Спасибо, Уго!
"Спасибо, Уго, ты сделал целый набор серьезных, важных заявлений. Только что была высказана идея признания двух новых государств". За несколько мгновений до того, как президент России Дмитрий Медведев произнес эти слова, число стан, признающих независимость Абхазии и Южной Осетии, выросло в 1,5 раза. Упомянутый Уго – президент Венесуэлы Чавес – присоединился в своем видении кавказской карты к России и Никарагуа.
Год назад Абхазия и Южная Осетия перекочевали из категории "непризнанные государства" в группу "частично признанные". Такое признание (даже за счет одной единственной страны) – это уже семимильный шаг к легитимации. Абсолютно непризнанными сегодня остаются, например, пиратские княжества на территории Сомали – Пунтленд и Сомалиленд. На их уровне, с точки зрения международного права, находились бы и закавказские республики, не признай их Россия, а затем – Никарагуа. Теперь же, когда Абхазию и Южную Осетию считают независимыми три государства, по статусу они приближаются к Тайваню. Гигантский отрыв от сомалийских пиратов!
Островную Китайскую Республику признают 22 государства. Если начать их перечислять, редкий учитель географии покажет, где они находятся. Самое известное среди них – Святой Престол. Остальные карлики затерялись в Африке, Австралии, Океании и Латинской Америке. Тем не менее, к Тайваню относятся достаточно серьезно даже те, кто его не признает.
Как бы несерьезно ни относились на Западе к Абхазии и Южной Осетии, теперь эти республики признаются сразу двумя нефтяными державами. Одна – страна-основательница ОПЕК и первостепенный член этой организации. Другая – независимый производитель нефти, вышедший по объемам экспорта на первое место, обогнав Саудовскую Аравию. С этим уже трудно не считаться.
В перспективе может последовать давно ожидаемое признание со стороны Белоруссии. Кроме того, Венесуэла, как и Россия – региональный лидер со спутниками, а значит, число признавших может вырасти за счет латиноамериканских стран.
Как ни далеки латиноамериканцы от Кавказа, год назад его проблемы не оставили равнодушными ни кубинское руководство, ни президента Венесуэлы Уго Чавеса, ни лидера Никарагуа Даниэля Ортегу. Последний вряд ли по собственной инициативе последовал примеру России, признав республики, о которых никарагуанцы, возможно, даже не слышали. То был маленький подарок Уго Чавеса и его же пробный шар.
Президент Венесуэлы увидел даже не столько шанс угодить любимым поставщикам оружия, сколько возможность в очередной раз досадить США. Даниэля Ортегу он избрал в качестве орудия, хотя, возможно, никарагуанский лидер вызвался сам. Чавес решил понаблюдать за судьбой российской инициативы. Если все будет удачно – он отметился в этом деле через Ортегу. Если бы все сложилось плохо – формально он ни к чему не причастен.
Как ни велик был соблазн по-крупному выступить против Вашингтона вдали от Америк, этого не позволила себе и Куба. На "острове свободы" десятилетиями руководствовались логикой: если США что-то делают, значит, это плохо, и тогда хорошо все то, что делается против. Военные действия России в Южной Осетии братья Кастро поддержали первыми. Когда же речь зашла о независимости республик, они лишь приветствовали ее, но формально не признали.
Чавесу послушна Боливарианская альтернатива для Америк. Если не считать карликовые островные государства, то речь о Венесуэле, Кубе, Боливии и Никарагуа. Среди тех, кто мог бы признать Абхазию и Южную Осетию остаются лишь Боливия и Куба. Гавана переживает период потепления отношений с США, а потому резких шагов делать не будет. Александр Лукашенко еще не закончил игру с Евросоюзом. Выходит, если кто и признает независимость кавказских республик следующим, то это индеец Эво Моралес.
На примере Косова видно: скорость, с которой каждое государство признает спорную независимость далеких территорий, зависит от наличия у него самого областей, изголодавшихся по суверенитету. Чем острее собственные внутренние территориальные проблемы, тем дольше размышляет руководство. Поддерживать прецедент сегодня – усугубить свою головную боль завтра. В случае с Косовым быстрее всех думали Афганистан, которому нечего терять, поскольку де-факто это набор независимых княжеств, и Тайвань. Последний, скорее всего, рассчитывал на ответное признание. И до сих пор в ЕС независимость края не признали Греция с Кипром и Испания – им есть, что терять.
Даниэль Ортега, признав независимость Абхазии и Южной Осетии, поступил храбро. В Никарагуа есть своя область, которой не хватает суверенитета – побережье Атлантики, где компактно проживают индейцы-мискито. В отличие от основной массы населения они протестанты, а не католики, и говорят на английском и коренных языках, а не на испанском. Политика Ортеги изначально вызывала у них отторжение.
Ситуация в Никарагуа – "цветочки" по сравнению с тем, что происходит в Боливии. В мае прошлого года после референдума в единоличном порядке провозгласил автономию богатейший район страны – Санта-Крус. Сепаратисты называют себя "нацией равнин". Имеются в виду равнины, где залегают 85% запасов газа, олово и нефть, и где производится 80% ВВП. В этих районах проживают в основном потомки выходцев из Европы. Они сепаратистски настроены по отношению к остальной территории – нищим индейским сельскохозяйственным районам. Популярный среди бедноты президент-индеец (первый индейский президент Боливии) их не устраивает.
Итак, Боливия лишь на первый взгляд кажется подходящей для того, чтобы пополнить список государств, признающих Абхазию и Южную Осетию. На раздраженности "нации равнин" могут сыграть вашингтонские технологи. Через Санта-Крус можно устроить Боливарианской альтернативе крупные неприятности. Если Чавес будет подбивать Моралеса последовать за ним и Ортегой, и тот последует, велик риск того, что европейцы Боливии захотят полного суверенитета со ссылкой на кавказский прецедент. Вот тогда-то один индеец и скажет другому: "Спасибо, Уго!".
Максим Василенко
