На Саяно-Шушенской ГЭС всегда было опасно
Техногенная авария на Саяно-Шушенской ГЭС стала поводом для резких оценок современного состояния безопасности труда на производстве. Однако согласно воспоминаниям очевидцев, и 25 лет назад, при строительстве СШ ГЭС, техника безопасности нарушалась там массово и повсеместно.
В составе студенческого стройотряда дважды (в 1983 и 1984 годах) мне доводилось работать на СШ ГЭС укладчиком бетона на 10-м водоводе, а также в том самом, ныне разрушенном, машинном зале, где сейчас ищут тела сотрудников станции.
Работа в качестве бетонщика на Саяно-Шушенской ГЭС позволяла простому ленинградскому студенту заработать за лето 800-1400 рублей, что составляло две-три годовых стипендии. Однако эта работа была опасна в связи с регулярными нарушениями техники безопасности.
Так, едва прибыв на станцию в июне 1983 года в качестве квартирьеров (т.е. людей, подготавливающих фронт работ и место жительства отряда), совершенно необученные молодые люди получили от бригадира задание сбивать ломами опалубку с тела плотины на высоте 270 метров!
При этом в качестве средств защиты были выданы страховочные обвязки, карабины которых не к чему было прикреплять. В месте работ из тела плотины просто торчали куски арматуры длинной 30-50 см, за которые можно было держаться руками и ногами, но где нельзя было фиксировать карабины – штыри, все как один, были загнуты вниз.
Через неделю прибыла основная группа нашего студенческого отряда, и мы приступили к бетонированию 10-го водовода. Всего таких водоводов на СШ ГЭС было 10, каждый вел к своей турбине. Нас постоянно подгоняли бригадиры стройки, которые сами признавали, что ради скорейшей сдачи объектов в срок техника безопасности и технологии укладки бетона будут нарушаться.
Бетон на каждый объект станции подавался по специальным бетоноводам – широким трубам, проложенным вдоль тела плотины. Примерно раз в неделю из-за плохого ухода бетоноводы взрывались. Однажды такой бетоновод взорвался в тот момент, когда я, мой товарищ Евгений Жмаев и два штатных рабочих стройки лезли со своего объекта на отметке 110 метров в столовую, расположенную на отметке 160 метров. Нам хотелось есть, но единственный строительный лифт нашей площадки был постоянно занят, поэтому мы пользовались технической лестницей, проложенной прямо по телу плотины. Эта лестница имела лакуны по 2-3 метра, на этих участках для передвижения мы использовали штыри арматуры.
Уже через неделю страх высоты был забыт, и мы прыгали по плотине с уверенностью тропических обезьян. Однажды во время такого перехода над нами взорвался бетоновод. В таких случаях на плотине было принято кричать: "Воздух!". Кричал обычно виновный в происшествии, в данном случае, водитель бетономешалки, с которой качался бетон.
Услышав сигнал опасности, работяги заставили нас, студентов, прижаться к плотине всем телом и ждать. Огромная масса бетона пролетела от нас в полуметре – в силу неровности тела плотины бетон не катился по ней комком, а прыгал и даже летал. Как потом нам рассказали, этот случай не был выдающимся, и через такие приключения проходили многие рабочие на станции.
Другим опасным нарушением ТБ была одновременная работа бетонщиков, т.е. нас, и сварщиков, работающих на сто метров выше. Иногда сварщики роняли электроды и тогда мы опять слышали сверху зычный крик: "Воздух!". Но сами мы при этом находились в сетке из арматуры и выбегать в безопасную зону с двадцатикилограммовым вибратором в руках нам быстро надоело. Поэтому обычно мы просто ждали, когда электрод пролетит мимо нас, к ребятам на нулевую отметку. К слову, защитную каску такой электрод прошивал без затруднений.
Впрочем, ни одна из этих опасностей не коснулась студентов. За время моей работы на СШ ГЭС погибла только одна рабочая, местная девушка, но убил ее не электрод и даже не взорвавшийся бетоновод, а досадная случайность – находясь в рабочей зоне, девушка очень резко обернулась на случайное восклицание и глубоко проткнула себе глаз торчащей из стены арматурой.
Несмертельным, но крайне раздражающим фактором все эти месяцы работы на СШ ГЭС были удары током от незаземленных вибраторов – вот это действительно здорово нервировало, потому что традиционные угрозы всегда озвучивались криками, а вот удары током случались произвольно. Почему нельзя было заземлить эти устройства, нам, студентам, ответа так никто и не дал.
Примечательно, что каждый день мы воочию наблюдали огромный кусок бетона (примерно 20 на 30 метров) прямо в теле плотины, который ритмично колыхался и выплескивал из прямоугольных краев воду. К сожалению, тогда не было цифровых камер, чтобы запечатлеть это безобразие. Мы, конечно, задавали вопросы старшим товарищам, а нам отвечали, что это "нормальная утечка" и что "не надо волноваться".
Собственно, мы и не очень волновались, но на следующий год, в 1985 году, в этом месте действительно произошло разрушение водобойного колодца. Были полностью разрушены плиты крепления (толщиной более 2 метров), бетонная подготовка под ними и скалы ниже подошвы на глубину до 7 метров. Анкера диаметром 50 мм были разорваны с характерными следами наступления предела текучести металла.
Больше на Саяно-Шушенскую ГЭС я не ездил, но на основании собственного опыта могу предположить, что нарушения ТБ продолжались там и дальше. Так что никакого удивления факт техногенной катастрофы именно там лично у меня удивления не вызвал.
Евгений Зубарев, использованы фото с сайтаКлуба Выпускников Политеха
