Патриаршая квартира – камень преткновения для юристов

Одна из самых обсуждаемых сегодня тем – история с судом «по квартире патриарха». Кто прав, или кто более виноват: кардиохирург РФ Юрий Шевченко, чей ремонт "запылил" апартаменты, или Лидия Леонова, оценившая ущерб в почти 20 млн рублей.

Одна из самых обсуждаемых сегодня в российском обществе тем, - это, конечно, «патриаршая квартира» в знаменитом Доме на набережной. Кто прав, или кто более виноват: кардиохирург РФ Юрий Шевченко, который, производя ремонт, допустил, чтобы пыль от него потоком хлынула в квартиру, принадлежащую патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу,  или же проживающая вместо патриарха в квартире его троюродная сестра Лидия Леонова, которая вчинила за причиненный ущерб иск в 20 млн рублей?

И выиграла процесс без особых проблем, но с использованием глубоконаучной экспертизы, которая выявила, что книги в библиотеке патриарха покрылись ядовитой «нанопылью»? А общественное мнение, конечно, не столько о Леоновой судит по данному делу, сколько о самом патриархе, - а как еще?

Данный «казус» оказался непрост даже для профессиональных юристов, знакомых с такими вот «квартирными делами». Опрошенные корреспондентами «Росбалта» три авторитетных адвоката кое в чем разошлись в ответах.

«Начать надо с того, что Лидия Леонова обратилась в суд с иском в отсутствие доверенности от собственника данной квартиры, а суд стал рассматривать такой иск, - отметил председатель коллегии адвокатов «Закон и человек» Владимир Жеребенков. -  Это грубое процессуальное нарушение. Существует четкая процедура допуска лиц к судопроизводству, и в данном случае эта процедура предусматривает обязательное наличие доверенности у истца от собственника. Иначе получается, что в ходе ремонта пострадало одно лицо, а возмещения ущерба требует другое лицо, которое ни к пострадавшим предметам, ни к самой квартире прямого отношения не имеет».

Иного мнения придерживаются член коллегии адвокатов «Князев и партнеры» Максим Столяров и адвокат Игорь Трунов. Они подтвердили, что Лидия Леонова является вполне надлежащим истцом, хотя она и не собственник квартиры патриарха. 

«Ремонт патриаршей квартиры могла она делать, - соответственно, ущерб причинен ей, - отметил адвокат Столяров. - Ну, а кроме того, раз она там живет и зарегистрирована, - значит, у нее есть договор пользования помещением, платный или бесплатный, не имеет значения. Она на данный момент является владельцем, - и то, что там произошло, в первую очередь причиняет вред ей. Я думаю, суд вполне обоснованно мог принять такой иск».

«Это неважно: патриарх как собственник мог  вообще квартиру сдать в аренду или кого-то поселить, - заметил Игорь Трунов. – Только жильца надо зарегистрировать, а дальше у него есть право распоряжаться вещами, и это подразумевает, что собственник не обязательно в этой квартире живет». Оба адвоката также подтвердили, что доверенность от собственника в данном случае не требуется.

По поводу астрономической суммы ущерба, разногласия уже меньше. «У меня в коллегии работает 120 адвокатов, у них в производстве находятся дела, связанные с ущербом, нанесенным квартирам, в том числе и квартирам в элитных домах, - рассказал Владимир Жеребенков. - Однако такой гигантской суммы иска никогда за практику коллегии не было. 19,7 млн рублей - примерно половина стоимости квартиры в «Доме на набережной». Тоже самое касается и самого ремонта. За 7 млн рублей можно купить новую квартиру в Москве».

Максим Столяров подтвердил, что в современной российской практике, в принципе, бывают случаи причинения ущерба дорогому жилью, которое оценивается в миллионах рублей. Разумеется, нечасто: вообще, диапазон сумм здесь – два порядка.

Насчет стоимости ремонта после нанесенного квартире ущерба, адвокат Столяров отметил: «Если речь идет о ценности материалов, то среднерыночную стоимость оценить несложно. Есть расценки и на многие виды работ стандартизированные – московские, областные – достаточного уровня, чтобы на них можно было ориентироваться. Абсолютно адекватные расценки, по ним заключаются госконтракты. Конечно, итальянские архитекторы за ремонт наверняка возьмут больше. Но есть вопрос: а нужны ли истцу итальянские архитекторы? Это решает экспертиза: какой уровень квалификации нужен для ремонта, и сколько будет стоить такая работа».

«Накрутить такую сумму, конечно, сложно, - признал Игорь Трунов. - Но при любом иске такого рода экспертам ставится задача накрутить побольше. Есть существенная «дельта»: просто косметические работы или «все содрать и наложить снова». Но это крутится и в противоположную сторону».

«Суд не должен был при вынесении решения довольствоваться только экспертным заключением, представленным истцами, - убежден адвокат Жеребенков. - Например, заключение о стоимости очистки книг давали представители организации, которая, собственно, и будет заниматься этой очисткой. Они лица явно заинтересованные и могут «накрутить» какую угодно цену. Обычно в таких случаях судом запрашиваются экспертные заключения от двух-трех организаций, из которых и становится понятной объективная стоимость подобного рода работ».

«Книги явно не валялись на полу, а находились в шкафах за стеклом, – добавил Жеребенков. - Появление пыли на них – дело обычное. Ее можно просто убрать пылесосом, а можно отдать книгу реставраторам, которые возьмут за очистку пыли большую сумму. Причем итог в обоих случаях будет один и тот же. Для того, чтобы разобраться, достаточно просто банальной уборки пылесосом или требуется вмешательство специалистов, а также, сколько стоит работа этих специалистов, и нужны экспертные заключения, как минимум от двух-трех организаций, музеев и т.д». 

Конечно, про такой источник вреда, как «нанопыль», все адвокаты слышали впервые.

«Беда нашего времени в том, что расплодилось огромное число коммерческих экспертов, которые за деньги дают все, что вам захочется, - заметил по данному  вопросу Игорь Трунов. - По такого рода делам, как правило, и идет борьба на стадии экспертиз. Одна сторона делает экспертизу, что залив или пыль, или какие-то еще преобразования, которые дали трещину в стене,  стоят 20 млн., другая сторона идет к своим экспертам, и те, обследовав то же самое, делают вывод: 2 руб. 30 коп. Все это поступает в суд. Судебная система, естественно, в курсе всего происходящего. И судебная система все это минимизирует. Как с моральным вредом».

Главную проблему для Юрия Шевченко адвокат Трунов видит в том, он не заказал альтернативной экспертизы. «Недоработка: одна сторона принесла экспертизу. А другая сторона ничего не принесла и только возопила, - отметил собеседник агентства. - Суд же не может эту экспертизу произвольно взять и располовинить. Нет ничего кроме эмоционального всплеска». (По данным семьи Юрия Шевченко, все вещи из квартиры патриарха были вывезены, так что альтернативная экспертиза вряд ли была возможна – «Росбалт»).

По свидетельству Максима Столярова, «суд, как правило, назначает свою экспертизу и ей уже доверяет». «Экспертизам, которые приносит какая-то из сторон процесса, суд, как правило, не доверяет, - рассказал Столяров. - Есть собственные экспертные учреждения при Минюсте и МВД. Но если они не уполномочены про ту же « нанопыль» судить, суд может назначить экспертизу любому экспертному учреждению, пусть даже коммерческому,  но, во-первых, чтобы оно отвечало всем требованиям, предъявляемым к эксперту, а во-вторых, чтобы все стороны процесса доверяли этому учреждению».

Достигается ли такое доверие? «Как правило, да, - ответил Столяров. - Бывают случаи, что кто-то упирается принципиально, - в таком случае суд это рассматривает как злоупотребление и все равно назначает экспертизу, поскольку назначать ее нужно. В конце концов, если ответчика не устраивает организация, которую предлагает истец, ответчик может предложить свою организацию. Эксперт предупреждается об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения».

Вывод Владимира Жеребенкова: «Это либо грубая судебная ошибка, либо могли иметь место элементы лоббизма. К сожалению, власть и церковь очень тесно срослись в последнее время, власть старается заигрывать с церковью и всячески ей угождать. В данном деле абсолютно очевидно, что сумма ущерба очень сильно завышена. По ней можно решить, что у патриарха квартира сделана из золота. Думаю, уже Верховный суд во всем разберется и отменит это безумное решение о взыскании 19,7 млн. рублей».       

Более осторожно высказался Игорь Трунов: «Конечно, то, что читается за этими строками, - это определенная предвзятость судебной власти в пользу должностных лиц государственных, исполнительной власти. Если бы мэр Москвы был хозяином квартиры, то у нас сразу с вами сомнения вызвало бы решение подобного рода. Патриарх – конечно, не государственное должностное лицо. Но, тем не менее, голосовать призывал, в определенных политических моментах вел себя правильно. И, естественно, вправе ожидать определенной лояльности, как которую мы с вами и расцениваем это решение».

Длительность судебной тяжбы в полгода с точки зрения адвокатов вполне адекватна. «Как правило, длительность упирается в экспертизу, - рассказал Максим Столяров. - Это самый длинный этап. Суд приостанавливает разбирательство по делу на время проведения экспертизы. Полгода – вполне адекватный срок. За месяц-два вообще редко что происходит. Экспертиза плюс неявки-возражения…»

Игорь Трунов заодно подтвердил, что компенсации за порчу роскошных квартир в России бывают гораздо выше компенсаций, которые выплачиваются государством в случае гибели людей. «Сумма колеблется от 50 до 500 тыс. рублей, - рассказал Трунов. - Таких решений в моей практике было уже несколько тысяч – это не только «Норд-Ост», это и авиакатастрофы. Сейчас, правда, сумма страхования выросла – это 2 млн., а моральный вред все равно остается до 500 тыс.».

Леонид Смирнов, Александр Шварев