"Я пережил "Торнадо"
"Я пережил "Торнадо" — такой отличительный знак впору вешать на грудь людям, побывавшим в конце августа на одноименном рок-фестивале под Миассом в Челябинской области. Это провинциальное, в общем-то, музыкальное мероприятие, собравшее на удивление неплохой состав хедлайнеров, внезапно само на несколько дней стало хедлайнером российских новостей. "Миасская бойня", как окрестили случившуюся там драку, теперь предмет обсуждения, сплетен и домыслов всех – от самих посетителей фестиваля до людей далеких как от рок-музыки, так и от Миасса.
Название южноуральского захолустного городка с населением в 170 тысяч человек теперь грозит стать таким же символом, каким в свое время сделалась, например, Кондопога. Но если бойня в карельском городке имела отличительные признаки настоящего "русского бунта" — от беспощадности до национальной подоплеки, то драка на Тургояке напоминает его разве что своей бессмысленностью. Вполне, впрочем, объяснимой, если учесть, где все произошло.
Пока блогеры и журналисты обеих столиц выстраивают убедительные для их мировоззрения версии произошедшего, выискивая организаторов нападения на фестиваль чуть ли не в Кремле, жители "замкадья" лишь удивленно пожимают плечами. Для человека, живущего в провинции, нет ничего удивительного в том, что несколько десятков молодых людей могут сгруппироваться в плохо, на первый взгляд, управляемую толпу и разнести, ну, например, какой-нибудь рок-фестиваль.
Десять лет назад, когда я впервые после длительного перерыва оказался на Урале — в Нижнем Тагиле, по российским меркам городе-соседе Миасса, меньше 400 км по трассе — меня поразила одна картина. Каждый вечер у местных магазинчиков собирались толпы молодежи: от подросткового возраста до людей, дети которых уже сами вполне могли ходить в школу. "Тусовщики" пили пиво, громко, зачастую вызывающе, общались. Особым шиком считалось, если рядом стояло тонированное детище тольяттинского автопрома восьмой или девятой модели. С обязательно орущей из сабвуфера музыкой. Вечером, после смены на заводе, за прилавком или в офисе, делать в городе, в общем-то, было особо и нечего. Немногочисленные развлекательные заведения требовали денег, а их в посткризисном промышленном городе не было. Вот и развлекала молодежь себя сама, устраивая такие импровизированные дискотеки.
Эту "романтику" позже я встречал во многих уральских, да и не только, городках. Чаще всего такие провинциальные вечера заканчивались вполне мирно. Но иногда выстреливало. И хорошо, если не в буквальном смысле.
Для молодых людей — в провинции это или в Москве — всегда важен собственный социальный статус и его атрибуты. И если в мегаполисах его показателем являются хорошая должность, счет в банке или близость к каким-то заоблачным тусовкам, то там, где нет ни работы, ни денег, ни даже намека на "элиту", самоутверждаться приходится по-другому. В любом российском городе с населением в триста-четыреста тысяч КМС по боксу или чемпион области по карате будут иметь больший вес в обществе, чем финансовый аналитик или PR-менеджер. Специалист по связям с общественностью прямым справа нос не сломает. Да и девочки силу любят. К тому же "пиарщик" денег много там вряд ли заработает — попросту негде. Другое дело специалист по выколачиванию груш. Работа такому эксперту всегда найдется.
Если пристальнее вглядеться в биографии провинциальных коммерсантов, то очень часто можно найти упоминание о разряде в единоборствах. Это как диплом престижного вуза у столичного топ-менеджера. Есть он, конечно, не у всех, но стремиться к нему надо. Умение "держать удар" для бизнеса качество важное, а для провинциального — тем более. Поэтому и "поднимаются" на периферии боксеры лучше, чем интеллектуалы. Поэтому в многочисленных боксерских секциях редко бывает недобор детей в возрасте периода раннего полового созревания.
А теперь представьте себе обычный уральский летний вечер. Тепло. Темно. Скучно. У магазина сидят человек двадцать местной гопоты с семечками, пивом и девочками. Мимо, например, в тот же магазин, проходит невиданный ранее в данной местности субъект. Возможно и не один, а с компанией. Ну как тут не подраться?!
Не раз видел, как такие мелкие изначально столкновения перерастали в весьма крупные конфликты. Решить, впрочем, их чаще всего удавалось мирным путем. Ведь главное уже не в драке, а в выяснении преимуществ авторитета отдельных людей или социальных групп. Чаще всего организованных и преступных. Проще говоря, все дальнейшие разбирательства сводятся к "прав — не прав" с вытекающим отсюда получением морального удовлетворения, а то и настоящей контрибуции, наиболее "авторитетной" стороной.
Иногда, конечно, все это перерастало в крупные стычки "стенка-на-стенку", но свойственно это скорее младшему поколению районной гопоты. Для того, чтобы собрать необходимое количество участников, никаких усилий спецслужб и "генералов" банд футбольных хулиганов, которых сейчас усиленно ищут в Миассе, не требовалось. Желающие "смахнуться" всегда находились сами. Как-никак — статус.
В новостях по ТВ я услышал, что среди "боевиков", задержанных в Миассе, кроме местных молодых "авторитетов", оказалось несколько парней, которые признались — громить фестиваль их позвали "за компанию". Почему-то я не удивился...
Сейчас, кстати, если кто не заметил, в России очередная "посткризисная" эра. 2008-й вдруг напомнил, что цены бывают высокими, а бесчисленные кредиты на телефоны и машины нужно отдавать. По вечерам, и не только в Нижнем Тагиле, у магазинов снова начали появляться "тусующиеся" гопники. Не то чтобы в путинские "гламурные нулевые" они исчезали совсем. Но до 2008-го их было заметно меньше.
Константин Петров
