Грусть и шашлыки Никольской

Никольская улица – самый центр Москвы, она ведет от Красной площади к Лубянке. Эта жемчужина русской архитектуры сегодня наполовину укрыта строительными лесами и "зеленой сеткой". Само по себе это не обязательно плохо – вроде бы ничего не сносится, только реставрируется.

Времена на дворе – тоже как будто цивилизованные. Советского названия "улица 25 Октября" и мертвой зоны секретности вокруг прикремлевских кварталов больше нет, "лихое" начало 90-х тоже позади. Какое-то понимание, что здесь нельзя размахивать шар-бабой, у власти появилось. И все же просвещенная публика полагает, что с "улицей Просвещения" (другое, негласное название Никольской) обращаются недолжным образом.

Ярким примером может служить памятник первопечатнику Ивану Федорову, который формально не расположен на Никольской, но как бы "предваряет" ее. Памятнику недавно, в сентябре, исполнилось сто лет, что и было торжественно отмечено. Сам по себе бронзовый монумент работы скульптора Сергея Волнухина, к счастью, никто сносить не собирался, печать и большевики ценили, хотя по-своему. Но стоит памятник в окружении пышных салонов, прежде всего, автомобильных. Машинами торгуют не только рядом с монументом, но и под ним. Солидными машинами, Bentley, в частности.

Памятник Ивану Федорову

Только вот в результате такой концентрации солидного и пышного, оказался Иван Федоров в роли своего рода "королевы бензоколонки" или "обнаженной автомойщицы", по выражению писателя-москвоведа Рустама Рахматуллина. Защитники старой Москвы не согласны с тем, что тут "всем хорошо". Они полагают, что памятник заслуживает лучшей среды, а подземный автосалон надо бы засыпать. К счастью, глава "Роспечати" Михаил Сеславинский и председатель комиссии Мосгордумы по культуре Евгений Герасимов на праздновании столетнего юбилея памятника обещали подумать над улучшением среды. Дойдет ли дело до засыпки автосалонов? Пока не верится.

Типография же Ивана Федорова, она же Государев Печатный двор, когда-то располагалась по нынешнему адресу: Никольская, 15. Там же, по идее, и должен был памятник стоять, но его место с выходом на Театральный проезд не в пример эффектнее.

На Никольской, 15, разместился историко-архивный факультет РГГУ – это очень хороший хозяин, с традициями (факультет – бывший МГИАИ). Комплекс зданий тут сложный: то, что видно с улицы – это Синодальная типография, бело-голубое здание начала XIX века. Оно не только красивое, но и довольно большое, в нем идут занятия. А Государев Печатный двор находится во дворе, с улицы туда входа нет.

От Федоровской типографии XVI века (Федоров – современник Ивана Грозного) остался один подвал: по преданию, типографию разгромили и сожгли невежественные религиозные фанатики. Но место сохраняло свою роль: на прежнем фундаменте стоит маленький двухэтажный домик XVII века, в одном крыле которого была "книгохранительная" палата, в другом – "правильная", то есть, корректорская. Уже в наши времена здесь тоже велись занятия со студентами РГГУ, а теперь – нет.

С 2003 года, по договору с правительством Москвы, домик арендует таинственная фирма "Ямикс": ничем она тут не занимается, внутри пусто, в старинное крыльцо уткнулась ржавая "Газель". Зато на полную катушку используются помещения в поперечном корпусе XVIII века и полуподвалы главного корпуса: "Ямикс" сдает их под огромный пивбар "Кружка".

Ржавая "Газель" у Печатного двора

Защитники старины – такие же люди,  любители пива среди них тоже есть. Но вот в данной точке с "Кружкой" как-то неостроумно получилось. К поперечному корпусу приделаны две современные пристройки для расширения пивного пространства, во дворе стоит кухонный запах. Ректорат РГГУ тоже резко возражает против такого тесного соседства учебного процесса с пивным: по признанию пресс-секретаря вуза Дмитрия Соколова, увы, не все студенты-гуманитарии бойкотируют заведение, которое так фривольно обращается с историей.  

Все арбитражные суды подтвердили федеральную собственность на комплекс Печатного двора и юридическую ничтожность аренды для "Ямикса". Но "Кружка" и ныне там, и неизвестно, сколько еще пробудет.

С Печатным двором соседствует Никольский греческий монастырь – дома 11-13. Монастырь был не только выселен при советской власти, он еще и архитектурно осиротел, когда снесли его главный собор, находившийся во дворе, усыпальницу князей Кантемиров. Нынче двор пустой, и о монастырском характере зданий напоминает только бывшая колоколенка на хозяйственном корпусе, выходящем на Никольскую. А помещения делят между собой церковь и многочисленные арендаторы. Делят они и бывшие здания Славяно-греко-латинской академии, где учились Ломоносов, Василий Тредиаковский и Антиох Кантемир.

И вот так – по всей Никольской: дворы перекрыты воротами. Арендаторы, инвесторы, и у всех свои интересы. Инвесторы упорно хотят понастроить тут чего попышнее, — а москвоведы кричат "Нельзя!", церковь часто поддерживает их, не столько из любви к интеллигенции, сколько из нелюбви к гламуру. Повсюду – дразнящие запахи ресторанных кухонь.

Крыльцо ресторана "Годунов" — пышный новодел

Вот, во дворе Заиконоспасского монастыря (Никольская, 7-9) с трудом удалось остановить сооружение торгового комплекса прямо напротив Спасского собора – к счастью, сохранившегося и ныне действующего. Но бывший арендатор, ООО "Старград", успел выкопать огромный котлован, из-за которого треснул корпус монастырского Коллегиума, его пришлось стягивать рельсами, и он стоит полуразрушенный. Хотя суд обязал засыпать котлован, новый арендатор, "Юниаструм-банк", упорно желает найти ему "полезное применение".

А вот музыкальный театр имени недавно скончавшегося режиссера Бориса Покровского уже много лет не может найти инвестора для реставрации бывшего ресторана "Славянский базар". Сгорел "Базар" в 1993 году, многие из столичной публики это помнят. Полукруглый корпус во дворе дома 17 стоит под сеткой, без крыши и перекрытий. В нем давно выросли самые настоящие деревья, на которых сейчас желтые осенние листья. Не идут большие деньги на воссоздание старины, хотя возрожденный "Славянский базар" и мог бы приносить доход. А у Министерства культуры денег нет.

Сгоревший "Славянский базар"

Четная сторона Никольской состоит из бывших подворий – как дворянских, так и купеческих. И везде та же картина. В ворота бывшего подворья купцов Чижовых в доме 8 хозяева иногда пускают экскурсии, — правда, без съемки. Здесь во дворе сохранился храм Успения Божией Матери, связанный с именем княгини Натальи Долгоруковой. А напротив, во дворе же, — необъятный простор, контрастирующий с привычной толчеей центра. Старые кирпичные стены без крыш и окон – что будет здесь?

А бывшее подворье графов Шереметевых в доме 10 полностью внутри "зачищено" — кроме выходящего на улицу фасада, все остальное снесено и заменено новоделами. Так прославился архитектор Владимир Колосницын, который строил новый "Военторг" и гостиницу "Москва". Вывеска торгово-развлекательного комплекса гласит: "Шереметьевское подворье" — хотя знатная фамилия писалась без мягкого знака! Написание часто путали и в старые времена, но, как иронически напомнил Рахматуллин, графские секретари даже не принимали писем с "мягким знаком".

Вообще, для того, чтобы понять, что сделали бы инвесторы, если их оставить в покое, достаточно посмотреть на торговый центр "Наутилус", прямо у выхода из метро "Лубянка", с его монструозными колоннами из стальных профилей. Вот этого и пытаются не допустить москвоведы и примкнувшие к ним "люди доброй воли".

И еще один вопрос – едва ли не самый больной. На Никольской (точнее – на улице 25 Октября) в 1937-1938 годах заседала Военная коллегия Верховного суда СССР, которая, как известно, приговорила к расстрелу десятки тысяч людей, — не только военных, но и самых разных "врагов народа".

Человеку, который еще только прикасается к этой теме, логично было бы подумать, будто "расстрельный дом" — это красный кирпичный корпус с причудливой замковой башенкой, за спиной Ивана Федорова. Это не так: красный корпус – всего лишь задворки аптеки Феррейна, там заседает столичная служба фармации. Дому 19-21 повезло, вероятно, больше всех на Никольской: здание, построенное в конце XIX века по проекту архитектора Адольфа Эрихсона, сохранилось отлично. Четыре каменные жрицы на фасаде уже больше века выдавливают змею в чашу.

Аптека Феррейна

Одна беда: здесь была не просто аптека, — московская аптека №1, которая существовала с 1701 года, еще в старом здании. А советским людям хоть иногда удавалось тут дефицитные лекарства достать. Уже несколько лет как аптеку вытеснил отсюда шикарный ресторан. А жаль, мягко говоря! Куда как приятней было бы, если бы сохранилась историческая преемственность, когда и стены немножко помогают.

А где же "расстрельный дом"? Рядом. Дом 23 весь укрыт сеткой, а со стороны Ивана Федорова целиком закрыт гигантским плакатом с рекламой. Домик небольшой и для своей исторической роли какой-то "жалконький". Под зеленой сеткой видна розовая краска. Дом составлен из двух корпусов: к Ивану Федорову выходят бывшие палаты князей Хованских XVII  века, а на Никольскую – бывшая Ремесленная управа XIX века. Оба корпуса трехэтажные, невысокие.

"Расстрельный дом" скрыт гламурной рекламой

Что ж, сталинская машина умела экономить пространство и время. На третьем этаже был зал судебных заседаний, на втором – кабинет "легендарного" армвоенюриста Василия Ульриха и его замов. Атмосфера полной секретности вокруг "большого террора" еще не до конца развеялась, но, по наиболее авторитетной версии, расстреливали тут же, в подвалах. По крайней мере, "врагов" на уровне маршала Тухачевского или Бухарина никуда уже не везли. Приговор традиционно читали очень долго, заканчивали читать за 10 минут до полуночи, — и в 10 минут первого начинали выводить к стенке. Таким образом, формально приговор исполнялся на следующий день.

Потом здесь долго располагался городской военкомат, — и военком Москвы, вероятно, заседал в кабинете Ульриха. Ну, а что же здесь планировалось в наши времена? Совершенно верно: торгово-развлекательный центр! Тут уж восстали не только москвоведы, но и общество "Мемориал". Историки и потомки репрессированных возопили, что так нельзя. Что раз уж была у нашей стран такая история, раз уж эти стены облиты кровью, — ну, пусть тут будет хотя бы музей террора или музей сталинской эпохи, тем более, что на "Большую Лубянку" с этой идеей не пробьешься. Дом включен в список выявленных памятников, но пока еще ничего толком не решено.

Защитники старой Москвы, — прежде всего, движение "Архнадзор", которое представляет Рустам Рахматуллин, — отчаянно пробивают идею, что все "Никольские дворы" должны быть свободны для экскурсий и для доступа пешеходов. И, по возможности, отреставрированы, как положено, с почтением к истории. И то сказать, неужели, в центре Москвы так мало пышного, торгового и развлекательного?

Леонид Смирнов, фото автора