Ливии грозит раскол

В ответ на требования об отставке Муаммар Каддафи решил начать воздушные атаки на протестующих. Об этом, а также, почему протестов в Алжире стоит опасаться больше, чем в Ливии, рассказывает профессор Урбинского университета Массимильяно Крикко.

Из Ливии приходят тревожные новости: в ответ на требования об отставке Муаммар Каддафи решил начать воздушные атаки на протестующих. О том, почему под полковником Каддафи зашатался трон, и почему протестов в Алжире стоит опасаться больше, чем революции в Ливии, в интервью «Росбалту» рассказал профессор истории международных отношений и европейской политической системы Урбинского университета имени Карла Бо (Италия), автор книг «Нефть Сенусийя: США и Великобритания в Ливии с момента обретения независимости до Каддафи (1949-1973)» Массимильяно Крикко (Massimiliano Cricco).


- Каковы шансы того, что ситуация в Ливии выйдет из-под контроля? Насколько ливийский случай отличается от Египта и Туниса?

- Глядя на динамику событий, можно предположить, что шансы ухудшения ситуации достаточно велики. Режим Каддафи не может держать страну под контролем, как это было раньше, потому что ливийцы наконец осознали, что их страной управляет семейный клан, который в последнее время занимается исключительно самообгащением, забыв о потребностях граждан. Так было не всегда, и в 1970-е, 1980-е, и даже в 1990-е гг. Каддафи сделал немало для простых ливийцев. Было время, когда бензин был бесплатным – так Каддафи распределял доходы от нефти. Он реализовал ряд больших проектов, направленных на улучшение жизни людей: например, решил проблему пресной воды. Однако, начиная с 2000 года, сконцентрировал все внимание на международной арене, пытаясь построить отношения с крупными державами, и забыл в каком-то смысле о своем народе.

В Египте можно говорить о традиции военных правительств: почти все президенты Египта, которые объявляли себя пожизненными руководителями страны, имели армейское прошлое. Насер, Садат, Мубарак – все были военными. То есть, по сути, власть в Египте принадлежит армии. Мубарак, как и Каддафи, сделал себе состояние, будучи у власти, и создал, если позволите, «династию фараона», которая контролировала всю страну. Так, по замыслу Мубарака, после него на трон должен был взойти его сын.

Каддафи же, несмотря на то, что сам был военным и пришел к власти благодаря армии, в какой-то момент радикально поменял устройство страны, которая превратилась в его собственность. Так, он отдалил от себя военных, потому что превратился в неоспоримого лидера, «отца страны», не желающего привязывать свою судьбу к армии или любой другой структуре.

В Тунисе же была длившаяся годами диктатура Бен Али, который как и Каддафи, воспринимал Тунис как свою собственность, но при котором народ начал голодать. Бен Али создал свой собственный «двор», то есть небольшую группу привилегированных людей, среди которых были политики, военные, интеллектуалы, представители бизнес-элиты, в то время как остальное население жило на грани нищеты. В этом отличие от Ливии, где, по крайней мере, до 2000 года доходы от нефти распределялись среди населения, создавая общественный консенсус, необходимый для режима. Однако за последние десять лет режим настолько отдалился от народа, что последний решил выйти на улицы с протестами.

Вероятность революции в Ливии сегодня кажется реальной как никогда. Еще два-три года назад никто из нас и предположить бы не мог, что авторитет Каддафи будет поставлен под сомнение. Все постоянно подчеркивали, что Ливия отличается от всех остальных стран региона, проскольку Каддафи удалось заручиться поддержкой населения, которое, к тому же, не столь многочисленно, как в других странах: всего пять с половиной миллионов жителей против семидесяти миллионов в Египте. Каддафи был образцом self-made man, который пришел к власти сам, через революцию, свергнув монархический режим, благодаря поддержке народа. И вот вдруг он начинает назначать сыновей в качестве своих преемников, а его режим начинает напоминать двор свергнутого им короля Идриса I. Из главы суверенного народа он превратился в главу клана. Так что вполне можно предположить, что клан Каддафи ждет такая же участь, что и клан короля Идриса I.

- Что будет с Ливией без Каддафи? Что случится с нефтяными и газовыми проектами? Стоит ли Европе приготовиться к наплыву нелегальных иммигрантов, в том числе и в прямом смысле этого слова, на плотах по морю?

- Я бы не стал спешить с вердиктами. Не стоит забывать, что Каддафи пережил пять покушений, а также американские бомбардировки, когда Рональд Рейган решил не просто убрать его с политической сцены, а стереть с лица земли. Каддафи выжил, как кошка, у которой семь жизней. Однако если он будет свергнут и вынужден бежать из страны, то можно предположить самые разные сценарии развития событий. Первым из них может быть раскол страны, поскольку Ливия была создана через объединение трех регионов: Триполитании, Киренаики и Феццана. Киренаика со столицей Бенгази была исторической родиной клана Сенусийя, давшего Ливии королевскую династию. Вполне возможно, что после падения Каддафи в Ливию вернутся потомки последнего короля Идриса I, которые сейчас живут в Вашингтоне. Вряд ли это понравится жителям Триполитании, которая всегда была более продвинутой частью страны. Триполитания могла бы объединиться с Феццаном – наименее независимым регионом из всех трех - но это предполагает двувластие.

Другим сценарием может стать создание новой исламской республики - либо на территории всей Ливии, либо на территории какой-то ее части. Ливия сегодня из-за десятилетий светского правления Каддафи не является глубоко религиозной страной. Так что если исламская республика и будет создана, то - руками военных и интеллигенции, а не руками религиозных лидеров, которые не имеют в Ливии такого авторитета, как, скажем, в Иране, Ираке или Йемене.

Третьим сценарием будет сохранение светского ливийского государства, однако в условиях наличия такого количества центробежных сил, на это потребуется время и, возможно, международное участие.

Однозначно можно сказать лишь, что в период между революцией и новым форматом в стране будет неспокойно. Это значит, что Европе придется готовиться к тому, что к ее берегам будут причаливать лодки с ливийцами, в панике бегущими из страны. Также стоит готовиться к проблемам в энергосекторе, где все будет зависеть от того, кто возьмет его под контроль в переходный период. Будут создаваться спонтанные комитеты и комиссии, с которыми, возможно, сложно вести диалог. Если власть в руки возьмут военные, то международным компаниям будет проще решать свои проблемы.

- Как вы думаете, будет ли «эффект домино» продолжаться в регионе? Стоит ли ждать протестов в Алжире?

- Не стоит забывать, что когда в Тунисе начались «хлебные протесты», такие же протесты начались и в Алжире, где затем ситуация более-менее стабилизировалась. Алжир является крайне важной страной региона не только в политическом отношении. Он также является крупным поставщиком нефти и газа, кроме того, в этой стране есть такой феномен как исламский фундаментализм. Смена режима в Алжире и период нестабильности могут сильно повлиять на поставки углеводородов в Европу. Но наибольшая угроза заключается в том, что беспорядками могут умело воспользоваться исламисты, которых в стране большое количество. Часть из них умеренные, и даже имеют места в парламенте, но есть и такие, которые имели связи с «Аль-Каидой». Я бы сказал, что алжирский фронт в серии революций на Ближнем Востоке и в странах Магриба является самым опасным и, стало быть, самым важным. Победа исламистов в Алжире будет иметь последствия для всего мира, в том числе и для России, где проблема воинственного ислама остается по-прежнему актуальной.

Беседовала Юлия Нетесова