Выпил, замерз — в больницу

Зимой даже пьяных бродяг беспрепятственно пускают в центры социальной адаптации. Выдают теплые вещи, кормят. Но, как и в любое другое время года, не всем и не всех. Каждый день с переохлаждением в больницы города попадают по два-три человека. Это зимний стандарт, график, по которому "скорые" работают вне зависимости от конкретных температурных значений.

За минувшие праздники в Москве госпитализировали почти 400 бездомных. Как рассказала "Росбалту" пресс-секретарь департамента здравоохранения Инга Токманцева, в день "скорые" увозили с улиц от 40 до 50 скитальцев. На удивление мало.

По официальным оценкам, в столице обитают 10-12 тыс. бродяг. В помощь им сформировано 10 бригад соцпатруля (это, в лучшем случае, по тысяче потенциальных клиентов на один экипаж из водителя, соцработника и фельдшера), открыто восемь центров социальной адаптации (ЦСА) на 1477 мест – т.е. единовременно на ночлег в столице могут рассчитывать всего 15% нуждающихся.

Но надо заметить, что, по опыту начальника отдела соцпомощи бездомным гражданам департамента соцзащиты МосквыАндрея Пентюхова, даже это с лихвой перекрывает существующую потребность: ехать в такие центры в принципе соглашаются не более 10% уличных жителей. Так, из 14 тыс. человек, которых "Соцпатруль" спас в 2011 году, только 1300 согласились на временное размещение за счет города.

Причина отказов — в строгих правилах. Постояльцев по договору обязывают блюсти трезвость, восстанавливать документы, искать работу. Питание, услуги медиков, психологов и соцработников, варианты аренды жилья и трудоустройства, которые им предлагают взамен, некоторые не расценивают как убедительный стимул. Поэтому, по словам Пентюхова, в центрах всегда бывают свободные места. Однако чем злее морозы и чем меньше ответных шагов требуют от бродяг власти, тем выше спрос на коечный фонд: в стужу кровати расставляют даже в актовых залах.

Для тех, кто не успевает юркнуть в распахнутые двери, на всю Первопрестольную остается три островка цивилизации – речь о пунктах дезинфекции, на базе которых бездомных, кроме прочего, кормят горячими обедами. Их общая пропускная способность — 200 человек в день. Это 1400 облагодетельствованных бродяг в неделю из, напомним, минимум десяти тысяч.

Справляться с потоком неприкаянных подопечных городским социальным службам посильно помогают общественные организации. Их много (только навскидку можно назвать штук десять), но все как одна предпочитают нести людям благо обособленно от единомышленников. И от госструктур в том числе: их они, как правило, упрекают в чрезмерном бюрократизме. В результате, увы, ни статистики, ни отчетности, ни реальных показателей охвата – только оценки.

Бездомных кормят на Чистых прудах — у памятника Грибоедову, недалеко от станции метро Белорусской, на трамвайном круге у Комсомольской, на Чертановской – возле Храма во имя Державной иконы Божией Матери, у Храма успения Богородицы в Путинках, у Храма на Успенском Вражке, у Храма бессребреников Космы и Дамиана, в парке на площади Киевского вокзала, у Храма святых мучеников Флора и Лавра на Павелецкой, у Храма Николы в Звонарях на Кузнецком мосту, у Кусковского пруда, в сквере у платформы "Серп и Молот".

До 130 страждущих каждый день собираются у знаменитого "подвала на Пятницкой", где уже много лет работают волонтеры фонда "Справедливая помощь" — готовят обеды, раздают одежду, лечат. В комнате с медикаментами – все самое необходимое: капли для глаз, бинты, пластыри, препараты от кашля и простуды, анальгетики, противовирусные и обеззараживающие средства. Насыщенный больничный запах перебивается густым ароматом топленого шоколада: на кухне, которую добровольцы организовали в соседнем закутке, варят какао.

Лана, 40-летний редактор, разбивает ложкой комки порошка в кипятке. А 62-летняя Татьяна Ивановна, ее напарница, помешивает на плите молоко. "Я каждый день здесь, — говорит она. — В основном, на кухне. Люди разные бывают, по разным причинам могут оказаться на улице. Кто-то паспорт потерял, кого-то где-то стукнули – очнулся: нет ничего, кто-то имел жилье и потерял. На этой ступеньке – самой низкой – оказаться может кто угодно и в любое время".

Почему именно ее, Татьяну Ивановну, это задевает сильнее остальных? "Потому что нам было очень тяжело, и я решила, что, если мне тяжело, то, дай, я буду помогать тем, кому еще тяжелее. Это случилось пять лет назад: дети попали в аварию. Одна дочка погибла, другая впала в кому. В больнице я познакомилась с Елизаветой Петровной (директором фонда Елизаветой Глинкой – "Росбалт"). Там у нее лежала мама".

Последние три года Татьяна Ивановна ездит в штаб "Справедливой помощи", как на работу. Каждый день, с 11:00 до 18:00 стоит у плиты, перебирает вещи, кормит. "Не бывает такого, чтобы мы сидели на стуле. Дел-то полно", — кивает она на коробки, пакеты и ящики, которыми заставлен пол. Белый хлеб, сладкие сухари, тушенка, сушки, бульон быстрого приготовления, зимние куртки, туалетная бумага и другие вещи первой необходимости. Посетителей здесь всегда много. Зимой — особенно.

"В холодное время поток увеличивается в разы, — отмечает Елизавета Глинка. — Не в два, не в пять — в десять. Раз в неделю, по средам, мы выезжаем на Павелецкий вокзал". Кстати, именно за это общественников недолюбливают власти. Согласно официальной позиции, снедь можно раздавать "только в санпропускниках и только после необходимых санитарных процедур".

"Мы принципиально отказались от идеи развозить еду по вокзалам, как это делают общественные организации, — подчеркивает Андрей Пентюхов. — Во-первых, не понятно, кто придет: то ли бродяга, то ли транзитный пассажир. А у нас должна быть адресная помощь. Во-вторых, горячее питание – это стимул: хочешь поесть, сначала помойся. Формируется мотивация к тому, чтобы как минимум содержать себя в чистоте. Предоставляя бродягам еду, нужно и от них что-то требовать — каких-то действий, самостоятельных шагов. В противном случае это не милосердие, а медвежья услуга: мы попросту закрепляем человека на улице. Если все устраивает, если есть еда, зачем ему уходить с этой территории, зачем заниматься устройством собственной жизни?"

"Обычно мы тоже просим справку о санобработке, — отвечает на претензии Глинка. — За исключением тех случаев, когда бездомный нуждается в срочной помощи. Если это больной с кровохарканьем, если это травма, ожег, обморожение или если это просто замерзший голодный человек, то я, естественно, дам ему тарелку еды. Потом, да, направлю на дезстанцию либо в приют, но накормлю без условий".

И раз уж на то пошло, у волонтеров тоже накопились "фи". "Пропускной мощности существующих санпропускников не хватает, — указывает глава "Справедливой помощи". – К тому же они неудобно расположены. Во всем мире бездомные обитают в центре города (на вокзалах, в старых разрушенных зданиях, в каких-то катакомбах, на заброшенных заводах – там, где можно устроить себе ночлежку). А у нас единственная удобная станция санобработки расположена на Курской, остальные – очень далеко на платформах. У бродяг нет денег на проезд и не может быть по определению. Это раз. А во-вторых, их в общественный транспорт могут просто не пустить. Поэтому надо либо ехать к бездомным и проводить санобработку на месте, либо открывать пункты дезинфекции там, куда они могут спокойно доехать сами".

Но этого у Москвы в планах нет. Единственное: в феврале бригад "Социального патруля" станет на пять больше, а вообще деньги на бродяг у нас тратят с опаской (не дай Бог рассердить налогоплательщиков). Поэтому слаженная система городской помощи сегодня демонстрирует не самые высокие результаты, хотя и уверенные. Так, порядка 140 столичных бродяг, по данным Пентюхова, в 2011 году смогли вселиться на прежнее место жительства, около 1100 приезжих из регионов — уехать домой. 236 человек при содействии специалистов центров социальной адаптации восстановили паспорта, 144 получили группу инвалидности, 619 нашли работу, 21 были определены на постоянное проживание в дома-интернаты. Еще 441 бродяге в ЦСА помогли назначить пенсию. А что до зимы, то она проходит в привычном режиме, без открытий и больших трагедий: выпил, замерз — в больницу.

Дарья Миронова