Москва: от клоуна к прекрасной даме

Как сделать наш город был не только великим, но и уютным? – таков был общий вопрос, ответ на который искали участники завершившегося Московского урбанистического форума.


© Фото Леонида Смирнова

Как сделать наш город был не только великим, но и уютным? – таков был общий вопрос, ответ на который искали участники завершившегося Московского урбанистического форума. То, что происходило в Манеже, способно внушить хотя бы осторожный оптимизм (от неосторожных восторгов в этой сфере уже ничего не осталось).

Молодой главный столичный архитектор Сергей Кузнецов держался очень демократично, посадил рядом с собой таких же молодых художников в экстравагантных одеждах и уделил массу внимания мелочам, которые красят город. Впрочем, шли от общего к частному.

Вовлеченность архитектуры и дизайна в городскую жизнь, как подчеркнул главный архитектор, до сих пор «не совсем идет в ногу со временем». «Родилось огромное количество офисов», - отметил Кузнецов. Однако «масштаб архитектурного ландшафта Москвы», по его словам, не сравним с другими мировыми мегаполисами. Что сие значит? По-простому – недостает изящества и уюта. «Москва имеет очень высокий процент покрытия благоустроенной средой, - заметил также главный архитектор. – Но качество ее оставляет желать лучшего».

Выступавший признал, что в городе «растет всеобщее недовольство унылым видом того, что неплохо раскупается» - то есть, жилья. Уличная разметка, раскраска и оформление современной Москвы, по признанию Кузнецова, напоминают не косметику прекрасной дамы, а грим клоуна. 

Главный же ведущий форума, архитектурный журналист Григорий Ревзин, сформулировал это так: команда Сергея Собянина была, как известтно, «федеральной», и в первую голову занялась постановкой вопросов, еще более масштабных и глобальных, нежели предыдущая команда Юрия Лужкова, тоже мыслившая в гигантских масштабах. Однако «после первого года Собянина стало ясно, что москвичам не до глобальности». (Здесь можно добавить, что прежней мэрии это, как показывала практика, не стало бы ясно никогда). Поэтому теперь решено заниматься «городом в масштабе человека».

Для Москвы готовится мастер-план, который станет «неотъемлемой частью Генплана». Это будет, по словам Сергея Кузнецова, «декларативный публичный документ, свод правил, некая прописанная диета». Исправлять художественное оформление решили, как и следовало ожидать, с Тверской улицы и Нового Арбата, причем, им прописано разное. К Тверской «нужен подход строгий и элегантный», а для Нового Арбата за образец возьмут нью-йоркский Тайм-сквер.

Но уже одновременно главный архитектор озаботился облагораживанием бесчисленных панельных домов. Констатируя, что в московском понимании «панельный – значит плохой», Кузнецов пообещал «это развернуть».

На специальной сессии «Дизайн городской среды: от мега-проектов к малым архитектурным формам» главный архитектор дал слово трем художникам, чьи одеяния сильно контрастировали с его деловым костюмом, и каждый из которых внес небольшую, но занимательную лепту. Так, Эркен Кагаров дал практические советы по предотвращению вандализма, а заодно и расклейке незаконных реклам. Оказывается, московская практика больших и отдельно стоящих рекламных щитов на самом деле неразумна. В мире уже давно реклама переместилась на «городское оборудование» - вплоть до мусорных урн. Кагаров предложил лозунг «Не щиты, а тумбы» - в различных западных городах специально изготавливают цилиндрические тумбы, в которых поверхность отдается под рекламу, а внутри тоже располагается что-то полезное. Оказывается, невоспитанная публика склонна щадить такое оборудование вкупе с рекламой на нем и меньше его портить – посмотрим, как это будет у нас.

Против незаконной рекламы и граффити хорошо помогают рельефные и ребристые поверхности. Вообще, и заборы, и скамейки Эркен Кагаров рекомендует делать не из гладких досок, а из частых ребристых реек, чтобы это все хорошо просматривалось насквозь, а что-то сюда клеить было бы неудобно.

Существует понятие «зона вандализма»: как рассказал художник, обычно всякая шпана портит и разукрашивает все, что находится на высоте от 20 до 230 см. Вот в этом диапазоне и желательно избегать вертикальных плоскостей: нужны ребристые и перфорированные поверхности, а также витрины из прочных современных стекол. Кстати, на должную высоту следует поднять и мусорные урны: когда бросать максимально удобно, сорят намного меньше, пусть высокие урны и подороже. И желательно снабдить урну отдельным отсеком для окурков: меньше будет гореть.

Художник Илья Рудерман поделился изысканиями в сфере городских вывесок и шрифтов. Он обратил внимание на то, что водителю на полной скорости бывает очень неудобно ориентироваться в многочисленных названиях типа «Ленинский и Ленинградский»: хотя проспекты с такими названиями расположены в разных частях Москвы, есть развилки с указателями, где они соседствуют.

Понимая, что переименование улиц – процесс в нашем городе, растянутый на десятилетия, художник тоже дал парочку полезных советов. Например, не увлекаться словами из одних прописных букв. То же самое, написанное «с большой буквы», уже выглядит понятнее и спокойнее. Поголовное увлечение шрифтом arial, принятое в Москве, по мнению Ильи Рудермана, тоже ошибочно.

Третий художник. Дмитрий Ликин, поведал, что основная его работа – на Первом канале ТВ «в том, что отличает его от радио», и это очень много дает ему в городской работе, в частности, в реконструкции парка Горького. «Люди реагируют на интонацию», - подчеркнул Ликин, поясняя, что благодаря таким «интонационным» переменам ЦПКиО «за два месяца обновил состав посетителей» - в благую, по убеждению художника, сторону.

На этом же семинаре выступили именитые иностранные гости. Голландский архитектор Герт Урхан рассказал о своей деятельности в группе «Спонтанный город». Эта команда архитекторов, художников, психологов и т.д. урбанистов работала в проблемных городах – например, в бедных районах Рио-де-Жанейро, каковой город мечты и по сей день наполовину состоит из «фавел» - гигантских самостроев, для которых ни бразильское государство, ни мэрия не делают ровно ничего. Вообще ничего: все, что там есть, жители построили и смастерили сами своими малоимущими усилиями, и нетрудно представить, какого качества.     

Однако свои бедные районы есть и в сытой Филадельфии: из этого американского города в ходе глобализации вся легкая промышленность ушла в Азию, а из его рабочих кварталов постепенно и население куда-то рассосалось, хотя в Азию эти американцы вряд ли уехали. Целые улицы стоят пустые. И вот, по словам Герта Урхана, подкрепленным цветными слайдами, международным добровольцам удалось унылую панораму этих городов сделать поприятнее.

Другая секция была посвящена жизни московских микрорайонов. Здесь тоже участвовал Герт Урхан, который рассказал, что и в его родной Голландии долгое время в небогатых районах господствовал бюрократизм и было скучновато. Но там общественники сумели «вовлечь горожан» в обустройство собственной жизни. Шли к людям, собирали группы, беседовали, выясняли, кто чего хочет и кто что готов сделать. Постепенно спальные районы оживали.

Российские участники беседы отмечали пассивность основной массы московского населения. «Зачастую для наших горожан среда обитания – это не микрорайон, не двор и даже не лестничная клетка, - рассказал молодой депутат муниципального собрания района Отрадное Михаил Вельмакин. – Где сохранились старые сообщества, там люди что-то могут. А в новые соседи друг друга не знают, и им это неинтересно».

Григорий Ревзин в заключительной речи также отметил, что в Москве пока еще нет «сообщества горожан» - и, тем не менее, по его словам, «мы немножко научились их ловить»: голоса и мнения горожан, очевидно. В общем: пробиваются некие здоровые ростки. И весьма любопытно, как это гуманистическое начинание расползется за стены Манежа.

Леонид Смирнов