовать тактику неблагоприятного фона.
Максим Василенко
