«Кавказу нужно показать силу»

Лет через 15 нас ждет новая глобальная война. Какая армия спасет Россию и что избавит ее армию от этнической дедовщины, «Росбалту» рассказал член Общественного совета при Минобороны РФ, военный эксперт Игорь Коротченко.

Лет через 15 нас ждет новая глобальная война. Какая армия спасет Россию, что избавит ее армию от этнической дедовщины и как удержать Украину от вступления в НАТО – «Росбалту» рассказал член Общественного совета при Минобороны РФ, главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко, посетивший Крым по приглашению международного медиа-клуба «Формат А3».


- Проблема этнической дедовщины в российской армии официально признана и недавно обсуждалась на Общественном совете при Минобороны. Что, может, и правда пора отменить призыв из северокавказских республик?

- Необходимо как можно скорее вводить институт военной полиции с расширенными полномочиями по применению силовых методов и спецсредств. Военная полиция должна наводить порядок в воинских гарнизонах, если командиры и начальники своими силами справиться с дебоширами и хулиганами не могут. К особо злостным нарушителям воинской дисциплины, тем, кто отказывается подчиняться, необходимо применять силовые меры подавления. Просто публично заковывать нарушителей в наручники, затем – ускоренная процедура вынесения приговоров. Необходимо либо возвращать в армию полноценные гауптвахты, либо отправлять казарменных хулиганов отбывать наказание в военных тюрьмах. Можно использовать практику дисциплинарных батальонов. В любом случае нужны жесткие действия. При этом необходимо исключить возможность давления этнических землячеств на процесс вынесения решений по конкретным делам. Я имею в виду ситуации, когда к КПП подъезжают машины с родственниками нарушителя и начинают форменный террор воинской части.

- В советские годы армия выполняла еще и роль «плавильного котла», когда человек, отслуживший в вооруженных силах, во время службы получал какие-то наднациональные установки, становился своего рода «советским дембелем». Возродить этот котел можно?

- Наверное, но не при годичном сроке службы. Я убежденный сторонник возвращения двухлетней воинской повинности. Возможно, это непопулярное, но важное решение будет принято после президентских выборов.

И еще необходимо усиливать влияние русской культуры на Северном Кавказе, учитывать идеологические и воспитательные моменты. Через ту же программу школьного образования – чтобы базовые культурные ценности были общими для всей страны. Ведь если человек уже сформировался с какими-то определенными убеждениями – армия его не переделает. 

- В силовых структурах России есть настороженное отношение к мусульманам – выходцам с Северного Кавказа?

- Нет. Никаких ограничений для них не существует – все зависит от личностных качеств человека. Мы же не можем на том же Северном Кавказе вести борьбу с бандподпольем с опорой только на русские кадры – это просто нереально. Все равно при комплектовании систем МВД и ФСБ мы опираемся на национальные кадры. Выходцы с Северного Кавказа присутствуют в силовой компоненте внутренних войск и армии. Нужны люди, которые знают местную специфику, знакомы с региональными особенностями оперативной работы. Русский с северокавказской агентурой работать полноценно едва ли сможет – он не знает многих традиций, обычаев, нюансов взаимоотношений. Квалифицированно работать с местной агентурой сможет только выходец из региона.

- Кавказ – один из самых «молодых» регионов в России по возрастному составу населения. Там особенно жестко резонируют общие проблемы страны. В том числе и отсутствие социальных лифтов.

- Да, система социальных лифтов для северокавказской молодежи, к сожалению, не работает. И в целом экономическая ситуация там пока крайне неблагоприятная. Тем самым создается питательная среда для роста экстремистских и националистических проявлений - в том числе это и уход части молодежи в бандформирования. Сейчас полпред Хлопонин должен разработать общую систему, связанную с туристическим кластером на Северном Кавказе, чтобы были задействованы экономические механизмы создания перспектив для местной молодежи. Надо категорически прекращать ситуацию, когда Северный Кавказ видит в России исключительно финансового донора, и развивать экономический потенциал региона. Хотя, конечно, непрерывные теракты в известном смысле сводят на нет все усилия в этой сфере.

Возвращаясь к этнической дедовщине – есть надежда и на институт военных священников, в число которых будут входить представители ислама. Надо рассчитывать на то, что с их помощью количество неуставных взаимоотношений на этнической основе будет уменьшаться.

- Думаете, исламские проповеди в армии снизят агрессивность 18-летних кавказских призывников?

- Да. При этом надо использовать и нестандартные приемы. В ходе работы Общественного совета у нас выступил один из военкомов Северного Кавказа и спросил, почему мы не используем такие формы, как письмо родителям северокавказского призывника или местным уважаемым людям, аксакалам, если к поведению этого солдата есть претензии. Для этого молодого человека слова порицания со стороны родителей, приехавших в воинскую часть, будут эффективнее любого дисциплинарного взыскания. Очевидно, что надо использовать все рычаги – в том числе и эти.

- С какой мотивацией северокавказская молодежь идет служить в армию?

- Там это считается престижным. Как правило, ребята с Северного Кавказа осваивают разные виды борьбы, качаются и приходят в армию физически более крепкими, чем их одногодки из центральной России. И при помощи силового давления они пытаются реализовать свое преимущество. Здесь важна роль сержантского корпуса – нужны профессиональные сержанты, которые будут специально обучены работе с личным составом, знать особенности северокавказских призывников с учетом их ментальности.

- Средний призывник с Северного Кавказа и призывник из любого другого региона РФ – что их отличает?

- Призывники с Кавказа более сплоченные, чем славяне. И именно такая исторически присущая малым народам сплоченность и позволяет им вести себя так, как мы видим.

- А такой момент как отсутствие внутренних рефлексий? Несомненная уверенность в собственной правоте?

- Это культ силы. Приходит в армию какой-нибудь накачанный борец с Кавказа – а тут хилый парнишка откуда-нибудь из Тамбова или Липецка. Естественно, он пытается давить – борьба за лидерство в молодежной среде. Но все это становится возможным, лишь когда офицер не выполняет нормально своих обязанностей.

- То есть призывник-славянин изначально в проигрышной позиции?

- Я хочу сказать, что военная полиция должна будет пресекать казарменное хулиганство вне зависимости от его причин.

Кстати, я категорический  противник создания моноэтнических подразделений. Кое-кто ранее заявлял, что мол «создадим эти подразделения – и этническая дедовщина исчезнет». Так вот – нам новые «дикие дивизии» не нужны. И хорошо, что этот вопрос уже снят с повестки дня.

- А к чему бы привело создание моноэтнических подразделений?

- Это угроза утраты контроля над этими подразделениями в случае форс-мажорных обстоятельств. Как во времена Дудаева. Поэтому призывников из северокавказских республик нужно распределять равномерно, по всем частям российской армии.

- Насколько значимую роль в уклонении от призыва играет дедовщина, в том числе этническая?

- Я думаю, что это не превалирующий фактор. Некоторые просто не хотят терять время, другие задаются вопросом: «А кого мы будем защищать. Абрамовича? Остальных олигархов?». Некоторые видят, что дети богатых в армию не попадают вообще, а основную нагрузку несут дети бедных. Фактически бедные семьи облагаются дополнительным социальным налогом.

- Ваш упрек обращен не только к олигархической, но и к чиновничьей элите.

- Да, разумеется. Есть реальные противоречия между классом чиновничества и широкими слоями населения.

- А вы считаете, в нынешней парадигме российской власти этот социальный разрыв можно решить?

- Сомневаюсь. Чиновничество становится самодостаточным классом, которое диктует правила игры всему остальному обществу. У нас чиновников в России сегодня больше, чем во времена Советского Союза – их прослойка становится паразитическим классом и тормозом для будущего России. Они тотально поражены коррупцией, и я пока не вижу, каким образом эти противоречия могут быть решены. Потому что сегодня все мероприятия по борьбе с коррупцией носят декларативный характер. Включая все эти провластные молодежные движения, когда пятьдесят тысяч молодых людей выводят на улицы Москвы под крики «Нет коррупции!» С большей пользой их можно было бы использовать для уборки мусора на тех же улицах.

- Вы вообще верите, что систему можно поменять эволюционным путем? Вы ведь тоже - в системе.

- Я не чиновник и потому у меня большая свобода. Хотя в ряде случаев и мне приходится играть по определенным правилам. Но я уверен, что России нужна сильная армия и сильный ВПК – вне зависимости от общественного строя и персонального состава правительства. Поэтому я в душевном согласии с самим собой.

Что касается эволюционного пути… Не знаю… Если правящий класс заведет страну в тупик – могут быть любые эксцессы. Ведь Манежная площадь – это была, в том числе, реакция молодежи на реальные проблемы в обществе. Когда, например, лица кавказской национальности на джипах катаются вокруг Вечного огня под стенами Кремля и отделываются за это легким испугом – это вопиющие факты.

- Если бы вас попросили сформулировать пять основных угроз для российской армии – этническая дедовщина вошла бы в список?

- Думаю, нет. Для нас главная угроза – это внутренняя нестабильность, в частности, на Кавказе. Ситуация в том виде, как она развивается, может привести к повторению чеченских событий – и не обязательно в Чечне. Угроза и в том, что часть офицерского корпуса демотивирована. Государством должны быть сформулированы некие идеологемы. Вот нам постоянно твердят, мол НАТО и США – наши союзники. Но весь ход новейшей истории показывает, что от них исходит опасность. Мы должны развивать прагматичное сотрудничество с НАТО и США, не впадая в иллюзию, что нас там, якобы, любят. Если бы у них была возможность поступить с нами, как с Каддафи – поступили бы, не задумываясь! Их сдерживает только наше ядерное оружие.

- Где-то вы сказали, что отводите планете 30-40 лет мирной жизни. Что за этот период должно вызреть, чтобы началась новая мировая война?

- Во-первых, надо смотреть, куда будет устремлен вектор его интересов Китая, когда он решит проблему Тайваня. Во-вторых, если внутренние проблемы в России будут нарастать, то она в конечном итоге станет объектом внешней экспансии – в том числе и военной. Я не исключаю, что при этом внешние игроки постараются тем или иным способом девальвировать российский ядерный потенциал.

Наша внутренняя слабость - это главная опасность. Если мы сможем реструктуризироваться, начать модернизацию и запустить реальный сектор экономики, обеспечим национальное согласие, действительно пойдем вперед, не отстанем критически в военно-техническом отношении от Запада – у нас есть шанс. В противном случае мы просто превратимся в мировую бензоколонку, и за нашей спиной будет новый мюнхенский сговор. Вопрос только в том, кто станет участниками этого сговора. Некоторые футурологи говорят, что судьбу России могут решить США и Китай, разделив ее и весь мир на сферы влияния. При этом Китай и США воссоздадут модель двухполярного мира, в котором для нас в качестве субъекта мировой геополитики нет будущего.

В ближайшее десятилетие у нас еще будет сохраняться определенная свобода действий. Хотя не факт - мы видим, что события могут стремительно поменять вектор развития. Кто мог ожидать того, что сейчас происходит на Ближнем Востоке? Никто.

- То есть сейчас вы уже не уверены в прежних 30-40 годах мирной передышки?

- Да, уже не уверен. Я думаю, что теперь речь идет о пятнадцати-двадцати годах. О тридцати и сорока годах я говорил до событий на Ближнем Востоке. Впереди будут войны за воду, за ресурсы, войны, обусловленные изменением климата. Просчитано, что из-за таяния ледников часть суши уйдет под воду. И в перспективе я не исключаю масштабных боевых действий в Арктике с вовлечением в конфликт целого ряда стран.

- За что в армии не любят Сердюкова?

- Любая военная реформа болезненна. Анатолий Сердюков свободен от любых корпоративных обязательств перед генералитетом, для него нет «священных коров». Ведь Сердюков – это путинское назначение. В свое время Путин убедился в том, что государство, увеличивая количество денег на финансирование армии, не получает почти никакого приращения ее боевых возможностей. Система пожирала сама себя. И задача Сердюкова как раз и была, в том числе, поставить под контроль финансовые потоки в армии, начать борьбу с генеральской коррупцией – ряд товарищей в лампасах уже не пресловутые дачи строили с использованием бесплатного солдатского труда, а успешно «пилили» миллиарды гособоронзаказа. Между тем война с Грузией показала, что наша армия отстает в вопросах высокоточного оружия, беспилотников, экипировки, и что даже грузины превосходят нас в вопросах оснащения. Кстати, это подтолкнуло Минобороны на решения по закупке импортной военной техники. 

Задача Сердюкова – перестроить военный механизм для ведения современной войны без оглядки на «авторитеты» и без сомнений, который испытывал бы любой другой военный руководитель. У него крепкие тылы, потому что от Медведева и Путина он имеет карт-бланш на любые кадровые и организационные решения. Любые! И надо сказать, что если заявленные цели военной реформы будут реализованы хотя бы на 60-70% - Сердюков выполнит свою историческую миссию.

- Вы бы своего сына сегодня в российскую армию служить послали?

- Хороший вопрос… (долгая пауза) Реальность такова, что он уже лейтенант запаса… (пауза). И дальше уже пусть решает сам, какой путь выбирать.

- А сыну близкого человека что бы порекомендовали?

- Наверное, посоветовал бы служить… Но постарался бы, с учетом своих возможностей, сделать так, чтобы он попал служить в нормальную воинскую часть - таких сегодня уже большинство.

Да, и еще - проблема уклонистов возникает не только из боязни неуставных отношений. Человек не идет служить в армию потому, что он демотивирован в отношении долга перед государством, которое не выполняет своих обязательств по отношению к его родителям – в первую очередь, речь о пенсионной и медицинской системе. Так что это сложный, комплексный вопрос.

- Проблемы российской армии можно решить в отрыве от решения проблем российского общества?

- Нет, нельзя. Но при этом важно понимать, что даже в условиях социальных диспропорций мы все равно должны заботиться об армии. В частности, сохранить дееспособный костяк офицерского корпуса. Потому что профессиональные сержанты – это, конечно, хорошо, но что из этого еще получится – точно нельзя сказать. И еще – даже хорошая армия с плохим оружием неэффективна. При этом нам важно сохранить дееспособный ядерный потенциал. Чтобы при любых моделях будущих войн, которые будут просчитывать в Пентагоне, даже в случае массированного ядерного удара по России мы бы сохраняли возможность в ответном ударе гарантированно уничтожить США как цивилизацию. Для этого нужно доставить туда где-то пятьдесят ядерных блоков – для них это будет фатально.

- В контексте упомянутого вами противостояния - чего Россия никогда не позволит Украине с военной точки зрения?

- Россия должна влиять на события в Украине – это моя личная точка зрения. И должна влиять при этом так, чтобы ее не обвинили во вмешательстве во внутренние дела. Принципиальная позиция России: будущее Черноморского флота не подлежит пересмотру. Флот должен остаться в Севастополе, и после завершения цикла выборов в России и на Украине мы все-таки будем выходить на комплексное соглашение о базировании ЧФ на 99 лет. Если учесть, что в адрес Украины сегодня выдвигаются территориальные претензии со стороны Румынии, то в этих условиях присутствие российского флота – это фактор стабильности в черноморском регионе.

Главное сегодня – это даже не то, что может позволить себе Украина, а главное – что может себе позволить Россия в отношении Украины. Я думаю, что Россия должна обеспечить себе полную свободу рук, чтобы Украина была нам дружественной и нейтральной.

- Крым может еще послужить разменной картой в отношениях России и Украины?

- Я считаю, что если Украина поставит себе цель вступить в НАТО, Россия должна принять меры, чтобы Крым в НАТО не вошел. В ближайшие 100 лет любые украинские лидеры – вне зависимости от их партийной принадлежности - должны четко осознавать, что вступление их страны в НАТО будет означать автоматический процесс выхода Крымского полуострова из-под украинской юрисдикции.

Беседовал Павел Казарин