Отцы и дети: третий — лишний

Похищения, подлоги, оговоры, заявления в милицию и сдача бывшего любимого психиатрам… На какие только меры не идут родители в споре за самое дорогое — собственного ребенка. При этом права отца и матери на воспитание детей остаются равными лишь в теории.

В 2008 году в российские суды было подано более 18 тыс. заявлений граждан по одному и тому же вопросу: с кем останется несовершеннолетний ребенок. Точные результаты судебных решений неизвестны, однако, согласно российской практике, в 95-98% случаях суд встает на сторону матери, зачастую даже не задумываясь, что в определенных случаях ребенку очевидно будет лучше с отцом.

Просто так принято. В СССР даже существовала рекомендация Верховного суда для судов нижних инстанций о предпочтительности передачи детей под опеку матери после развода. В современной России мало что изменилось. Капитал — "материнский". В Конституции говорится о материнстве и детстве, но ни слова — об отцовстве (или хотя бы о "родительстве").

Между тем, отцы все чаще заявляют о своих правах. По словам председателя комитета Госдумы по делам семьи, женщин и детей Елены Мизулиной, если раньше лишь "доли процента" отцов желали оставить ребенка себе, то теперь каждый десятый законными и незаконными способами пытается получить возможность воспитывать собственного ребенка.

В Европе, где суды оставляют ребенка отцу в 85-90% случаев, а в 10-15% — под совместной опекой, разведенные отцы организуют демонстрации, требуя защиты своих родительских прав, создают общественные организации, привлекают СМИ. В США на уровне правительства выделяются деньги в "отцовские фонды", при этом разрешения судебных конфликтов идентичны общемировым: дети чаще всего остаются у мам.

С интернациональными браками ситуация несколько иная: если мама — иностранка, а папа — гражданин страны проживания, то суд, скорее всего, будет защищать своего гражданина. Особенно если речь идет о европейских странах.

В России же решения принимаются на других основаниях. "Росбалту" известен случай, когда суд встал на сторону гражданки США и отдал ей ребенка, имеющего двойное гражданство — при том, что женщина была признана психически нездоровой. Формально суд посчитал, что американская мама просто более обеспеченна, нежели рядовой российский математик. Однако в кулуарах прокуроры и адвокаты намекали на то, что просто не хотелось раздувать российско-американский скандал — в дело вмешались дипслужбы, американские общественные организации. К тому же, мама оказалась журналисткой. Русскому папе ничего не оставалось, как украсть дочь и дожидаться, пока ей исполнится хотя бы 10 лет — в этом возрасте суды должны спрашивать детей, с кем бы они хотели жить.

Получается, что практически в любом споре (будь то брак интернациональный, или "внутренний") едва ли не единственный способ "разрулить" ситуацию — полукриминальный. Родители, не веря в силу закона, предпочитают попросту красть собственных детей.

13 октября приговором суда финского города Тампере гражданка России Римма Салонен признана виновной в похищении собственного сына — 6-летнего Антона — и осуждена на полтора года условно. Кроме того, она должна выплатить супругу 30 тыс. евро в качестве моральной компенсации и оплатить судебные издержки, которые он понес. При этом бывший муж, гражданин Финляндии Пааво Салонен, умудрившийся вывезти ребенка в багажнике дипломатической машины из России в Финляндию, не только не понес наказания, но стал едва ли не национальным героем своей страны.

Эта история обсуждается в СМИ с мая 2009 года, и до сих пор позиция суда неясна: каждый из супругов ссылается на выгодные ему документы, согласно которым финский суд в свое время определил место жительства Антона то с матерью, то с отцом. Сейчас российские следственные органы готовят обвинение соучастникам похищения Антона, а Римма Салонен собирается обжаловать решение финского суда и добиваться возвращения сына, который в настоящее время находится с отцом.

Не меньший резонанс вызвало другое громкое дело — "дележ" ребенка Кристины Орбакайте и ее бывшего гражданского мужа Руслана Байсарова, 11-летнего Дени. Суд города Грозного определил место жительства Дени с отцом, в Тверском суде Москвы дело только начало рассматриваться. При этом, как уверяют адвокаты Орбакайте, дочь Аллы Пугачевой уже несколько недель лишена возможности видеть сына, а Байсаров, в свою очередь, публикует в СМИ статьи о нарушении прав отцов в России.

Уже третий год идет тяжба за двух сыновей между бизнесменом Виктором Батуриным и бизнесвумен Яной Рудковской. Суд формально встал на сторону матери, однако дети пока остаются у отца. По версии СМИ, он их просто прячет от бывшей супруги.

Аналогичная история в семье другой бизнес- и фитнесс-леди — Ольги Слуцкер. В июне 2009 года ее просто не впустили в дом, где она проживает с мужем-сенатором и двумя детьми. Сейчас суды рассматривают иски обеих сторон. Отступать никто не собирается.

Неясно положение россиянки Ирины Беленькой — французский суд в мае 2009 года постановил оставить девочку с французским отцом, предоставив матери право редких встреч с маленькой Лизой. Ирина бьется за дочь, но результат пока неизвестен.

В начале августа разгорелся скандал в Израиле: гражданина этой страны Бориса Дробачевского россиянка Юлия Оськина обвиняет в похищении и незаконном вывозе из России их шестилетнего сына Яна. При этом, по российским законам, подобный поступок похищением не является, а вот во многих европейских странах даже односторонний запрет на встречу с одним из родителей без решения суда может расцениваться как похищение человека.

Проблема правового, гуманного, справедливого разрешения подобных споров стала настолько актуальной, что на днях в Госдуме обсуждался вопрос совершенствования семейного законодательства. По мнению депутатов, необходимо соотнести права матерей и отцов, выработать механизмы действий в ситуации, когда одна из сторон "не дает" общее чадо бывшему супругу, а также попытаться разобраться в международном правовом поле, регулирующем отношения разведенных супругов-иностранцев с общими детьми. Пока депутаты ограничились только парламентскими слушаниями, но надеются, что это станет одним из первых шагов к разработке и принятию соответствующих законов.

Впрочем, международная практика показывает, что шансов на мирное разрешение больного "детского" вопроса немного. Например, опыт Германии и Франции показывает, что в спорах за детей — не до политеса и добрососедства: практически в 100% спорных ситуаций ни одна страна не желала уступать, а суды всегда отстаивали права своих граждан.

Поэтому пока, как ни прискорбно, решающее слово принадлежит либо адвокатам (чем они дороже — тем больше шансов у заинтересованной стороны), либо зависит от "оперативности" родителя — "кто раньше встал", тому и ребенок.

Марина Бойцова