Конфликт ФСБ и СК продолжился в суде

Михаил Максименко заявил, что его оговорили под давлением контразведчиков, а гособвинитель причислил к коррупционерам главу ГСУ Москвы.


© Стоп-кадр видео

Не успели «отзвенеть кандалы» экс-министра экономразвития Алексея Улюкаева, осужденного за взятку, как в столице начался второй громкий коррупционный процесс. Дело слушается на этот раз не в районном, а в Московском городском суде на Преображенке.

Хотя подсудимый Михаил Максименко — не федеральный министр, и вообще не министр, и даже не генерал. Положенного ему по табелю о рангах первого генеральского чина он получить не успел. И сумма взятки, которую ему вменяют, вчетверо меньше «улюкаевской» — не $2 млн, а только $500 тыс. Но есть, по крайней мере, одно обстоятельство, которое мешает употребить здесь сакраментальное «труба пониже, дым пожиже». Полковник Максименко возглавлял Главное управление межведомственного взаимодействия и собственной безопасности Следственного комитета РФ. Он должен был надзирать за чистотой следственных рук.

Злые языки любят именовать разные УСБ «тайной полицией внутри тайной полиции». В общем-то, понятно, что люди «святее Папы Римского» в полицейских системах встречаются редко. И не чьей-то личной дзержинской святостью должна обеспечиваться чистоплотность правоохранителей. Между тем сам 44-летний подсудимый, наделенный от природы неплохой внешностью, ни на какого «серого кардинала» не походил — несмотря на серый мохнатый свитер, в котором он и предстал перед правосудием, водворенный в застекленную «клетку.

Первый день открытого процесса, как полагается, был посвящен «исследованию доказательств обвинения». Прокурор Борис Локтионов кратко изложил версию обвинения. Максименко вменяется получение двух взяток, но они различаются на порядок — и по сумме, и по серьезности событий.

Основной эпизод — это, конечно, те самые полмиллиона долларов. По версии обвинения, глава УСБ СК взял их за облегчение судьбы двух, грубо говоря, бандитов — соратников находящегося в тюрьме «вора в законе» Захария Калашова, известного криминальной среде как Шакро молодой. Один из этих людей, Андрей Кочуйков, носит элегантную кличку Итальянец, про второго известно только, что его зовут Эдуард Романов, и в суде он упоминался исключительно в связке с Кочуйковым.

Эти двое были задержаны по делу о вымогательстве — при попытке рейдерского захвата ресторана Elements на Рочдельской улице в Москве. Дело это шумное и кровавое — впрочем, застрелены оказались еще двое бандитов, а тот, кто их застрелил, адвокат и ветеран госбезопасности Эдуард Буданцев, приехал в ресторан, откликнувшись на просьбу о защите владелицы заведения Жанны Ким. Все это предельно кратко изложил прокурор.

Так вот, что касается живых, но арестованных Кочуйкова и Романова, то у их «друзей» возникла идея переквалифицировать  им статью 163 УК РФ — вымогательство, к тому же отягощенную 3-м пунктом об организованной группе и особо крупном размере, на статью 330 — самоуправство, куда более легкую и позволяющую из-под стражи выйти.

Среди высоких должностных лиц Следственного комитета, взявшихся эту комбинацию провернуть, кроме самого Максименко, фигурируют еще трое — его бывший зам Александр Ламонов, бывший заместитель начальника Главного следственного управления СК РФ по Москве Денис Никандров и экс-начальник Следственного управления по Центральному округу столицы Александр Крамаренко. Но львиную долю денег — 80% или $400 тыс. взял именно главный обвиняемый.

В роли «благодетеля», пожелавшего выкупить своего друга Кочуйкова, выступил бизнесмен Олег Шайхаметов, а в роли «курьеров» — передаточных звеньев между  преступным миром и господами начальниками — двое бывших сотрудников МВД, Евгений Суржиков и Денис Богородецкий.

Злополучная перестрелка в ресторане произошла 14 декабря 2015 года, «взяточный» замысел постепенно вызревал весной 2016-го. Затем, 15 июня, Кочуйков и Романов были-таки освобождены из-под стражи, чтобы тут быть задержанными органами ФСБ, которые все это время, как водится, не дремали. А 19 июля задержали Максименко, Ламонова и Никандрова.

К настоящему моменту все, кроме Максименко, свою вину признали и активно сотрудничают со следствием. А он один отпирается, отвергает все обвинения и требует оправдательного приговора.

Еще один, крайне любопытный момент: в сухой речи прокурора, наряду с фамилиями преступных начальников СК, упомянут еще один — глава Главного следственного управления СК РФ по Москве Александр Дрыманов. Вот кто генерал, между прочим — ну, и, вообще, «первое лицо». Но Дрыманов не арестован и не снят с должности — это позволяет предположить, что происходит какая-то схватка под ковром, результаты которой мы, возможно, узнаем позже.

Огласил прокурор и второй эпизод, датируемый раньше первого, но куда менее значительный. Опять-таки, по версии обвинения, некий питерский знакомый Максименко, предприниматель по фамилии Шенгелия, обиженный на сотрудников ГУ МВД по Санкт-Петербургу, которые подвергли его допросу, попросил возбудить против них дело, якобы о краже у него дорогих наручных часов. Дело было возбуждено, а затем прекращено. «Цена же вопроса» — взятка — составила $50 тыс.

Михаил Максименко заявил на суде о непризнании себя виновным.  Он объявил, что никаких взяток не брал, что «доказательства» главного эпизода базируются полностью на показаниях лиц, привлеченных к уголовной ответственности.

«В течение длительного времени они давали правдивые показания о том, что никакой взятки не было, — сказал Максименко. — А затем, под давлением со стороны сотрудников ФСБ, были вынуждены оговорить меня. Никандрова и Ламонова сотрудники ФСБ обманули, обещав освободить из-под стражи, чего не произошло».

Денежные средства, о которых идет речь, так и не были найдены, между тем, никаких крупных трат за это время Максименко не производил.

«В обвинении в получении взятки от Шенгелии также чувствуется необъективность, — продолжал подсудимый. — Есть показания Шенгелии, который обратился с заявлением, спустя более чем два года с момента передачи денег, затем многократно менял показания. И никак не может объяснить целесообразность возбуждения уголовного дела о хищении у него часов, стоимость которых эквивалентна стоимости самой взятки. К тому же, он не потребовал от меня возврата денег, когда постановление о возбуждении дела было отменено».

И сам Максименко, и его защита напомнили, что в декабре 2014 года, которым датируется эпизод с Шенгелия, полковник еще не занимал своей грозной должности. Но и на посту начальника УСБ СКР он не обладал необходимыми полномочиями для переквалификации конкретных дел.

На это прокурор Локтионов возразил с опережением. В самом начале своей речи он сказал, что «не обладая полномочиями по непосредственному принятию решений по уголовным делам, находящимся в производстве следственных органов СКР», Максименко и его соучастники могли воздействовать на тех начальников, в чьем ведении уголовные дела находились. «В силу своего должностного положения с использованием авторитета и иных возможностей — полномочий по назначению и проведению служебных проверок в отношении сотрудников СК».

В первый день был допрошен один свидетель обвинения  — Евгений Суржиков. Дородного сложения мужчина, моложавый — публика, возможно, могла удивиться, узнав, что он был начальником отдела в московском областном угрозыске, имел звание полковника и уже уволился на пенсию, прослужив 25 лет.

По словам Суржикова, будучи человеком далеко не старым, он пошел устраиваться на работу в некое охранное предприятие. И в роли кандидата в сотрудники ЧОПа случайно оказался у дверей того самого ресторана, где происходила перестрелка. Впрочем, ничего страшного — сам даже внутрь не заходил. Но — вызывался, естественно, в качестве свидетеля. К тому же он успел познакомиться с Кочуйковым. И, волнуясь насчет последствий, активно обсуждал дело со своим другом и коллегой Денисом Богородецким, который был у него в подмосковном угрозыске заместителем (и подполковником).

Так вот, через какое-то время Богородецкий и подошел к нему с известием о предложении богатого друга Кочуйкова по имени Олег (фамилии Шайхаметов они даже и не знали) касательно облегчения судьбы арестованных путем переквалификации статьи.

Суржиков явно отдавал более важную роль Богородецкому, у которого были знакомства в Следственном комитете. Он-то якобы и взялся поговорить с высокими начальниками из УСБ. Ну, а сумму взятки в $500 тыс. вроде как назначили сами Богордецкий с Суржиковым интуитивным путем.

Друзья-правоохранители не думали, что все это серьезно. Однако уже через два дня, а именно 28 апреля 2016 года, в ресторане на 1-й Тверской-Ямской Шайхаметов вручил Суржикову картонную коробку, очень плотно засунутую в полиэтиленовый пакет. По словам Суржикова, данную коробку он не открывал и денег как таковых не видел. Просто передал Богородецкому, а тот через несколько дней вручил ему долю — $25 тыс. Себе же Богородецкий взял вдвое больше, что  естественно — знакомства-то были его.

Полученные доллары Суржиков истратил за две с половиной недели — объясняя этот факт, он заметил: «У меня трое детей, настоящая жена и первая жена-инвалид». От уголовного преследования по этому делу и Богородецкий, и Суржиков освобождены ввиду деятельного раскаяния — вот только Суржиков сейчас является подсудимым по другому уголовному делу.

Адвокату Александру Вершинину, замучившему его и суд многочисленными вопросами, Суржиков снисходительно объяснил, что он полгода просидел в Лефортове, давал показания сразу  по трем делам — и потому имеет право кое-что и запамятовать. Человеческая трагикомедия, однако.

Предстал перед публикой  Денис Богородецкий, но показания давать отказался, воспользовавшись статьей 51 Конституции РФ, которая дает право не свидетельствовать против себя. Также Богородецкий с сожалением сообщил, что за это время тяжело заболел рассеянным склерозом.

Леонид Смирнов 

Самые интересные статьи «Росбалта» читайте на нашем канале в Telegram.


Ранее на тему ФСБ нацелилась на спецсубъектов

«Кухонник» Максименко засекретили

Никандров: Мы с Дрымановым получили свои посты благодаря покровительству Максименко