"В Мосгордуме может почти не остаться оппозиции"

До выборов в Московскую городскую думу остается почти 4 месяца. Но событие это большое и может быть увидено на расстоянии. Да и сами недавно произведенные изменения в правилах игры требуют пояснений. На вопросы "Росбалта" отвечает политолог демократического крыла, директор региональной программы Фонда развития информационной политики Александр Кынев.

— Александр Владимирович, чем отличается обстановка нынешних выборов в Мосгордуму от ситуации прежних выборов четырехлетней давности?

— Мы находимся уже в другом правовом поле и в другой политической реальности, которые за эти годы скорее ухудшились. Во второй половине 2005 года уже были запрещены избирательные блоки, но партия еще могла внести в свой список кандидатов из других партий. Так "Яблоко" де факто блокировалось с частью СПС. Теперь и это невозможно.

Тогда в России было около 40 зарегистрированных политических партий, к настоящему времени их осталось всего семь. Потенциальных игроков на выборном поле – на порядок меньше. Кроме того, конец 2005 года был только началом "паровозной" практики, когда губернаторы стали возглавлять списки "Единой России" на региональных выборах. Вот это, без сомнения, будет продолжено, независимо от того, увидим мы Юрия Михайловича Лужкова во главе списка ЕР в этот раз или, может быть, не увидим.

— Нет ли все же каких-то положительных сдвигов и для оппозиции? Ведь проходной барьер снижен с 10% до 7%.

— Да барьера, скорее всего, вообще не будет. Вместо барьера власти решили ввести  пресловутый "метод делителей Империали", вы, кончено, слышали уже о нем.

До сих пор у нас мандаты между партиями распределялись по методу Хэйра, — впрочем, это самый простой и логичный метод. Общее число полученных всеми партиями голосов делилось на число мандатов, распределяемых по партийным спискам, и получалось число голосов на один депутатский мандат – "избирательное частное". Результаты деления голосов за партию на избирательное частное давали число мандатов для данного списка.  Нераспределенные  мандаты распределялись по "рейтингу" дробных  остатков, так как всегда при делении получается число с дробью, но дать партии полмандата или треть мандата нельзя.

Теперь же вместо этого у нас будет система делителей Империали – для понимания граждан вещь очень непростая. Число голосов, поданных за каждую партию, делится последовательно на простые целые числа от 2 до 18 – коль скоро у нас на этих выборах по партийным спискам распределяется 18 мандатов. Затем все полученные таким образом "частные" для всех партий располагаются в ряд по убывающей. То частное, которое по своему порядковому месту соответствует числу распределяемых мандатов (в случае с Москвой, занимает место 18), считается избирательной квотой, а число равных ей или превышающих ее частных, которые имеет каждый список, указывает на число получаемых списком мандатов.

— Мудрено, однако.

— А я вам и говорил!  Смысл же всей этой математики в том, что партия-фаворит, набравшая больше всех голосов, в результате дополнительно получит один или парочку мандатов за счет "осколков" от голосов других партий, т.е. у нее в итоге на один мандат будет приходиться меньше голосов избирателей, а у иных  партий — больше. Когда избираемая палата большая, – это несущественно и один-два "лишних" мандата погоды не делают, там этот метод и не применяется почти никогда. Но в Москве мандатов-то всего 18. Тут можно и 8% получить и все равно в думу не пройти. Такое вот математическое извращение! Поэтому сейчас повсюду в регионах власти перенимают метод делителей Империали, что нарушает пропорциональность и вызывает возмущение во многих местах.

Я бы отметил в положительную сторону повышение числа депутатов-одномандатников с 15 до 17: по крайней мере, они все-таки с народом работают. Но на самом деле общая численность депутатов Мосгордумы – всего 35 депутатов — запредельно низка. В таком огромном городе, который числом жителей превышает многие европейские страны, депутатов должно быть раза в два больше, чтобы в представительстве населения была хоть какая-то целесообразность, позволяющая выражать интересы его самых разных групп, а не только самой верхушечной части элиты.

Большие округа – это большие затраты на кампании, побеждать в них могут или кандидаты власти, или люди с большими финансовыми ресурсами. Получается — власть не просто только для  богатых, а власть для очень богатых.

— Для чего было переносить сроки выборов с весны будущего года на октябрь нынешнего?

— Ну, это проще. Приближение выборов волевым решением дает власти два преимущества. Во-первых, она боится новой волны кризиса и дальнейшего ухудшения жизни, и как следствие – падения своего авторитета. Точно никто будущего не знает, и лучше перестраховаться. Как известно, у нас беды кризиса смягчаются большими деньгами из бывшего Стабилизационного фонда, но они не бесконечны. Надежда на то, что до октября серьезного ухудшения не произойдет, и они успеют за этот "короткий лаг" провести выборы.

А во-вторых, очередная смена сроков путает карты всем, но в первую очередь – оппозиции. Наши оппозиционеры готовились, искали ресурсы – все это на весну, а тут раз – и оказывается, что все ресурсы надо иметь готовыми уже к осени. Это тяжело. А у власти все ресурсы и так есть.

— Как же вы оцениваете шансы игроков на осенних выборах?

— Оцениваю так: будет "Единая Россия" плюс две-три фракции по одному-два депутата каждая.

— По одному?

— Ну, не обязательно так уж буквально. Будет КПРФ, одно-два места может получить "Справедливая Россия". Что же касается демократического лагеря, то я боюсь, даже в оптимистическом варианте у нас будет один демократический депутат на всю Мосгордуму. Здесь наибольшие шансы у "Яблока" и лично Сергея Митрохина, который все же известен.

— А в пессимистическом варианте?

— Естественно, ноль, а что же еще? "Правое дело" в этом году попробует свои силы, но шансы у них малореальные.

— А что вы скажете о кандидатуре известного оппозиционера Александра Лебедева, заявлявшего претензии на пост мэра Москвы?

— Вы знаете, трудно сказать. Своей партии у Лебедева нет. Вступать в какую-то партию рядовым членом он, очевидно, не захочет. А вступление в партию в качестве лидера, — это очень непростая вещь. У Лебедева своя долгая история взаимоотношений с властью и другими политиками, которая и обусловила его нынешнее одиночество.

Если же Лебедев пойдет по одномандатному округу, то, вы же понимаете, что против него там выставят весь возможный ресурс. Это будет именно соревнование между Лебедевым и Лужковым, и это все видят только так. Я лично не знаю ни одного района Москвы, где бы рейтинг Лебедева мог превысить рейтинг Лужкова.

— Перейдем к самому Юрию Михайловичу. Каковы его интересы в нынешней кампании?

— Прежде всего, я уверен, что Лужков пока останется мэром. Никакой другой сколько-нибудь реальной кандидатуры, имеющей электоральный ресурс, у "Единой России"  нет. Кроме того, Москва – это сложный организм, чья работа обеспечивается неформальными связями в гораздо большей степени, чем формальными. Снять Лужкова и сохранить при этом управляемый процесс городской жизни на сегодня невозможно.

Сам же Лужков, естественно, хочет, чтобы в думе были те депутаты, с которыми ему комфортно, чтобы его команда максимально сохранилась в городском парламенте. И чтобы эти выборы ни в коем случае нельзя было назвать его поражением.

— А чего хочет простой московский избиратель?

— Вот это самый сложный вопрос. Конечно, избиратель очень многим недоволен. Но он не видит альтернативы действующей власти. Если появятся действительно вызывающие доверие фигуры – будут и "электоральные всплески" на выборах.

Но пока таких фигур нет. Избиратель смотрит обреченно, рассуждая примерно так: "Ну, да, многие воруют,- а что, другие меньше воровать станут? Лучше уж будем с этими жить, мы их знаем хотя бы". Вот эта безнадега при каком-то все же относительном благополучии превосходно консервирует ситуацию.

Беседовал Леонид Смирнов